Ким Чжэ Хи, наблюдая за Со Джи Хёком с позиций религиозного скептика, вдруг заметил:

— Хён, похоже, ты отказался от религии даже легче, чем от курения.

— Вот как? — усмехнулся Джи Хёк. — Знаешь, раньше я думал, что меня тянет к людям, у которых есть то, чего мне не хватает. Или к тем, кем я восхищаюсь. А потом понял — всё проще. Просто тянет к хорошим людям.

Ким Чжэ Хи, откинув мокрые волосы рукой, лениво добавил:

— Лучше жить попроще, хён. Серьёзно. Думай проще — и жить станет легче.

В его расслабленном голосе звучали и твёрдость, и какая-то обречённость. Со Джи Хёк, поддавшись этому настроению, спросил:

— И как, по-твоему, попроще думать?

— Да просто смириться с тем, что всё, что можно взять от человека — это только внешняя оболочка. У всех внутри одно и то же: кто-то сломан полностью, кто-то чуть меньше. И не надо ломать голову, пытаясь различить эту степень. Это всё равно что спорить, где граница между органическими продуктами и пищевыми отходами.

— Да чтоб тебя...

Джи Хёк даже не понял — ругает он сейчас себя за вопрос или Чжэ Хи за то, что тот вообще ответил.

— К тому же, — продолжил Чжэ Хи, — шелуха или зерно, сожги — и всё одно. Только кричат по-разному. Но, если уж выбирать, пусть хотя бы внешне человек будет красивым. Так что, если тебе кто-то внешне нравится — бери и встречайся.

— Ты, чертовски испорченный тип. Ладно... Давайте лучше у доктора спросим, — он перевёл стрелки на меня, хотя я просто спокойно шёл рядом и не собирался встревать.

Эй, это вы двое разговаривали. Я вообще тут ни при чём!

— Я?..

— Пожалуйста. Вставьте этому оболтусу в голову хоть пару дельных мыслей, — Джи Хёк указал на Чжэ Хи пальцем.

— Эм... Выше нос! Даже если тяжело — старайтесь жить в настоящем, следите за здоровьем. Иногда планируйте будущее.

— Чжэ Хи, запомни. А не то я тебе в голову сам это вобью.

— Спасибо за мудрые слова. Странно, что Спаситель говорит о невозможных вещах, — отозвался Чжэ Хи. — Мне проще повернуть время вспять, чем следовать этим советам.

Со Джи Хёк недоверчиво рассмеялся, но я не мог даже выдавить улыбку.

Идущая впереди группа остановилась у центрального лифта. Несколько инженеров столпились вокруг, показывая пальцами, оживлённо что-то обсуждая. Даже с расстояния было видно — состояние лифта было плачевным.

Похоже, кто-то успел открыть двери, но потом туда хлынула вода. В результате весь лифт оказался забит обломками техники.

Внутри, словно после урагана, валялись искорёженные конструкции, а прямо посреди лифтовой шахты валялось вырванное с корнями дерево метра три в высоту.

Тяжёлая дверь лифта пыталась закрыться, но застряла на поперёк втиснутом металлическом столе. Металл скрипел, деформируясь, но пока ещё держался.

Сато рискнул наклониться и заглянуть между корнями дерева внутрь лифта. Потом покачал головой Шин Хэ Ряну — по всей видимости, понял, что пробраться внутрь, разгрести обломки и слить воду до щиколотки просто не получится. Слишком долго и слишком опасно.

Они быстро что-то обсудили, и, не теряя времени, повели команду в обход.

Металлический стол продолжал сгибаться, издавая неприятные звуки, постепенно приобретая странную форму.

Я, представив, каким этот стол был изначально, спросил Ким Чжэ Хи:

— А если бы ты мог вернуться в прошлое — куда бы вернулся?

В его глазах впервые за всё время мелькнул огонёк — будто он давным-давно был готов к этому вопросу.

— У меня есть старший брат. Мы несколько лет назад вместе ходили в кино. Я бы хотел вернуться в тот день. До того, как мы зашли в зал.

— Почему именно в это время? — спросил Со Джи Хёк, на что Ким Чжэ Хи бросил на него короткий взгляд и ответил:

— Тот фильм был отстойным. Я бы просто купил побольше попкорна, хот-догов, начос, колы — и выбрал бы другой фильм, чтобы посмотреть его с братом.

Со Джи Хёк на секунду задумался, а потом произнёс:

— Из всех желаний, что я слышал, твоё, пожалуй, самое скромное... Такой человек вступил в религию, которая устраивает теракты на своём рабочем месте? Остальные члены вашей "Церкви Бесконечности" тоже такие простые желания имеют?

— У всех свои желания, хён. — пожал плечами Чжэ Хи. — И каждый хоть раз в жизни искренне желает, чтобы его рабочее место взорвали.

Правда?.. Я, например, никогда по-настоящему не хотел, чтобы мою клинику взорвали. Хотя... иногда, когда представлял, как в кабинет врываются бандиты с автоматами, в голове разыгрывались целые сцены.

Мне стало интересно, есть ли у Чжэ Хи какое-то другое желание, и я спросил:

— А кроме фильма — есть что-нибудь ещё, куда бы ты хотел вернуться?

— Например?

— Купить что-то, поесть где-то. Что-то кроме кино.

— Хм... — протянул Ким Чжэ Хи, отмахиваясь ногой от мокрого футбольного мяча и намокшей одежды, что валялись под ногами.

В этот момент группа впереди внезапно остановилась. Кто-то лежал на полу лицом вниз, и участники группы стали переговариваться, пытаясь перевернуть тело. Со Джи Хёк, внимательно наблюдая за их действиями, узнал лицо лежащего и тихо вздохнул. Затем повернулся к Ким Чжэ Хи с вопросом:

— А какие ещё желания ты слышал от других?

— Одно помню: у кого-то ребёнок скатился с лестницы со второго этажа. Его нашли на первом, уже без сознания. С тех пор несколько лет в коме лежит.

— Вниз.

Джи Хёк скривился и махнул рукой, показывая, чтобы мы пригнулись. Вдалеке послышался угрюмый голос Ичиты:

— Что может быть хуже, чем бродить по подводной базе с группой инженеров А-команды?

Ким Чжэ Хи тут же перевёл мне. И в этот момент в Центральном районе вдруг погас свет.

Мгновенно всё вокруг погрузилось в кромешную тьму.

Раздались два пронзительных визга — явно Чон Сан Хён и Ичита. Высокие, почти карикатурные, как у контратеноров:

— АААААААА!!!

— ИЙАААААААА!!!

Но кроме них никто не закричал, и вскоре всё стихло. До нас долетела приглушённая ругань Такахаши на японском.

Я тоже вздрогнул от неожиданности, но остался на месте — слишком уж привык к внезапной темноте. Со Джи Хёк окликнул меня:

— Му Хён-сси, — и мягко хлопнул по моему левому плечу. Кажется, он так же положил руку и на плечо Чжэ Хи. — Я пойду впереди, а вы — следом. Сейчас, если идти как раньше, легко споткнуться. Положите руки друг другу на плечи и идите вперёд.

Он дважды похлопал меня по плечу, как бы одобрительно.

— Не испугались, вижу.

— Я к отключениям света привык, — коротко ответил я.

— А ты, Чжэ Хи?

— …Если нет криков — я в порядке.

— У меня есть фонарик. Включить? — Я с беспокойством предложил, ведь Джи Хёк шёл первым, но он быстро отказался:

— Нет, если у нас будет источник света, то мы только выдадим наше местоположение. Нам троим это не нужно, больше пригодится тем, кто идут впереди.

Как только Со Джи Хёк закончил говорить, Сато достал маленький фонарик. Но фонарик мигнул и скоро погас. Тогда Пэк Э Ён, включив свет на приборе, закрепленном на бедре, пошла впереди, освещая путь.

В нашей группе мы шли в порядке: Со Джи Хёк, Ким Чжэ Хи и я. Плечи и спина Ким Чжэ Хи дрожали. Я несколько раз погладил его по спине ладонью, пока дрожь немного не утихла. Ничего удивительного — он мог испугаться. Я тоже помню, как в прошлом, когда отключали свет, я кричал во весь голос.

Со Джи Хёк сначала чуть не споткнулся о пустую жестяную банку, но затем стал идти более осторожно. Шесть человек впереди убирали с дороги крупный мусор и предметы, которые могли помешать движению.

Тем, кто шёл сзади, было относительно легко, а впереди люди страдали от различных препятствий. В темноте я наблюдал, как Шин Хэ Рян и Сато таскали шесть автоматов с напитками туда-сюда.

— Мне скучно, — Ким Чжэ Хи вдруг прошептал прямо на ухо Со Джи Хёку, и тот подпрыгнул на месте.

— Чёрт! Ты меня испугал! — Со Джи Хёк сказал сквозь зубы.

— Мы так и будем молча идти? В темноте, без разговоров — это смертельно скучно.

— Что же ты предлагаешь?

— Давайте позовём тех, кто впереди, чтобы идти вместе.

— Ах, Чжэ Хи...

— Или расскажите страшилки.

— У меня есть только реальные страшные истории.

Ким Чжэ Хи посмотрел на Чон Сан-хён, который лениво плелся позади группы, притворяясь, что у него нет сил двигать препятствия, и сказал:

— Тогда расскажите хотя бы реальные страшилки. Если хотите про призраков или аварии в зданиях — спросите у японцев.

— Они правда рассказывают такие истории?

— Иногда, когда выпьют. Но больше забавны их реакции.

— Какие реакции?

— Они очень пугаются.

Со Джи Хёк пробормотал мне, будто оправдывая своих товарищей:

— Ох, доктор, извините, у нашей команды так обычно не бывает.

— Не переживайте.

— Ха-ха-ха. Я пожалуюсь нашему руководителю и заместителю.

— Делай, делай. Я тоже уже хочу пожаловаться заместителю на твои выходки.

Редко Со Джи Хёк заговорил с неуверенностью, обращаясь к Ким Чжэ Хи:

— Я не люблю страшные истории.

— Боишься или не любишь?

— Не люблю.

— А вы, Му Хён-сси?

В отключённой электроэнергией подводной базе, где вода стоит до щиколоток, и вокруг валяются мёртвые тела и мусор — что может быть страшнее?

— Самое страшное для меня — это то, что я не могу выбраться из этой базы.

Услышав мой бледный голос, Ким Чжэ Хи несколько раз похлопал меня по плечу, а потом начал донимать Со Джи Хёка:

— Джи Хёк-хён, у тебя есть какие-нибудь истории?

— Слишком много.

— Тогда расскажи хотя бы одну.

— Я что, ходячий кладезь историй?

— Правда? Тогда надо спросить капитана Сато. Говорят, его дом старый и там живут призраки.

Со Джи Хёк глубоко вздохнул. Казалось, он думал, что эффективнее — применить кулак или язык, чтобы заткнуть Ким Чжэ Хи.