Когда я застыл, словно окаменев, Шин Хэ Рян чуть-чуть сдвинулся. Была ли тому виной его комплекция или то, что сидел прямо между мной и Джозефом, но даже это незначительное движение полностью перекрыло мне обзор. Вероятно, Джозеф теперь тоже меня не видел.

— Спасайся сам. Не полагайся на других, — Шин Хэ Рян отрезал.

— Ты хоть слышал, что я говорил?! Невозможно этого достичь только моими силами!

— Так вот почему ты прячешься за религией?

Шин Хэ Рян выдал диагноз мечтам Джозефа почти равнодушно:

— Смирись. В этом мире есть вещи, которые просто невозможны.

Я ахнул про себя. Так тоже можно было сказать? Меня бы и за язык не потянули, а у него — прямо встроенная решительность. Он что, с генами такое получил? Джозеф смотрел на него так, будто получил пощёчину, и извивался, как будто пытался вырваться из пут. Несмотря на то, что его руки и ноги были связаны, в его позе читалась готовность в любой момент броситься на Шина.

Я решил прибить гвоздь в крышку гроба его иллюзий:

— С тем, что происходит со мной, — вряд ли вы сможете добиться желаемого, мистер Грэм.

Он посмотрел на меня так, будто я заехал ему по второй щеке. К Шину у него было злость и агрессия, а ко мне — только унылое разочарование.

Шин Хэ Рян, мельком глянув на нас, опустился к вещам, отобранным у других. Я наблюдал, как он без лишней суеты перекладывает магазин в карман, а странный нож прячет в ящик. Тишина повисла, как будто разговор кто-то перерезал ножом. В этой тишине даже легче стало вспоминать весь наш диалог.

— Кажется, я начинаю понимать, как именно «Церковь Бесконечности» зарабатывает, — сказал я, наблюдая за его действиями.

Шин Хэ Рян бросил на меня взгляд, продолжая перебирать вещи.

— Их основная прибыль, скорее всего, идёт от безнадёжно больных. С людей, которые мечтают вернуться в прошлое — до диагноза. Таких легче всего убедить. К последним стадиям болезни человек цепляется за любую надежду. Когда всё болит, когда слабость и тошнота мешают думать, а мозг — под контролем отчаяния и страха, критическое мышление не работает. Будь я вербовщиком, первым делом пошёл бы по больницам. Продавал бы людям их "камень рождения", заставлял молиться, умолять вернуть прошлое. Или же искал бы таких, как я — выживших после крупных катастроф. В новостях напишут: “жертв несколько”, а выживший после аварии ещё долго будет в ней жить. Если у «Церкви Бесконечности» есть пара-тройка шахт с драгоценными камнями — бизнес только лучше. Да и самому пациенту не обязательно верить. Можно завербовать родственников — они-то точно поверят.

Когда я снова начал ходить, отец не поверил, что это результат медицинской реабилитации. Он был уверен, что помогли молитвы и пожертвования. Плохой вышел тайминг — в день, когда я кое-как поднялся, он как раз вернулся домой после того, как отдал пятьдесят тысяч в фонд одной церкви.

— Следом идут те, кто потерял близких, — продолжил я. — Если умерший вернётся — прекрасно. Даже если нет, не беда: ведь религия предлагает не просто утешение, но и «социальную защиту», какую государство дать не в состоянии. Почему бы не вступить? Там и новые знакомства, и статус, и перспективы. И пока ты тратишь время на секту, у тебя меньше его остаётся на старые воспоминания. Кто бы ни основал эту религию — он настоящий гений манипуляции. Идеально выкачивает у отчаявшихся людей всё: и время, и деньги.

Как ни крути, 600 лет назад, как хочет Кану, или к мечтам Джозефа — попасть нереально. Может, мне не хватило смертельной близости, чтобы понять? Но проверять это на себе я не хочу. Я просто хочу домой.

— Это не то место, о котором вы думаете, — произнёс Джозеф с нажимом.

Он, похоже, считал, что моё отвращение к секте связано с тем, что я в заложниках у психа. Он уговаривал: нужно выбраться отсюда, поговорить с теми, кто уже сталкивался с подобным. Не знаю. Он явно не понимает, насколько я хочу вырваться отсюда — и страшно представить, как бы он себя повёл, узнав. Он перевёл взгляд на Шина и вдруг сказал:

— Думаешь, тебе дадут умереть спокойно? Ты не представляешь, насколько у нас настойчивые последователи. Сдашься сейчас — я ещё могу договориться, чтобы ты умер без боли.

— Понятно, — равнодушно отозвался Шин Хэ Рян и протянул Джозефу рацию. — Запрашивай поддержку.

— Что?

— Мы оба знаем, что ваши уже окружают здание. Передай, что внутри — чокнутый с заложником, что нужна подмога, и побыстрее.

Так вот почему он не выходит. Стрельба, визит медика… Всё сходится. Секта уже, похоже, заполнила периметр. Джозеф, растерявшись, всё же взял рацию:

— Всё, что ты говоришь, правда… Так почему от этого так паршиво? Не ловушка ли?

— Хочу увидеть, насколько вы «настойчивые», — пожал плечами Шин Хэ Рян.

Обескураженный Джозеф посмотрел на меня, а затем спросил устало:

— Эй, ты… Может, отпустим друг друга?

— Мы что, так и останемся здесь? — Я не мог не спросить. Страшно было не за себя — за то, что снаружи вооружённые фанатики.

Но Шин Хэ Рян оставался ледяным:

— Есть причина, почему они не врываются с силой.

— Какая?

— Потому что при штурме заложники чаще гибнут от своих, чем от террористов.

Откуда он это знает? Хотя — не хочу знать.

— То есть они не лезут внутрь, потому что боятся, что мы с Джозефом погибнем?

— Учитывая, как ведёт себя этот тип, — ему важна только ваша жизнь, — кивнул Шин на Джозефа.

Тот, вздохнув, нажал на кнопку:

— Команда Браво, это Джозеф Грэм. В «Deep Blue» захват заложника. Мессия в плену. Приём.

Голос в ответ был тяжёлый:

[Понял. Говорит Найт. Подтверждаете, что мессия жив?]

— Подтверждаю. Все мои — мертвы. Нужна поддержка. Направьте на этого ублюдка всё, что у вас есть. Убейте его. Приём.

Я аж рот открыл, но Шин просто хмыкнул.

[Можете подтвердить личность и количество врагов?]

Джозеф бросил взгляд на Шина и выпалил:

— Один. И он сукин сын! Ублюдок!

Я едва не прыснул, но сдержался, закусив губу.

[Повторите?]

— Шин Хэ Рян! Шин! Хэ! Рян!

В эфире послышался мат и шёпот на заднем плане, объясняющий ситуацию. Потом пауза.

[Понял. Передайте трубку. Хочу поговорить напрямую.]

Шин Хэ Рян покачал головой и сказал Джозефу:

— Скажи, что не хочу с ним говорить. Пусть другого подставляют, если не хотят, чтобы я тут же убил Пак Му Хёна.

Угроза в мой адрес пролетела мимо ушей. Сколько можно пугать одним и тем же? Уже и не страшно. Гораздо интереснее: почему он так не хочет говорить с этим Найтом?

Джозеф, немного колеблясь, осторожно сказал:

— Он не хочет с тобой говорить. Этот парень — псих. Наверняка до этого работал на улицах Сеула, торговал наркотой. Приём.

Боже, этот канадец правда ни разу в Корее не был? Он что, думает, у нас тут пушки на деревьях растут?

— В Корее у гражданского оружия нет, — прошептал я.

Джозеф удивился, но не возразил. Наверное, статус «мессии» мешал ему спорить.

[Отказано. Я контролирую ситуацию. Говорить буду я, или никто.]

Джозеф посмотрел на Шин Хэ Рян. Тот чуть подумал и сказал:

— Элизабет Уивер. Пусть передадут рацию ей.

— Он хочет говорить с Элизабет Уивер.

Пауза. После непродолжительного молчания, рация снова ожила:

[Отказано.]

Шин коротко кивнул:

— Скажи, что у них есть десять минут подумать.

— Эм… У вас десять минут на раздумья, — недовольно пробурчал Джозеф.

Шин выхватил у него рацию и, сказав «Заканчиваю связь. Приём», отключил связь.

Затем он повернулся к Джозефу:

— С кем ты там говорил по рации? Это глава Церкви Бесконечности?

— А? Нет! — Джозеф замотал головой. — Из-за всей этой ситуации Церковь Бесконечности наняли несколько наёмников. Этого зовут Дэвид Найт. Они же нас и стрельбе учили.

Джозеф нахмурился, скользнул взглядом по Хэ Ряну и неуверенно спросил:

— А почему ты не стал с ним говорить напрямую?

Шин Хэ Рян полностью проигнорировал вопрос.

— Почему ты попросил, чтобы с той стороны поменяли человека? Почему не хотел говорить с самим Дэвидом Найтом?

Снова тишина. Шин Хэ Рян не ответил. Джозеф выглядел так, будто ему не хватало только одной свободной ноги, чтобы пнуть этого ледяного типа. И, признаться, вопросы Джозефа интересовали и меня. Я решился:

— Можно я повторю вопрос, который задал Джозеф?

Честно говоря, я не ждал, что Шин Хэ Рян мне ответит. Но он даже не взглянул на Джозефа, повернулся ко мне и сказал:

— Обычно человек, который ведёт переговоры с террористом — в данном случае со мной, — должен быть тем, с кем можно договориться.

Так, мне он отвечает.

Рядом раздался приглушённый стон Джозефа. Шин Хэ Рян проигнорировал его, как надоедливого муху, но при этом ответил мне — будто бы уважая меня как посредника. Джозеф, кажется, не знал, стоит ли его за это ненавидеть или благодарить.

— Логично… Поэтому ты и стал вести переговоры? — пробормотал я.

— Если между двумя сторонами стоит посредник, слова искажаются.

— Ну да, особенно если этим посредником становится Джозеф, — поддакнул я.

— Именно. Это чтобы вы прочувствовали, насколько это бесит, — сухо отрезал Шин Хэ Рян.

Он что, уже работал по рации в таких условиях? Я потерял дар речи, а Джозеф покраснел от злости и начал извергать проклятия:

— Да чтоб тебя! Да ты вообще… ты самый конченный... мать твою… кх-кх-кх!

Шин Хэ Рян не обратил на него ни малейшего внимания и продолжил, спокойно, словно речь шла о погоде:

— Если через десять минут моё мнение не учтут, я скажу им подумать ещё десять минут. А если и после этого ничего — сообщу, что у меня чешутся пальцы, и я готов пострелять. Жаль только, благодаря Пак Му Хёну все хорошие мишени теперь в больнице.

Он перевёл взгляд на Джозефа. Просто посмотрел — но тот вздрогнул, как будто на него навели дуло пистолета.

— Т-ты… ты точно сумасшедший!

— Я думал, ремонт внешней стены займёт полдня, — невозмутимо сказал Шин Хэ Рян. — Но благодаря вам у меня куча свободного времени. Мне несложно подождать. А вот вам?

И тут до меня наконец дошло — он и не собирался отсюда уходить.

— Вы что, и правда останетесь здесь?

— Да. Я остаюсь.

— И как, по-вашему, всё закончится?

— В конечном итоге Церковь Бесконечности ворвутся сюда. Не знаю, сколько человек я успею убить, но ясно одно — вы окажетесь у них, а меня… меня просто ликвидируют.