— А Чон Сан Хён? — спросил я, заметив, что одного человека не назвали.

Ким Чжэ Хи чуть замялся, закатил глаза, как будто примерялся к ответу, и сказал:

— Сан Хён — самый лёгкий для вербовки в Церковь Бесконечности. Он низкий, некрасивый, эгоистичный, переполненный комплексами, типичный молодой парень чуть за двадцать, ведущий маргинальный образ жизни. У него нет чётких убеждений, он легко поддаётся чужому влиянию, стоит только проявить к нему немного доброжелательности — и он уже считает это симпатией. Стоит пообещать хоть какую-то очевидную выгоду — и он готов, как тростник на ветру, склониться в любую сторону. Немного потешить его эго, да намекнуть, что познакомим его с парой симпатичных последовательниц — и он присоединится к секте на месте.

— И почему же ты его не завербовал?

Ким Чжэ Хи, как обиженный продавец, которому отказали, пожал плечами:

— О, Спаситель… Да потому что он слишком прост. Наша секта не нуждается в деньгах, не требует огромного труда. Ну, может быть, в умеренных количествах. Всё-таки религия — это своего рода общественная жизнь. Но принять Сан Хёна — это как пустить таракана в дом. Одного впустишь — пятеро нормальных уйдут. У нас, между прочим, тоже есть репутация. И вкус у меня придирчив.

Со Джи Хёк бросил взгляд на затылок Чон Сан Хёна, шедшего впереди, и усмехнулся:

— А я?

— Хён, да ты же на слово “религия” сразу морду кирпичом делаешь. У тебя на это аллергическая реакция. Если бы я к тебе с предложением подошёл, ты бы первым делом начал меня проверять.

Похоже, ничего хорошего про Сан Хёна сказать нельзя. Возможно, с ним просто работают из-за необходимости — коллега, куда денешься. Я всё больше задумывался и не удержался от вопроса:

— А по какой причине Сан Хён вообще устроился на подводную базу? Он ведь, похоже, сам не особо хочет здесь работать.

Со Джи Хёк, заметив, что группа впереди снова остановилась и не двигается, недовольно поморщился и ответил:

— Раньше тут была одна девушка, Со Ин. Она пришла вместе со мной, руководителем и Э Ён. Но через 6 месяцев на медосмотре у неё обнаружили злокачественную опухоль. Пришлось уволиться. А Сан Хён пришёл срочно на замену.

Рак. В наше время можно лечиться от рака и посовместно работать.

— Так ведь на Дэхан-до есть больница, не так ли?

Наличие хорошей многопрофильной клиники в пределах 10 минут езды — это важная страховка. Особенно если можно доехать на машине. Лучше всего, если до больницы — не больше получаса. Ведь никто не знает, что может случиться.

— Да, на Дэхан-до есть и онкоцентр. Тут есть немало таких, кто продолжает работать и при этом лечится. Особенно среди канадцев и американцев. Некоторые вообще приезжают сюда почти трупами, проходят курс лечения и уходят бодрячком. А вот Со Ин… Она как увидела еду в больнице — чуть в обморок не упала.

— А что с едой? — спросил я, заинтересовавшись. Всё же пробовал больничную еду и раньше — казалось, знаю, чего ожидать.

Со Джи Хёк рассмеялся.

— Как только ей поставили диагноз, она первым делом поехала в больницу Дэхан-до и спросила, что дают на завтрак. Там — два ломтика тоста, немного сухих хлопьев, молоко и один банан. Она вернулась, чуть ли не в панике, и долго говорила с руководителем Шин. А потом показала мне фото обеда: тарелка с варёным бататом, картошкой, фасолью, морковью и немного варёной говядины. Сказала: “Я в такой больнице и пяти минут не выдержу.” И уволилась.

...По-моему, меню вполне нормальное. Неужели обязательно есть только корейскую кухню? Слушая о больничной еде, я ещё раз осознал, что мы — за границей.

Когда ложишься в больницу, хочешь не хочешь — приходится оставить своё эго за дверью. Ешь то, что дают, ходишь туда, куда велят, делаешь то, что говорят.

Теперь, вспоминая, я понимаю, что и среди пациентов бывали те, кто был чересчур привередлив к еде. Некоторые заказывали доставку три раза в день, потому что не могли есть больничную пищу. Были и такие, кто умудрялся нарушать строгий режим голодания и попадался с чем-то съеденным.

У них, по крайней мере, был аппетит. А у меня его и не было — ел всё, что давали. Но какие бы они ни были — привередливые или нет — в глубине души все пациенты мечтали об одном: о выписке. И если её откладывали, казалось, будто небо рушится на голову.

— Значит, Сан Хён пришёл сюда вместо Со Ин? — переспросил я.

Со Джи Хёк, наблюдая за тем, как люди впереди всё ещё не двигаются, обернулся к нам:

— Сан Хён, эм... Может Со Ин и не обрадуется, если услышит, но по-другому не скажешь… Сан Хён — хакер.

— …Что?

Ким Чжэ Хи, похоже, знал, поэтому не удивился. А я хоть и слышал, что такие профессии существуют, но никогда не думал, что кто-то из знакомых может оказаться настоящим хакером. Со Джи Хёк, явно начав нервничать, продолжил, не отрывая взгляда от группы впереди:

— В средней и старшей школе он отказался ходить на занятия, сидел дома и тупо играл в игры. Всё из-за того, что признался одной девочке, а та его отшила. Самолюбие — вот с ноготь, и то обиделся смертельно. С тех пор в школу — ни ногой. А дома он, в свободное от игр время, развлекался тем, что взламывал чужие аккаунты и выводил из строя бытовую технику с ИИ у тех, кто ему не понравился.

— …Он взрывал бытовую технику? — мурашки побежали по спине.

— Да. Умные устройства, подключённые к интернету — телевизоры, кондиционеры, стиралки. Он, говорят, ковырялся в их настройках, менял напряжение, подсовывал неверные команды ИИ — и техника перегревалась, ломалась, иногда вспыхивала. И вот однажды он нарвался не на того.

— На кого?

— На старшую сестру командира. Она, кажется, любительница “игр-файтингов”. Они играли — он проиграл. Обиделся. И, как всегда, попытался “отомстить”. А командир Шин в это время был в отпуске, помогал племянникам дома, и всё увидел собственными глазами — как телевизор взорвался, как кондиционер задымился, как стиральная машина заискрила... Вместе с этим взорвалась и вся жизнь Сан Хёна.

— Ха-ха-ха.

— Командира переклинило. Он серьёзно вложился в поиски виновника. Почему-то только холодильник и микроволновка остались целы, а остальное взарвалось в хлам. Со Ин тогда что-то объясняла про напряжение, но уже не вспомню. В итоге семья командира по его наводке съехала в отель, потом вообще переехала, а всю технику — заменили подчистую. Думаю, тогда командир винил себя — мол, это была месть за что-то, из-за него пострадала семья. А потом выяснилось, кто это был — и…

Со Джи Хёк собирался выругаться, бросил на меня взгляд и прикусил язык:

— Короче, оказался какой-то недоросль, забившийся в свою нору, помешанный на играх, которому не понравилось, что его победили. Командир схватил его за шиворот. Думал, он вызовет детектива, подаст на суд. Но Сан Хён — хам, родителей на “ты” зовёт, не раскаивается, только пыхтит. И, похоже, он никогда не думал, что его поймают. Что вообще где-то может быть человек, как Со Ин, — ещё больший гений, но при этом скромный.

Со Джи Хёк помахал рукой возле головы, а потом поднял её повыше — мол, вот настолько выше класс.

— Значит, Сан Хён всё-таки попал в тюрьму?

— Он же был несовершеннолетним и это было его первое правонарушение. Даже если бы всё просчитали по максимуму — срок был бы смешным. А ещё — компании-производители отказались признать, что их техника имеет такие уязвимости. Признай — придётся весь модельный ряд отзывать, так что, думаю, они просто замяли дело.

Кажется, я как-то мельком читал в газете, что были отзывы стиральных машин и телевизоров. Неужели это связано?

— Когда командир Шин схватил его за шкирку и повёл в полицию, мать Сан Хёна расплакалась от счастья — её сын впервые вышел из комнаты. А когда дело пошло в гражданского суда, родители Сан Хёна стали умолять, мол, сами виноваты, что так воспитали, и что готовы заплатить сколько нужно. А Сан Хён, этот засранец, вообще не понимал, что происходит: "Просто дайте ему деньги! В чём проблема?", — орал и катался по полу.

— И что было дальше?

Я спросил, потому что Шин Хэ Рян не выглядит человеком, который бы это просто так спустил.

— Хм… На моём месте, если бы жирдяй весом под 150 кило в таком возрасте совершил такие преступления, я бы его в бетон закатал и дал его родителям свободу. Но наш командир решил устроить ему ад медленного действия. Вот таких людей действительно стоит бояться. Не тех, кто прикончит с одного удара, а тех, кто изводит иголкой, день за днём. Есть один лагерь. Там в основном только проводят физическую подготовку и "учат манерам". Ну, эти уроки — это когда по голеням лупят и пощёчины раздают. Кормят — так себе. Иногда дают белок, в виде насекомых. Вода мутная, еда в основном каша. Спишь — а по тебе змеи ползают. В обуви — скорпионы. И всё это под саундтрек из артиллерийских выстрелов. Прелестное такое местечко. Лагерь держит дед с характером бывшего морпеха США. Командир сказал Сан Хёну, что заберёт его через три месяца, и сдал его туда.

— Забрал через три месяца?

Со Джи Хёк улыбнулся на мой вопрос:

— Контракт был на полгода, но Сан Хёну сказали, что на три месяца. У командира скверный характер, не так ли? Этот 150-килограммовый тип, который без острого жареного цыплёнка есть отказывался, за три месяца похудел до 60 кило. Сейчас готов есть хлебные крошки с асфальта. Роста не прибавил, увы, генетика. Телефоны? Какие телефоны? Там только коротковолновое радио. Но он всё равно умудрился стащить несколько радиоприемников у инструкторов и через пять месяцев связался с корейским консульством с криками о спасении. Консульство отреагировало, клмандир прилетел, забрал его, и на самолёт в Корею. Там он ему и сказал:

"Будешь жить по-человечески — или возвращаешься обратно? Выбирай."

Я только рассмеялся — ну и история. Со Джи Хёк подобрал валявшуюся рядом жестяную банку, стряхнул воду и продолжил:

— Вернувшись в Корею, он воссоединился с родителями в слезах, научился манерам. До лагеря у него уже диабет, гипертония, высокий уровень холестерина был, а сейчас здоров, ест, что дают, ведёт себя нормально. Родители, конечно, в восторге от командира. У их сына — ни друзей, ни нормального будущего, а тут появляется мужик, старше на семь лет, сам — красавец, ещё и воспитанный. Да и не стал деньги брать, хотя сам — жертва. Просто попросил: "Одолжите вашего сына на шесть месяцев". И ведь что? Прокачал его физически, воспитал, за границу свозил, потом ещё и работу помог найти!

После этого Со Джи Хёк со всей силы швырнул банку в сторону толпы. Раздался металлический звук.