Незаметно ветер стал прохладным.

Ллойд распахнул окно, чтобы проветрить комнату, и машинально взглянул на небо.

Оно сияло ослепительно чистым, глубоким голубым цветом - высокое, как будто бесконечное.

«Сегодня, идеальный день, чтобы постирать одеяла…» -пробормотал он себе под нос и тихо усмехнулся.

Хотя с тех пор, как он в последний раз стирал одеяла, прошёл почти год, подобные мысли по-прежнему посещали его в такие дни.

С того момента, как Ллойд поступил в поместье Бланшаров слугой, он практически не занимался домашними делами. Его основная обязанность сводилась к тому, чтобы выглядеть опрятно, вести себя достойно, или хотя бы делать вид, и служить другим.

Иногда ему поручали задания от Лусиана, ещё реже - от Шейна. Но большую часть времени он проводил рядом с Адалин.

С первого же дня она старалась не нагружать его рутиной.

[Такой она была всегда.]

[Но тогда зачем я здесь?]

[По легенде, Адалин взяла его к себе в качестве слуги.]

[На деле же он был самым обычным уличным мальчишкой.]

[Он не знал, кто его родители. Не помнил, как оказался на улице.]

[По какой-то странной прихоти судьбы, доброй или злой, он не умер при рождении. Его кто-то подобрал и вырастил.]

[Таких, как он, было много. Кто-то, как Ллойд, не знал своего происхождения вовсе. Кто-то был брошен родителями, кто-то остался сиротой после их смерти.]

[Я скучаю по маме.]

[А, кто это - «мама»?]

[Ну…мама, это мама. Как бы это объяснить…]

[Ты же умеешь говорить. Раз знаешь, что это, объясни.]

[Она просто…тёплая. И пахнет чем-то вкусным.]

[Булочник тоже тёплый и пахнет вкусно.]

[Но он мужчина…]

Ллойд бродил с другими такими же детьми, пока однажды его не заметил Лусиан.

Не произошло ничего особенного, просто тогда Лусиан начал собирать бродяжек, чтобы обучить их и сделать «полезными».

Так Ллойда поставили на службу.

У детей было множество преимуществ. Люди редко настораживались перед ними, как и перед стариками.

Он не чувствовал в этом унижения. Но однажды, по-детски - оступился. Не извинился. И его выгнали.

Он понимал, что это ненадолго. Лусиан вложил в него слишком много, чтобы вот так просто вычеркнуть.

И именно в тот момент Ллойд встретил Адалин.

Что бы ею ни двигало, она сказала, что возьмёт его как слугу.

[Тогда пусть поручает мне дела, а не относится как к потерянному щенку.]

[Он хотел быть полезным. Хотел чувствовать себя нужным. Без этого, не знал, ради чего живёт.]

[Но Адалин часто забывала, что он - её слуга.]

А Ллойд - не забывал. Для него это было нечто большее, чем формальность. Это была гордость.

[Новая, непривычная, светлая гордость, которую ему подарила она.]

[Когда они жили вдвоём, все дела по дому приходилось делать самим. Пять лет такой жизни, и всё стало привычкой.]

[Руки у меня не самые ловкие, но с домашними делами справлялся.]

Он тогда удивлялся, как легко ей давались хозяйственные заботы. Позже оказалось, всё из-за воспоминаний из прошлой жизни.

[Прошлая жизнь…Кто бы мог поверить, что такое возможно?]

[Даже Шейн, который был готов на всё ради Адалин, не мог бы представить себе такой тайны.]

[А, ведь это было ещё не всё.]

[Она говорила, что все они - персонажи романа. Что знает их жизни, чувства, финалы.]

[Мир стал другим после этих признаний.]

По крайней мере, для Ллойда её появление стало подарком судьбы.

[Если бы не она, он бы наверняка жил где-нибудь под землёй, в сыром, холодном подвале, и выживал бы, убивая других.]

[Он бы умер, даже не осознав, что до этого стоял по щиколотку в чужой крови.]

[Но теперь он знал, что значит медленное, спокойное счастье под солнечным небом.]

[В отличие от Шейна, Женевьевы или родных, что однажды отвернулись от Адалин, для Ллойда каждый день с ней был благословением.]

Одна лишь мысль о том, что он мог бы, не зная, отнять у неё жизнь…

[Мороз по коже. Тошнота.]

[Он бы скорее сам умер, чем совершил такое.]

[Один только образ был невыносим.]

[Адалин говорила, что во снах умирала сотни раз.]

[Ни Ллойд, ни Шейн, ни те немногие, кому она доверила свой секрет, не воспринимали это как бред.]

[Никто не отмахивался.]

[Адалин умела говорить о самых страшных вещах с беззаботной лёгкостью.]

[Чем спокойнее звучали её слова, тем тяжелее был груз, который она несла.]

[Груз, что давил на неё, очень долго.]

[И очень сильно.]

Ллойд знал это. Слишком хорошо.