«После всего, что произошло…я кое-что переосмыслила.» - сказала Женевьева.

«…»

«Я поняла, что жить, полностью отдавая свою судьбу в чужие руки, совсем не так уж и весело.»

На её лице появилась лёгкость, словно с плеч спала тяжесть, которую она даже не замечала раньше.

Каждый раз, когда её подталкивали к какому-то решению, всё оборачивалось катастрофой.

Она всегда считала, что делает только неправильный выбор.

[Поэтому решила: пусть уж другие решают за неё, так, наверное, будет безопаснее.]

[Но всё, что, казалось бы, можно было оставить как есть…оказалось совсем не в порядке.]

[Вовсе не в порядке.]

«Так что теперь я решила…жить чуть более осознанно.»

Она улыбнулась - тепло, светло, по-настоящему.

«Потому что ты сказала, что я могу быть настолько счастливой, насколько захочу, леди Адалин. Это ведь всё ещё правда, да?»

«Конечно.» - ответила Адалин, немного растерявшись.

[Не нужно быть главной героиней, чтобы заслужить счастье.]

[Это ведь так просто…так очевидно, что даже не требует объяснений.]

«А, то, что это очевидно, ты мне и напомнила, леди Адалин. Ну что ж…придётся постараться. Хоть и не очень хочется.»

[Сказано это было с такой интонацией, будто она не на пост главы крупнейшей религиозной организации идёт, а соглашается вести кружок совместных покупок, и в этом было что-то удивительно обаятельное.]

[Хорошо, что она не принялась пафосно клясться, что «примет вызов с честью и стойкостью».]

Адалин решила дать совет:

«Если поймёшь, что это слишком, всегда можно передать всё тому, кто действительно этого хочет. Не загоняй себя.»

«Таких, как выяснилось, не так уж и много.» - пожала плечами Женевьева.

[Наверное, потому, что недовольным пришлось бы открыто пойти против Эдвина…]

[А, на такое никто не решался.]

[Впрочем, при всех его недостатках, Эдвин оставался надёжным защитником.]

«Кажется, все уверены, что у тебя всё получится.» - сказала Адалин.

«Вы слишком хорошо обо мне думаете, леди Адалин…»

«Ну, с объективностью у меня всегда были проблемы.» - мрачно призналась та.

Ей хотелось бы сказать:[«Я отлично разбираюсь в людях, поверь мне!» но реальность…увы.]

[Взять того же Шейна.]

[Он был живым доказательством того, что её интуиции доверять не стоит.]

[А, теперь к нему добавилась и её мать - Эмма.]

[Адалин всю жизнь верила, что Эмма - нежная, ранимая женщина.

Теперь же, когда она узнала её настоящую суть, уже не могла закрывать глаза.]

[Её способность судить о людях была…как дырка в доске. Есть, но толку ноль.]

[Зачем тебе глаза, если ты всё равно ничего не видишь?]

Женевьева рассмеялась.

«Эй, ты так не должна говорить! Ты должна была сказать: «Поверь в меня!»

«Ну, даже если ты откажешься…ты всё равно останешься Святой.

Справишься ты или нет - неважно. Главное, чтобы тебе было спокойно.» - мягко ответила Адалин.

«Ты думаешь, я провалюсь?»

«Я к тому, что не имеет значения, получится у тебя или нет. Я всё равно на твоей стороне.»

«…»

«Даже если ты станешь отличным Папой, люди просто скажут: «Вот это да, молодец». И всё.»

Адалин на мгновение представила это и слегка устало вздохнула.

Она и правда верила, что Женевьева справится.

[Ведь она умела слушать - по-настоящему.]

[И всё равно говорила то, что считала нужным.]

[С улыбкой.]

[Она была добрая, но при этом твёрдая.]

[И, главное - сильная.]

[Когда Женевьева злилась, она напоминала разъярённого быка.

Увидев, как она буквально сбила Харрисона с ног, как бумажную куклу, Адалин дала себе обет: никогда, ни при каких обстоятельствах не злить Женевьеву.]

Этот самый бык подмигнул ей весело и сказал:

«Если я стану великим Папой…ты будешь мной гордиться?»

«Я и так тобой горжусь…» - тихо ответила Адалин.

«Если гордость может расти ещё сильнее, это уже будет проблемой.»

Женевьева улыбнулась, так, словно и ожидала этих слов.

Только она знала, сколько силы ей придавали эти простые, искренние фразы.

«Я стану сильнее герцога Бланшара и Его Высочества Эдвина. И тогда…я украду тебя, леди Адалин.»

«…Что?»

Адалин озадаченно склонила голову, в разговоре явно что-то пошло не так.

Но Женевьева уже сжала кулак и заявила с опасным блеском в глазах:

«Сейчас я ещё завишу от них. Но вот увидишь, скоро всё изменится! Я всё сделаю, чтобы я была твоим выбором!»

«Женевьева, нет! Не делай этого! Что бы это ни было, не стоит!»

«Я добьюсь, чтобы ты могла развестись!»

Женевьева пылала энтузиазмом. Очень опасным энтузиазмом.

«Нет, я не собираюсь разводиться…»

«И, пожалуйста…посмотри за спину…»

Адалин едва слышно пробормотала это.

Шейн, вернувшийся с Ллойдом и миской супа, стоял за ней…

…и улыбался.

Но улыбка эта была по-настоящему ужасной.