«Императрица ведь не запрещала ему заводить интрижки. Она всего лишь просила не оставлять после себя внебрачных детей. Разве это так уж сложно?»

«Ну, он, должно быть, очень…вынослив.» - усмехнулась Адалин.

«Говорят, это просто инстинкт.»

«Жить, повинуясь только инстинктам, значит отказаться от человечности.»

«Верно. Хотя, кроме твоего отца, мне ещё не встречался мужчина, который не изменял бы.»

Эмма театрально вздохнула и лукаво усмехнулась:

«Если твой муж тебя когда-нибудь обманет, сразу скажи мне. Я лично прослежу, чтобы ты с ним развелась.»

«Ты думаешь, он может мне изменить?»

«Никогда не угадаешь, что у людей на уме. Так что остаётся только ждать. Хотя…честно говоря, мне было бы даже любопытно. Представить, что он вообще способен увидеть в ком-то человека, кроме тебя…»

Она сказала это буднично, с такой лёгкостью, будто рассуждала о дожде в пустыне.

[Не сама измена казалась невозможной, а то, что Шейн в принципе способен воспринимать кого-то ещё как личность.]

[В этом был свой парадокс: безоговорочное доверие, вывернутое наизнанку.]

В этот момент послышался лёгкий стук в дверь.

«Можно вас побеспокоить?» - послышался знакомый голос.

«Мы тебя ждали, Рэйчел. Входи.» - тепло сказала Эмма, вставая ей навстречу.

Мадам Рэйчел Харпер внесла в комнату массу одежды, подмигнула Адалин:

«Ну что, готова?»

Адалин это прозвучало как: "Боец, ты готова к бою?!"

[Наступил час расплаты за её тренировки с мужем-тигром в роли сержанта-инструктора.]

Она кивнула с серьёзным лицом, собираясь с духом.

[И…проиграла с треском.]

[Месяца тренировок оказалось недостаточно, чтобы выдержать шопинг-марафон в компании неутомимых Эммы и Рэйчел.]

[В прошлой жизни Адалин предпочитала зайти в магазин, взять нужное и уйти.]

[Она любила покупки, но ненавидела выбирать.]

[Как можно спорить полчаса из-за двух одинаковых платьев? Почему просто не купить оба?]

[Но нет, нужно было выбрать то самое, единственное.]

[Она этого не понимала.]

Через два часа Адалин сдалась и решила просто изображать куклу - молчать и не мешать.

[Собственно, у неё и не было другого выхода.]

На этом пытка не закончилась, Рэйчел и Эмма приезжали в поместье Бланшаров каждый день в течение недели.

Эмма сияла от счастья - провести время за шопингом с дочерью для неё было редким подарком.

Адалин не могла жаловаться, глядя на её радость.

[Ну, разве усталость не стоит того, чтобы видеть маму такой счастливой?]

[Вот только физическая усталость и эмоциональное истощение - вещи разные.]

[Ты готовишься к сражению, а тебя вдруг накрывает бомбардировка, к такому не подготовиться.]

Она скучала по своему уютному заключению.

«Так вот почему ты выглядишь так измотанно?» - с лёгкой насмешкой спросила Женевьева.

«У меня даже сил говорить нет…»

«А я, то думала, ты решила порадовать меня свиданием.»

«Что ты! Собралась из последних сил! Ты ведь даже занятая нашла время, чтобы приехать ко мне!»

Адалин, лежавшая грудью на столе, резко выпрямилась.

[Нельзя подводить свою главную героиню!]

[Хотя она уже понимала, что этот мир - не роман, Женевьева всё ещё оставалась её главной героиней.]

[Та, кого хочется оберегать, поддерживать, видеть счастливой.]

[И это никогда не изменится.]

Женевьева поймала её взгляд и улыбнулась. Ярко, уверенно.

[Это была уже не та дрожащая, полная страха улыбка, как в день их первой встречи.]

[Не та усталая, вымученная, как при воссоединении.]

[Теперь Женевьева сияла, как солнце.]

[Но Адалин знала, как никто другой, через какую боль прошла Женевьева, чтобы дойти до этой улыбки.]

И это вызывало только ещё большее восхищение.

***

День был идеален.

Торжественные церемониальные одеяния, аккуратно убранные платиновые волосы - всё подчёркивало её красоту.

[Даже солнце, казалось, благословляло происходящее.]

Под гром аплодисментов Женевьева стояла гордо, с сияющей улыбкой, как сама богиня.

[Что значит быть главной героиней?]

[Кто бы мог подумать, что эта ослепительная новая Папа когда-то выглядела потерянной девочкой, вечно стоявшей в тени?]

Аплодируя вместе с толпой, Адалин думала: [Женевьева действительно стала героиней, избранной этим миром.]

[Трагическое рождение, тяжёлое детство, стремительный социальный взлёт, рост…]

[Но ведь этот мир - не книга.]

[А Женевьева - не единственная героиня.]

[Если каждый - главный герой своей жизни, то для чего он родился?]

[Если жить не для кого-то, то как жить для себя?]

[Если и я - героиня, то что мне делать дальше?]

[Для Адалин быть героиней означало не только трудности, но и ответственность.]

[Они обязаны быть счастливы.]

[Они должны любить.]

[Они обязаны смеяться.]

[Будучи читательницей по жизни, она верила: каждый герой достоин счастливого конца.]

[Быть героем - нелегко.]

[Иногда это даже тяжелее, чем быть злодеем, который просто сдается на полпути.]

[Но путь всё ещё продолжается.]

Адалин протянула руку и взяла Шейна за руку.

Он улыбнулся по привычке, не зная её мыслей, и так же естественно поцеловал её.

«Шейн.»

Без упрёков за поцелуй на публике. Просто - его имя. Тихо.

«Я сделаю тебя счастливым. Во что бы то ни стало.»

«Невозможно, Адалин.»

«…»

«Я уже не могу быть счастливее, чем сейчас.»

Адалин рассмеялась.

[Они будут смеяться.]

[Они будут любить.]

[И в конце концов…они будут счастливы.]

***

Издалека за ними наблюдал Кит.

На лице - ни единого шрама, лишь мягкая улыбка.

Он развернулся, готовый вернуться ко дворцу Императора.