Папа Римский скончался два дня назад.

Однако, поскольку Фестиваль Основания подходил к концу, а внутренние распри в церкви ещё не были улажены, объявление о его смерти решили отложить.

Это было решение Эдвина.

При иных обстоятельствах церковь категорически выступила бы против вмешательства Империи, настаивая на том, что у Императорской семьи нет права вмешиваться в её дела.

Но после недавнего покушения на Святую, в котором оказалась замешана большая часть ортодоксов, упрямых голосов просто не осталось.

Для Эдвина это было почти подарком судьбы.

Он всегда опасался, что церковь, используя фигуру Святой, сосредоточит в своих руках слишком много власти.

Исторически Святая появлялась в те времена, когда очищение было особенно необходимо, и вместе с ней неизбежно возрастало влияние церкви.

Но в этот раз всё было иначе.

Святая находилась под прямым управлением Императорской семьи.

Империя настаивала: Святая - не служительница церкви, а гражданка Империи Виндзор.

Формально это было правдой: её статус не был дарован церковью, и она не состояла в ней официально.

Но по традиции, независимо от страны происхождения, церковь всегда считала своим долгом взять Святую под своё крыло.

Сама её сущность воспринималась как божественное благословение. И ни одно государство, даже самое могущественное, не могло тягаться с церковью, если та решала охранять живое проявление воли богини.

Однако Императорская семья заняла жёсткую позицию: Святая Женевьева - наша.

А Хранителем на это поколение стал не кто иной, как герцог Бланшар - ближайший родственник Императорской крови.

Церковь просто не имела возможности оспорить это.

При жизни покойный Папа с одержимостью цеплялся за идею: церковь обязана полностью подчинить себе Святую.

Для него было унизительно, что, в отличие от своих предшественников, он не сумел этого добиться.

Ходили слухи, что перед смертью он неоднократно твердил: Святая должна стать его преемницей.

Некоторые фракции восприняли это буквально, и поспешили запугать Святую, прежде чем воля Папы была бы оглашена официально. Иначе это решение было бы необратимым.

Но всё это совершенно не волновало Женевьеву.

[Её не интересовали игры церкви, борьба за власть или титулы.]

[Её единственной целью было исполнение последней воли Адалин. ]

[А, всё остальное, как и у Шейна, она оставила на откуп другим.]

[И Эдвин умело воспользовался этой отстранённостью.]

«Пока шло расследование и суд над теми, кто пытался убить меня, в церкви внезапно всплыла идея, сделать меня следующим Папой. Уверена, это один из замыслов Эдвина.» - сказала Женевьева с лёгкой усмешкой.

«Ему бы лучше невесту найти.» - фыркнула Адалин.

«Вот именно.» - цокнула языком Женевьева.

[Даже когда его отвергали собранные претендентки, Эдвин не прекращал плести свои интриги.]

[Параллельно он ещё и вёл затяжные переговоры с Королевством Брубевейн. Оставалось только гадать - когда он вообще успевает спать?]

«И как результат, они начали всерьёз обсуждать, достойна ли Святая возглавить церковь. Даже не спросив моего мнения! Это ещё до вашего отравления, леди Адалин.»

«Ты, должно быть, была совсем завалена делами…»

«Так и было. В тот момент я честно мечтала: лишь бы поскорее отправиться в экспедицию.»

[Если бы браслет, который Женевьева подарила Адалин, не сломался, она бы, не колеблясь, ушла бы в поход, невзирая на обстоятельства.]

[Для неё было достаточно просто выполнять обязанности Святой - без всего остального.]

«Я правда не создана для власти.» - проговорила Женевьева тихо, почти с усталой улыбкой.

«Его Высочество Эдвин, конечно, всё уже подготовил…Но он сказал, что я могу отказаться, если действительно не хочу.»

«Хотя если бы я отказалась, он просто посадил бы на трон марионетку, которой можно управлять.»

«Если честно, мне бы это даже больше подошло...»

[Абсурдность претензий к её «некомпетентности» не поддавалась логике.]

[Церковь, которая провозглашала себя собранием тех, кто следует за богиней, выбирала Папу - представителя любви человечества к ней.

И при этом осмеливалась утверждать, что Святая, избранная самой богиней, не подходит на эту роль, потому что у неё нет церковного сана?]

[Смешно.]

Женевьева не искала ни признания, ни титулов.

[И уж точно не собиралась становиться чьей-то игрушкой.]

[Для неё весь этот спор был лишь фарсом.]

[Даже Эдвин удосужился поинтересоваться её мнением, чего не сделала сама церковь, полагая, что для неё это будет великой честью.]

Адалин почувствовала головокружение от масштаба происходящего.

[Я вела себя так, будто всё это - просто история…И только сейчас по-настоящему поняла, с кем имею дело.]

Только слушая такие разговоры, она начинала в полной мере осознавать, насколько реальна и тяжела власть, которую эти люди носили на своих плечах.