[Маг был схвачен.]

Адалин, вцепившись в перила, неподвижно смотрела на гавань Дельмеза, залитую светом, словно было утро.

С моря дул пронизывающий зимний ветер. На её плечах лежало сразу несколько одеял, которые каким-то чудом раздобыл Ллойд, а сверху - ещё и плащ Шейна. Всё это пахло потом и сыростью, но в такую стужу выбирать не приходилось.

[Я ведь тоже вернулась в Дельмез через эту гавань…]

[Всего несколько месяцев назад.]

[А, ощущение, будто прошла целая жизнь.]

[В то утро, когда она вернулась после пятилетнего уединения, глядя на знакомую бухту, Адалин искренне верила: Шейн и Женевьева уже обрели своё «долго и счастливо».]

[Главный герой и героиня поженились, разве это не счастливый финал?]

[Она не сомневалась: она сделала правильный выбор ради них.]

[Но, как оказалось, никаких «счастливых концов» не бывает.]

Будущее, в которое верила Адалин, перекрутилось, запуталось и перестало быть узнаваемым.

[Люди, которых она якобы знала, изменились до неузнаваемости. Даже тот брак, что должен был принести счастье, завершился самым худшим образом.]

[Это действительно конец…?]

[Злодей был побеждён, но ощущение было такое, словно всё разрушено до основания.]

[Во снах Адалин финал всегда означал смерть. И потому сам факт, что все остались живы, казался...неправильным. Не завершением.]

[Но, если никакого сценария не было изначально, значит, и настоящего конца быть не может.]

[Мир без гарантий, без обязательного счастилового конца.]

[Мир, в котором даже завтрашний день, вещь неопределённая.]

И в этом мире только Адалин чувствовала себя чужой.

Ллойд протянул ей кружку с паром:

«Пей. Надо согреться.»

«Что это? Пахнет как-то странно…»

«Уха.»

«…»

«Если оставите хоть каплю, я силой в вас всё залью, госпожа.»

«Думаешь, вежливый тон это сгладит…»

Уха вошла в личный чёрный список Адалин. [Определённо - одна из трёх самых отвратительных вещей, что она пробовала за обе свои жизни.]

Её чуть не пробрало на слёзы, настолько это было невкусно.

Прижав лоб к горячей кружке, она тихо пробормотала:

«Хорошо, что ты жив, Ллойд…»

Стоило ей закрыть глаза, она снова видела, как Ллойд лежит в луже крови, растекающейся по полу, будто море. Его рука - безжизненно обвисла.

Она старалась не плакать. [Ллойд бы только нахмурился, увидев её такой.]

[Но стоило ей просто вспомнить, и слёзы готовы были литься трое суток без остановки.]

Ллойд, наблюдая, как она трет покрасневшие глаза и нос рукавом, небрежно бросил:

«Я всё слышал.»

«Что?»

«Что ты собиралась меня продать господину Лусиану.»

«Чего?»

«Я это запомню. Обиду не прощу.»

«Нет, Ллойд, это недоразумение…»

Слёзы тут же испарились.

«Ты же сама говорила, что не бросишь меня.»

«Я просто…на всякий случай готовила запасной план!»

Ллойд смерил её обиженным взглядом, надул губы:

«Никаких «на всякий случай». Даже если что-то случится, я сам справлюсь. Не нужно за меня решать.»

[Вот почему он всё это время был таким раздражённым…]

«Выпей всё до капли. Иначе прощения не будет.»

«Выпью…»

[Простить её за чашку ухи, разве это не трогательно?]

Адалин покорно поднесла кружку к губам. Пока она делала глотки, Ллойд отвёл взгляд и стал разглядывать палубу.

Шейн и Эдвин стояли чуть поодаль, беседуя с рыцарями, которых они привели. [Лица у всех были серьёзные. Вероятно, обсуждали, как поступить с Харрисоном, Кейтлин и Королевством Брубевейн.]

Шейн не хотел оставлять Адалин.

Он мягко, но настойчиво предлагал ей просто убить Харрисона и Кейтлин, чтобы навсегда избавиться от угрозы. Когда Адалин отказала ему в резкой форме, он нехотя отступил.

Если бы не Эдвин, утащивший его прочь, Шейн до сих пор бы стоял рядом с ней - с кислым лицом, но рядом.

Женевьева тем временем хлопотала на корабле, оказывая помощь раненым морякам.

К счастью, никто из тех, кто получил по голове, не погиб.

А вот на мужа, которого она спасла по милости, Женевьева даже не взглянула.