***

Место, где они обосновались, было столь глухим, что ни один из них даже не слышал его названия.

После долгого пути, сперва по воде, потом по земле, они наконец добрались до деревушки, где можно было остаться.

Чужая страна. Чужой язык. Ни одной знакомой души.

«Почему вы выбрали именно это место? Даже языка не знаете.»

«Я его не выбирала. Просто шла, куда ноги несли.»

«…»

«Я вообще часто действую просто.»

[Для человека, который так тщательно подстроил свою собственную смерть, такие слова звучали удивительно легкомысленно.]

«Если вы всё же выбрали его сознательно, это худший из возможных вариантов.»

Дом был одноэтажным, старым до безобразия. Казалось, он мог рассыпаться от одного неосторожного шага.

[Ремонта требовало буквально всё. Проще было бы снести и построить заново.]

[И как назло, Адалин была тяжело ранена и нуждалась в лечении. Но в деревне не было ни лекаря, ни священника. Только травница, что жила на окраине и занималась снадобьями.]

Адалин сохраняла спокойствие. Её спасали лекарства, взятые ещё в большом городе.

А вот Ллойд был на пределе. Он боялся, что с каждым приступом жара Адалин может просто не проснуться.

Она казалась ему такой хрупкой, как листок бумаги, готовый порваться от слабого дуновения.

Но вопреки всему, она выстояла.

Когда Аделин пошла на поправку, она сказала:

«Давай разделим работу по дому.»

«Простите, что?»

Ллойд недоверчиво нахмурился.

[Аристократка, с детства привыкшая к роскоши, и домашние дела?]

[Но Адалин была упряма. Считала, что раз живут вместе, значит, и быт делить должны вместе.]

Она занялась стиркой, Ллойду досталась уборка.

Первое знакомство с соседями случилось, когда они решили попробовать готовить.

Продукты использовали съедобные, но результат напоминал скорее алхимию, чем кулинарию.

Они ещё не поняли, как получилось такое странное нечто, как вдруг в дверь постучали.

«Я уж подумала, пожар начался.»

«Пахнет гарью. Что вы тут вообще пытались приготовить?»

Даже если бы у них было десять ртов, оправдаться бы не удалось.

«Это всё из-за тебя, ты не уследил за огнём!»

«Даже то, что не сгорело, на вкус…странное.»

«Ты попробовал?!»

«А как ещё узнать, что на вкус?»

«А если отравишься?! Выплюнь! Немедленно выплюнь!

«Уже проглотил.»

«Ну как так! Я же говорила, не есть всё подряд!»

«Когда ты это говорила?»

«Только что!»

«И вообще, я не ем всё подряд.»

«Наше "блюдо" не выглядело как пища. Так что это всё подряд.»

Адалин обвинила Ллойда за то, что он принёс баклажан. Тот в ответ обвинил шпинат.

Соседка, наблюдавшая за их перепалкой, наконец сказала:

«Я буду вам готовить. Просто покупайте у меня еду.»

«…Спасибо…»

«Мы вам очень признательны.»

[Адалин, как всегда, была безупречна в манерах.]

[В любое время, в любом месте, всегда вежлива, благодарна, с доброй, искренней улыбкой.]

И всё же деревенская жизнь давалась ей непросто.

Её длинные светлые волосы спадали до талии, кожа, почти прозрачная, ослепительно белая. Изящная фигура, благородная осанка, вся она кричала: «дворянка».

А в глазах местных, дворяне были бедой на двух ногах. Лучше держаться подальше, чтобы не нажить проблем.

Кроме той самой соседки, готовившей им еду, Адалин и Ллойд ни с кем не общались.

Они вместе возились в крохотном огородике, изредка наведывались в соседнюю деревню за припасами.

Летом охлаждали ноги в тазике с водой. Зимой пытались вязать. Безуспешно.

С двенадцати до семнадцати лет Ллойд провёл эти важные годы вместе с Адалин, в тишине, вдали от мира.

Она часто извинялась, что увезла его так далеко, в такое время.

Но для него эти годы были счастьем.

Каждая доска в доме, след его стараний.

Он украсил жилище мелочами, которые делали его уютным.

Овощи из их огорода были скромными, но сладкими и живыми.

[Дом. Семья.]

Для Ллойда это было совершенство.

[Наверное, если бы он знал свою мать - её лицо, её запах, это ощущение было бы чем-то похожим.]

[И, возможно, поэтому в глубине души он завидовал даже тем детям, которых просто бросили.]

Мысль, которую он никогда не произнёс бы вслух.

[Разница всего в шесть лет…]

[Если бы Адалин узнала, что он воспринимает её как мать, он бы, наверное, провалился сквозь землю от стыда.]

Долгое время он думал, что она тогда несчастна.

Эта мысль мешала ему, вызывала одновременно вину и обиду.

Он становился с ней ещё более резким.

***

Теперь. Здесь.

Ллойд стоял на коленях у грядки, которую когда-то сажала Адалин. Этот скромный участок до сих пор хранил в себе дыхание прошлого.

Для него, доказательство того, что и ей тогда было не так уж плохо.

«Сейчас всё лучше, правда?»

[Наверное, нет.]

«Возможно, не для Адалин.»

«Женевьева.»

«Но для нас всё сложилось.»

Он посмотрел на женщину перед собой - святую, ставшую Папой.

Женевьева настороженно улыбнулась, заметив, как он инстинктивно отстранился.

«Ты не поймёшь.»

[Ты не прожил те пять лет без неё.]

[Потому что тогда она забрала с собой только тебя.]