Адалин вытянула ноги к противоположному краю ванной, её пальцы слегка коснулись обнажённой груди Шейна.

Он крепко надавил пальцами на лодыжку и медленно прошёлся вверх по икроножной мышце, аккуратно разминая напряжённые участки. [Когда он нажимал особенно сильно, она вздрагивала и тихо вскрикивала, боль была острой, но почему-то приятной, будто вымывала усталость из тела.]

[Шейн был настолько сосредоточен, будто массаж её ноги был делом государственной важности.]

Когда их взгляды встретились, он вдруг улыбнулся и перехватил её левую ногу, скрытую под водой.

«Если ты снова попытаешься утопить меня, я серьёзно обижусь. Второго раза не будет.»

«Я поняла.» - буркнула Адалин.

В прошлый раз он ради шутки потянул её за ногу, и она с головой ушла под воду, наглотавшись через нос. Воспоминание до сих пор вызывало у неё недовольное хмыканье.

Но то, с каким разочарованием Шейн отозвался на её угрозу, вызывало у неё искреннее недоумение.

[Что за удовольствие. смотреть, как кто-то захлёбывается?]

[Это было странно.]

[Шейн удивлял её всё чаще.]

[Например, он обожал дурацкие, ни к чему не обязывающие розыгрыши.]

[То неожиданно дёрнет её в воду, то спрячет любимую закладку, то принесёт вкусности ровно в тот момент, когда она только закончила чистить зубы.]

[Никакой особой цели, просто мелкие шалости.]

[Это у него способ сбросить напряжение? Или намёк, что в нём всё-таки жив человек, а не святой?]

Когда она спрашивала, не раздражает ли его что-то, он неизменно отвечал, что всё прекрасно.

[С его чистыми чертами лица и яркими, почти детскими глазами, поверить в ложь было трудно.]

[Приходилось только пожимать плечами.]

Когда он закончил массаж, Шейн взял её за руку и помог приподняться. У Адалин не осталось сил даже пальцем пошевелить, она просто позволила ему делать всё, что он хотел.

[И ещё одно открытие: Шейн обожает прикосновения.]

[Это не было полной неожиданностью. С момента их воссоединения он часто касался её, как будто старался восстановить утраченную близость.]

[Тогда это казалось невинным, тёплым, почти дружеским.]

[Теперь всё изменилось. В его движениях сквозила определённая цель.]

[Короче говоря, он теперь соблазняет меня…]

["Святой" из её прошлого, будто остался в другом мире.]

Шейн обвил её руками за шею, притянул ближе, и их губы слились в поцелуе. Он поцеловал её жадно, с напором, язык скользнул внутрь, а пальцы запутались в мокрых волосах на затылке.

Когда он чуть прижал кожу у её корней, Адалин вздрогнула от острого удовольствия.

Поцелуй становился всё глубже. Их дыхание переплеталось.

Лёгкая дурнота накрыла её, в груди расплылась тёплая волна.

Хотя ещё минуту назад она была обессилена, теперь обеими руками вцепилась в его шею.

Кожа их тел, влажная от воды, казалась раскалённой, и дело было не в температуре ванны.

Шейн тихо засмеялся, не отрываясь от её губ.

Адалин, чуть приоткрыв глаза, встретила любимый синий взгляд.

Её голос прозвучал хрипло и низко:

«Чего ты смеёшься?»

«Ты такая милая.» - прошептал он.

Он указал глазами на её руки, сомкнутые у него за шеей, и улыбнулся с озорством.

Адалин надулась.

«Я не обнимала. Я просто…держалась, чтобы не упасть.»

«А мне нравится, когда ты держишься.»

Он не дал ей ответить, накрыл её губы и нежно прикусил.

«Эй! Лицо нельзя! Если Ллойд увидит следы, что я ему скажу?!»

«Значит, можно где-нибудь ещё?»

«Только не на шее. Не на руках. Не на груди. И не на животе.»

«Тогда всё остальное, можно?»

«…Ну, если это место, которое никто не увидит…»

Сколько бы она ни возмущалась, Адалин была слаба перед Шейном.

Когда он скользнул ладонями к её талии и посадил на свои бёдра, она даже не подумала сопротивляться.

Она прижалась носом к его лицу и покрыла его поцелуями: нос, скулы, уголки губ, висок, даже уши.

Шейн закрыл глаза, будто ловил каждый момент.

Его тело было напряжено с самого начала, но с каждым поцелуем казалось, что напряжение только росло.

Адалин чувствовала это и, улыбаясь, провела большими пальцами по его ушам.

«А мне можно оставить след?» - спросила она, почти шепча.

«…След? В смысле…укус?» - с трудом отозвался он, будто мысли его были совсем в другом месте.

[Как же он милый…]

Адалин мягко поцеловала его в закрытые веки, любимые голубые глаза, и, затаив дыхание, растворилась в его объятиях.