***

«Неужели опоздание, это такой страшный грех?» - прошептала Адалин с горечью, закрыв лицо руками. Её терзало чувство вины, тяжёлое, гнетущее.

Шейн вошёл в комнату, неся стакан воды, и, с виноватой улыбкой, устроился на краю кровати. Матрас под ним прогнулся, и тело Адалин слегка наклонилось в его сторону. Она поспешно натянула на себя одеяло повыше и метнула в него испепеляющий взгляд.

«Не подходи ближе.»

«Прости. Наверное, я немного переборщил.»

Он улыбался по-святому мягко, но в голосе не было и намёка на настоящее раскаяние.

«Это ведь и для меня было впервые. Я просто не знал, как рассчитать силы.»

[Он вёл себя так, будто мог умереть по первому её слову…а теперь - вся эта нежность казалась обманом. Адалин чувствовала себя преданной и измученной.]

«Я только-только встала с больничной койки! Ты бессердечный демон!»

«Но ведь ты сама уверяла, что в полном порядке, просто устала…»

«Это была фигура речи! Я плакала и умоляла, а ты даже не сделал вид, что услышал…»

«Ну ты была такая милая…»

«Шейн Бланшар!»

«Да-да, слушаю тебя.»

«Я не про «слышать», я про слушать! Как ты мог вести себя так, когда я уже едва не теряла сознание?!»

«Прости. Я был так взволнован, что совсем не разобрал слов. Я правда хотел тебя выслушать…»

Сколько бы она ни ругалась, на лице Шейна продолжала сиять та же беззаботная, довольная улыбка.

[Так было всю ночь. Каждый раз, когда Адалин твердилa, что больше не может, Шейн ласково шептал: «Ты справишься, ещё немного…»]

[Даже в армии не издеваются так над людьми…]

[Это было не первое брачное ложе, а какой-то бесконечный марш-бросок. Голова у неё всё ещё кружилась от накативших ощущений, а в памяти зияли пробелы - в те моменты, когда она уже не могла даже протестовать, а он всё не останавливался.]

[Стоп. Хватит. Я не выдержу. Я умру.]

[Ты не умрёшь. Ты сильная. Потерпи ещё чуть-чуть.]

[Нет! Ненавижу! Я тебя ненави...]

[Если ты скажешь, что ненавидишь, мне будет больно.]

[Отлично! Пусть тебе будет больно, подлец!]

[Я - чудовище. Прости. Но только не бросай меня, Адалин.]

«Отвали от меня.»

«Ты ведь обещала, что обнимешь меня…»

Каждый раз, когда она теряла сознание, Шейн тянулся к её уху, прикусывал мочку, и она снова плакала. А он утешал, слизывая её слёзы, пока руки всё так же крепко держали её за талию.

И при этом всё время улыбался. Этой чертовой улыбкой.

«Ты хоть подумал о разнице в выносливости?»

[Разница была не только в выносливости, но и в весовой категории, и в поле, и, кажется, вообще во всём.]

«Я тут подумал…»

«Подумай получше. Я себя сейчас чувствую как лист бумаги, только тронь, порвусь. Моей «прочности» хватит на один подход…»

«Надо начинать тренироваться вместе.»

«Я одна буду тренироваться. Уважай личные границы.»

«Нет. Если оставишь меня одного, я умру от одиночества.»

«Ты что, кролик?!»

Шейн распахнул глаза, изображая невинность:

«То есть…ты хочешь сказать, что я такой же милый, как кролик?»

«Нет. Я точно знаю, что ты не кролик. И перестань ползти ближе!»

«Ты ведь хотела воды.»

Но стакан он так и не протянул. Адалин нахмурилась, чего он ждёт? Шейн игриво улыбнулся…и поднёс стакан к своим губам.

«Ах ты…подлец!»

Не дав ей договорить, Шейн поднёс руку к её подбородку, чуть приподнял его, и влил тёплую воду ей в рот…прямо из своих губ.

Адалин сглотнула, мысленно ругаясь. [Хоть ей и не нравилось происходящее, пересохшее горло жаждало хоть капли влаги. А если она будет сопротивляться, одеяло может соскользнуть…]

[Это стратегическое отступление.] - решила она. [Сейчас - вода. Потом - гони его прочь.]

Но даже когда вода закончилась, их губы оставались соединёнными. Когда поцелуй стал углубляться сам собой, Адалин больно прикусила его нижнюю губу.

«Ммм…ладно, ладно.»

Он не выглядел особенно страдающим, но всё же отстранился, почувствовал, что она действительно на пределе. Хотя напоследок украл ещё пару коротких поцелуев, звучно чмокнув, прежде чем отпустить.

«Теперь я понимаю, как Императоры забрасывают государственные дела ради любви.»

«Ах, вот как?»

«Я не хочу расставаться с тобой ни на неделю, ни даже на десять дней.»

«Да просто убей меня уже…»

«Раз ты готова умереть, то выносливость наработать, не проблема.»

Он снова заулыбался своей мерзкой тренировочной улыбкой. [Настоящий сержант с плёткой.] Адалин едва сдерживала слёзы.

[Кто вообще выходит замуж, рассчитывая умереть…?]

[И всё же…видеть Шейна таким счастливым было почти мило. Его восторг по поводу их долгожданной брачной ночи был по-своему трогателен. Даже со спины он весь светился радостью.]

Адалин уткнулась лицом в подушку. [На этом этапе - всё в нём казалось милым.]

[Я - главная дура этой истории. Дура, влюблённая по уши…]

Она приоткрыла глаза и скользнула взглядом по широкой спине Шейна, мускулистым плечам, точёной талии. Даже в его фигуре сочетались зрелость и детская радость - нелепая, обаятельная, чертовски притягательная.

[Как вообще можно быть одновременно взрослым мужчиной и восторженным мальчишкой?]

[Странное противоречие. Но…]

[И что с того?]

[Если они счастливы, разве этого мало?]