Адалин решила: [она расскажет всё. Всем. Без исключений.]

Стоило принять решение, и сомнения исчезли.

[Она собиралась открыть всю правду: о своей прошлой жизни, об истинной сути этого мира, всем, кто имел отношение к её похищению и заточению.]

[Как же легко стало на душе.]

Будто вышла из удушливого, пыльного города и вдохнула свежий, прохладный воздух соснового леса, наполненного живыми фитонцидами.

В памяти всплыли годы молчаливых мучений, когда она носила эту тайну одна, не в силах никому довериться. [И даже моменты, когда она с досадой мысленно ругала героев романа за то, что те всё держат в себе, теперь казались почти смешными.]

[Я называла их дураками...А, на деле дураком оказалась я сама.]

[Если бы не страх навредить другим, Адалин никогда бы не утаивала такой секрет.]

[Если бы я заговорила раньше...]

[Она бы предупредила родителей и братьев: что бы ни случилось, не идти у неё на поводу.]

[А, если «Адалин» из романа начнёт капризничать, пусть не церемонятся, встряхнут как следует. Лишённая поддержки семьи, она бы просто лишилась власти.]

[И, возможно, всё обошлось бы, без разрыва помолвки и трагичного финала.]

[Даже без посвящения в происходящее главного героя Шейна, вступить в заговор с антагонистами романа могло бы быть…своего рода развлечением.]

[Хотя, зная Шейна, он бы всё равно как-нибудь влез.]

[Даже в детстве, когда она считала его заботливым и добрым женихом, у него уже прослеживалась настойчивость. Сейчас Адалин смотрела на него иначе - без розовых очков.]

[Труднее всего всегда начинать.]

[Но стоит только произнести первую фразу, и словно плотина рушится.]

[А, после двух предыдущих признаний рассказ дался ей куда легче. Почти привычно.]

[Реакции были разными.]

[Родители - Эмма и Грегори - слушали серьёзно и сосредоточенно. Эмма не плакала, не дрогнула ни разу. Она не задавала вопросов, как это делали Шейн и Ллойд, только изредка кивала, будто говорила: «Понятно. Вот как всё было.»]

Когда Адалин закончила, они задали лишь один вопрос:

«Тебе теперь больше никто не угрожает?»

«Нет.» - ответила она.

«Тогда этого достаточно.»

«Принцесса Мия просто оказалась втянутой. Прошу, не вините её.»

«Для меня она до сих пор соучастница.» - проворчал Патрик. «Но ладно, попробую.»

[Отец, который раньше игнорировал всё, что говорил Патрик, сразу согласился с просьбой Адалин.]

Но сам Патрик только спокойно улыбнулся, не выказывая раздражения.

[У Патрика и Джеффа были свои заботы. Особенно у Джеффа, он всё думал о останках Китa.]

«Я и сам собирался заняться этим. Теперь точно пойду и проверю. Даже если от него остался только гниющий труп.»

«Возьми с собой святой артефакт, освящённый Женевьевой. На всякий случай.»

«Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.»

Когда члены семьи Бертран ушли, появились Эдвин и Женевьева. Вместе.

Увидев их бок о бок, Адалин чуть наклонила голову в сторону, наблюдая.

[Женевьева рядом с кем угодно выглядит…как будто не из этого мира.]

[Она ещё до входа громко звала Адалин и неслась навстречу, словно радостный щенок. Но как только становилась рядом с кем-то, возникал контраст, и не в пользу остальных.]

[Нет, дело было не в других. Просто Женевьева - повзрослевшая, благородная, лучшая версия самой себя сияла так ярко, что всё вокруг тускнело.]

[Она и правда идеальная героиня.]

[Женевьева стала сильной не только потому, что прошла через многое, но потому, что умела превращать боль в рост.]

[Красивая, стойкая - ею невозможно было не восхищаться.]

[А, вот Эдвин выглядел неловко. Сдержанный, чуть отстранённый, говорил мало.]

«Что это за образ молчаливого, таинственного мужчины?» - прищурилась Адалин.

«С таким лицом, как у меня, быть мрачным красавцем, как раз в тему.»

«Самоуверенность - вещь полезная…»

[Наверное, он просто устал от дел.]

[Если это всего лишь усталость, Адалин готова была простить и его странности. В конце концов, несмотря на свою занятость, он сразу пришёл, стоит ей позвать.]

Им двоим - Эдвину и Женевьеве, она рассказала всё. В том числе и о финале, к которому бы всё пришло, если бы история развивалась, как в книге.

Когда она описала, как Эдвин в сюжете был тем самым обаятельным, но неразборчивым вторым героем, который никак не мог отпустить главную героиню, несмотря на то, что она уже выбрала другого, Эдвин лишь криво усмехнулся:

«Значит, в конце я всё равно не смог отпустить?»