Отношения между Ллойдом и Женевьевой нельзя было назвать ни хорошими, ни плохими.

Если говорить точнее, Ллойд не испытывал к ней абсолютно ничего, тогда как Женевьева его попросту недолюбливала.

Адалин считала Женевьеву доброй, жизнерадостной девушкой - светлой, достойной любви всех и каждого.

Она была уверена, что холод в их общении, вина Ллойда с его угрюмым характером.

Но истина была совсем иной.

Неприязнь исходила только от Женевьевы.

[Она вовсе не такая солнечная, как кажется госпоже.] - думал Ллойд.

Он знал её настоящую.

[Женевьева не была ни жизнерадостной, ни открытой. Она была реалисткой, циничной, сдержанной.]

[Она умела просчитывать наперёд, точно знала, где провести черту, и не боялась делать это безжалостно.]

[Женевьева быстро училась, особенно на несчастьях.]

[Те, кто рос среди насилия, рано или поздно понимают его суть, хотят они того или нет.]

[Она на собственном опыте убедилась: ни боль, ни страдание не являются гарантией спасения.]

[И потому, когда требовалось применить силу, она не испытывала ни страха, ни вины.]

[Обычно сдержанная и рассудительная, в редкие моменты ярости она была неудержима.]

[Почти как Ллойд.]

[Они были удивительно похожи.]

[Кто бы мог подумать, что в самой святой из святых таится такая же суть, как в бывшем уличном убийце?]

Но они узнали друг друга с первого взгляда.

Оба выросли в окружении боли, оба научились выживать в мире, где нежность не имела ценности.

И всё же Женевьева, в отличие от Ллойда, умела быть общительной, просто не с ним.

Она никогда не заговаривала первой, а если и обращалась, то с холодом в голосе и взгляде.

Для Ллойда это было привычно.

Люди, которые слишком дорожили Адалин, часто смотрели на него так же.

[Шейн и Женевьева были самыми яркими примерами. Даже семья Бертран иногда не могла скрыть истинные чувства.]

[Причина была простой: Ревность.]

[Адалин оставила «нас», но взяла с собой «тебя».]

[Ревность, кажется, сильнее даже ненависти.]

[Даже Шейн с Женевьевой, при всей их взаимной неприязни, чувствовали в этом единство.

Ллойд ничего плохого не сделал.

Он знал это. И те, кто его не любил, тоже знали.

[Поэтому он держался уверенно, а они старались скрыть свою неприязнь - неуклюже, но пытались.]

«Ты не знаешь. Есть вещи, которые известны только мне.»

«Сомневаюсь, что твоя правда страшнее моей.»

Даже услышав острые слова Женевьевы, Ллойд лишь спокойно улыбнулся.

«Ты что, жалости просишь?»

«С чего бы? Я просто говорю, тебе чертовски повезло.»

«Знаю. Лучше всех это знаю.»

«Ужасно ты раздражаешь. И заносчивый.»

[Как вообще кто-то может считать её «солнышком», только потому что та носит светлое платье и мягко улыбается?]

Женевьева пробурчала себе под нос:

«Почему из всех, она выбрала именно тебя?»

«Даже если бы не я, тебя бы она точно не выбрала.»

[Не каждый день представляется шанс почувствовать себя выше святой и Папы.]

Но Ллойд воспользовался этим моментом и усмехнулся:

«Благодаря тому, что госпожа сбежала, ты стала Папой. А не женой герцога Бланшара.»

«Даже если бы она осталась, я всё равно не стала бы связываться с тем типом! Скорее уж умереть!»

«Кто знает? У тебя бывают сомнительные решения.»

Он постучал пальцем по груди, чуть ниже плеча, ближе к сердцу. Там, где Харрисон оставил ему рану.

Женевьева вспыхнула от злости. Он снова тронул тему, которая больна для неё до сих пор.

«Я уже извинилась! И если уж на то пошло, почему ты не винишь наследного принца Эдвина, который назначил Харрисона в Имперскую гвардию? Я думала, его проверили, прежде чем дать такой пост.»

«Я же не говорил, что у Его Высочества хороший вкус на людей.»

Ллойд пожал плечами, будто обсуждали погоду.

«…Если бы не Адалин, тебя бы уже давно казнили за измену.»

«Знаю.»

[Хотя…даже Шейн ничего не смог сделать с Ллойдом. А если уж он не смог, кто тогда сможет?]

Ллойд усмехнулся.

[Быть хитрым лисом под покровом тигра, весьма приятная жизнь.]