Выражение Шейна в тот же миг изменилось. Он резко схватил Адалин за руку, и, глядя на неё снизу вверх, спросил глухим, напряжённым голосом:

«Когда?»

[Как и следовало ожидать, у Шейна оставалась глубокая, почти не залеченная травма, связанная со смертью Адалин.]

«Как? Кто это сделал?»

«…»

«Адалин. Я не злюсь.»

[Лжёт.]

[Начинать с фразы «Я умерла» было чересчур резким и театральным ходом, но другого способа начать этот разговор просто не существовало. Раз уж камень брошен, отступать некуда.] Адалин решила говорить, как есть.

[Чем больше она пыталась бы приукрасить правду, тем менее убедительной она казалась бы. Истину стоило преподнести такой, какая она есть - необработанной, сырой, живой.]

«Это было очень давно. Ещё до моего рождения.»

«…»

«Шейн…Я знала тебя с самого начала. С того мира.»

[То, как она это сказала, прозвучало почти романтично.]

[Но, несмотря на то, что в её словах слышалась нежность, взгляд Шейна не смягчился. В его глазах таился холодный, острый интерес, он ловил каждое слово, каждую интонацию, как будто боялся пропустить хоть малейшее движение её души.]

[Именно эта его сосредоточенность и помогала Адалин не потеряться в реальности, не уплыть от происходящего.]

«В том мире ты был главным героем романа. А я…Я умерла. А потом, проснувшись, поняла, что очутилась внутри книги, которую читала. Я была в шоке, Шейн. Ты даже не представляешь насколько.»

«…»

«Первые воспоминания о прошлой жизни пришли ко мне, когда я была совсем маленькой. Тогда я ещё не понимала, что попала именно в тот самый мир, описанный в романе. Всё казалось таким новым, необычным, ярким. Я думала, что просто родилась заново - в богатой семье, с полным комфортом и свободой. И была счастлива.»

[Наивное счастье ребёнка, оказавшегося в мягком, красивом сне.]

«А потом…Вдруг поняла: ты - тот самый главный герой. Герой книги, которую я знала наизусть.»

«В тот день. Когда ты сказала, что мы должны расторгнуть помолвку.»

«…»

«Значит, всё началось тогда.»

[Он читает мысли?]

Адалин в изумлении распахнула глаза. [Как он понял всё это из пары намёков?]

Шейн усмехнулся, но улыбка вышла горькой:

«С того самого дня ты начала от меня отдаляться.»

«Прости…В романе ты бросил Адалин и выбрал героиню.»

«Продолжай.»

Он отпустил её запястье, только для того, чтобы переплести пальцы с её. Медленно, уверенно. Большой палец надавил на основание её ладони, будто закрепляя свою власть над ней. Потом он поднёс её руку к губам и коснулся её кожи лёгким поцелуем.

Глаза Шейна, ещё недавно полные тревоги, теперь вспыхнули чем-то иным - недвусмысленным притяжением, неожиданной нежностью и почти хищной игривостью.

Адалин резко осознала, насколько они близко сидят друг к другу, и чуть отпрянула назад. Но диван был узкий, и пространства для бегства почти не оставалось.

«Упадёшь.» - шепнул он.

«Ох, да…Хорошо.»

«Так кто же была главной героиней?» - голос Шейна был тихим и тянущимся, как вкрадчивый шёпот у самого уха.

«Это была не ты, я так понимаю?»

«Ну…да. Я была злодейкой.»

И только теперь Адалин поняла, насколько Шейн оказался близко. Она будто бы сама не заметила, как его рука легла ей на талию, а плечо, обвило её со спины. Подол её платья небрежно сполз, и её сложенные под себя ноги оказались на его коленях.

[Разве мы не сидели рядом?]

Его длинные пальцы легко скользнули по открытому затылку, и по коже побежали мурашки.

[Это прикосновение отличалось от прежних. Не было в нём той ласковой домашности, с которой он раньше прикасался к ней. В этом движении сквозило желание, настойчивое, почти безмолвное требование быть замеченным.]

Адалин взглянула на него с обиженным укором - за всё время он ни разу не вёл себя так. [Обычно он просто обнимал её, как любимую подушку, или трепал по голове, как мягкую игрушку. Один-единственный глубокий поцелуй, вот и весь их "опыт".]

[Сначала она напрягалась, потом привыкла. А потом - стала зависимой. Его присутствие рядом стало таким естественным, что без него она чувствовала себя потерянной.]

[Но он и так умеет?]

[Смотря на этого большого, сильного мужчину, она впервые почувствовала, насколько была слепа. Она не замечала ни его жара, ни его силы, ни того взгляда, в котором сейчас отражалась жажда - глубокая и давно сдерживаемая.]

Когда их взгляды встретились, Шейн улыбнулся. [Но это была не та красивая улыбка, к которой она привыкла. Сейчас она казалась больше ухмылкой охотника, прижавшего добычу в угол. Никакой красоты. Только суть.]

«Продолжай, любовь моя.» - прошептал он.

«Ах…да…хорошо…»

Его прикосновения будто подталкивали её говорить дальше, но и напоминали: [я здесь, перед тобой. Смотри только на меня. Не отвлекайся. Не ускользай.]

«Значит, главной героиней была Святая? А я…Я тот подлец, что променял свою невесту детства на женщину, с которой даже едва был знаком?»

«Ты не был подлецом…»

Адалин отчаянно старалась игнорировать его руку, что касалась её шеи, скользила за ухо, легко, почти невесомо, сводя с ума. Её мысли путались.

«Это был брак по договорённости. Всё решили взрослые. Разве можно винить главного героя?»