Несмотря на загруженность, Шейн старался проводить с Адалин как можно больше времени.

Они болтали до глубокой ночи, вместе читали одни и те же книги, делили между собой закуски.

[Всё это напоминало беззаботное детство, то время, когда мир казался простым и уютным.]

[Если бы в их мире существовали фильмы, они, вероятно, целыми ночами смотрели бы сериалы и заедали их чем-нибудь вредным и вкусным.]

[Но даже без экрана разговоры не прекращались ни на минуту. Столько всего накопилось за прошедшие годы, столько нужно было сказать и услышать.]

[И только теперь Адалин осознала, как мало она на самом деле знала о человеке, с которым её связывало детство…и теперь - брак.]

[Она всегда думала, что знает Шейна. Пусть не во всех деталях, но уж точно лучше остальных.]

[Однако оказалось, что привычность, ещё не знание. За каждым жестом скрывались привычки, о которых она и не догадывалась.]

[К примеру, вкусы в еде, чтении, повседневных делах.]

[Шейн не выносил острого, зато обожал сладости. При этом сладкий алкоголь его раздражал, он предпочитал крепкое, с характером. Говорил, что никогда не был пьян, и, судя по всему, не лгал. ]

[К любимым закускам он ел выдержанный сыр, вяленые фрукты…и шоколад.]

[Он читал, но терпеть не мог героические романы, по его мнению, хвастливые герои вызывали только смех и скуку.]

[Каждое утро вставал с первыми лучами солнца, просматривал газеты, и ни одной не доверял на сто процентов.]

[Завтрак предпочитал либо пропустить, либо ограничиться чем-то лёгким, не любил тяжесть в желудке с утра.]

[Но днём отъедался за троих, не уступая Ллойду. Аппетит у него был…внушительный.]

[К чистоте относился почти с благоговением. Ни за что не лёг бы в постель, не вымывшись.]

[Адалин же считала, что если весь день не покидала дом, то и купаться, по большому счёту, незачем.]

[Но Шейн мылся всегда. Каждый день. Даже если никуда не выходил.

Хотя это и не доходило до маниакального уровня, аккуратность у него была в крови, ногти всегда подстрижены, манжеты, как новенькие, воротник - белоснежный.]

[Не выносил запаха табака. Даже находиться рядом с курильщиком ему было неприятно.]

[Парфюмы не признавал, выбирал мыло без запаха и тщательно следил, чтобы ничто не мешало его собственному ощущению чистоты.]

[Он не терпел пустой траты времени. И не доверял людям, которые систематически опаздывали.]

Адалин вдруг задумалась: [неужели она когда-нибудь опаздывала к нему?]

[К счастью, нет. В этом они совпадали, точность была у неё в крови.]

[Привередливый красавец с манией чистоты…]

[Образ Шейна, расстёгивающего манжеты на идеально выглаженной белой рубашке и рассуждающего при этом о чистоплотности, врезался в её сознание.]

[Чистота, это, конечно, прекрасно. Гораздо лучше неряшливости.

Но Адалин никак не могла понять, зачем он так настаивал на том, чтобы они постоянно купались вместе?]

Она была уверена, что прекрасно справляется с мытьём самостоятельно.

[Тем не менее, Шейн наотрез отказывался позволить ей побыть в ванной одной.]

[Он же вечно занят…Почему же тогда появляется в точности в тот момент, когда я собираюсь купаться?]

В её дом пускали только Шейна и Ллойда.

[И, если только Ллойд не бегал докладывать: «Леди Адалин, вероятно, войдёт в ванную через час!» это было поразительно, насколько точно Шейн угадывал момент.]

[Да, теперь её дни стали предсказуемыми, режим устоялся.]

[Но даже так…Это выглядело почти мистически.]

[Будто для него мои купания, вопрос жизни и смерти.]

Адалин откинулась назад, слегка наклонила голову и вздохнула - одновременно устало и недоумённо.

[Даже лёгкая пробежка выводила её из строя. Бёдра ныли, икры болели, тело всё ещё не привыкло к обычной активности после долгих лет в постели.]

[Если бы не Ллойд с его неустанной заботой, настоями и зельями, она бы до сих пор не поднялась.]

[Прогресс был, но он шёл слишком медленно.] И это её раздражало.

«Потяни стопу.» - сказал Шейн.

«Больно…»

«Нужно размять сейчас, иначе потянешь мышцу.»

«Это будет так…нелепо. Получить травму из-за какой-то глупости.»

[Как и вся моя жизнь в целом.]

«Расслабляться рано.» - заметил он.

[Боже…Насколько же это всё абсурдно.]