Передышка, казавшаяся бесконечной, наконец подошла к концу.

Была назначена дата интронизации Женевьевы.

[Даже если бы Женевьева не просила Адалин присутствовать на церемонии, та и сама понимала: прикрываться слабым здоровьем и оставаться в уединении становилось всё сложнее.]

[Пора было возвращаться в поместье Бланшаров.]

Для торжественного события требовалось новое платье, но пригласить мадам Харпер, Рэйчел или других дизайнеров на уединённую виллу, даже с учётом связей с Джеффом, было неуместно.

[Как бы уютно там ни было, этот дом изначально строился как…тюрьма.]

[Роскошная и надёжно охраняемая тюрьма.]

[А, если заключённая не желает покидать свою клетку, это всё ещё тюрьма?]

[Для Адалин её убежище напоминало элитный курорт где-то на Мальдивах, попасть туда можно было только на частном самолёте.]

Джефф, разумеется, ворчал:

[Как, по-твоему, мне объяснить, почему охрана в этом «загородном доме» строже, чем в Императорском дворце? Разве Рэйчел дура, чтобы поверить в это.]

[Выдать виллу за обычный санаторий было невозможно.]

Адалин бегала кругами по крошечному саду, пока за воротами менялись времена года.

За это время успел пройти Праздник основания, и смерть Папы была официально объявлена.

Следующего Папу должны были избрать голосованием. Формально кандидатов не называли, но эта формальность давно утратила смысл. Раньше священники закрывались в зале на несколько дней, чтобы втайне от всего мира сделать свой выбор.

Теперь же, даже не говоря вслух, все знали, кого именно выберут задолго до начала голосования.

На этот раз всё было так же.

Голоса сыпались не кардиналам, а Святой. Как будто решение было принято заранее и всем скопом.

Объявили: избрана единогласно.

Одновременно с этим было опубликовано завещание покойного Папы.

Его личность, возможно, не внушала уважения, но тот факт, что даже он при жизни поддержал кандидатуру Женевьевы, вызвал небывалый общественный подъём в её пользу.

«Хоть после смерти стал хоть чем-то полезен.» - язвительно заметила Эмма, отпивая чай.

«Женщина-Папа - отличный пример того, что женщины тоже могут быть лидерами. Я и Её Величество Императрица переосмыслили к нему отношение только из-за этой строки в завещании.»

[Женщин на посту Папы не было за всю историю церкви.]

[И это при том, что религия была посвящена Богине.]

[Эмма всегда считала несправедливым, что женщины отстранены от власти.]

[Разве богиня где-то говорила, что её могут представлять только старики?]

[Если Женевьева станет Папой, на неё ляжет огромное бремя - административная работа, миссии по очищению земель…]

[Но её избрание уже само по себе означало серьёзные перемены в обществе.]

«Жаль только, что до ума он дошёл лишь на смертном одре. В своё время был так безрассуден, что смотреть на это было невыносимо.»

«Таким ужасным он был?» - спросила Адалин.

«Каждый детский приют, спонсируемый церковью, был забит его бастардами.»

«…»

«Ни один, конечно, не признан официально. Но все были его копиями, абсолютно не похожи на матерей. Узнать можно было с первого взгляда.»

[По законам духовенство должно было хранить безбрачие.]

[Фамилию детям они передавать не могли, но помогать деньгами - вполне.]

[Папа же предпочитал делать вид, будто не замечает ни лиц, ни очевидности.]

[По меньшей мере шестеро его внебрачных детей сами стали священнослужителями.]

[И отец, и дети прекрасно знали друг друга, но вели себя, словно встречаются впервые - вежливые улыбки, ни намёка на правду.]

[Вместе с внешностью они унаследовали и странности характера.]

[Нет, они не были дружны.]

[Один из тех, кто когда-то угрожал Женевьеве, старший сын Папы.]

[А, глава фракции, добивавшейся её восшествия на престол, его младший.]

[Вот тебе и церковь…]

[Порой казалось, что там творится нескончаемая мыльная опера.]

«Его Величество Император хотя бы детям помогал деньгами.»

«Смешно. Сам в грязи, но кичится тем, что руки вымыл.»

[Если быть точной, разница была между собакой, что испачкалась, и той, что даже не попыталась отмыться.]

«Именно. Её Величество Императрица так его достала, что он сбежал в глушь, в какую-то загородную усадьбу, и с тех пор не показывался. Говорят, там он полностью распустился. Даже страшно представить, чем он там занимается…»

Эмма покачала головой с выражением искреннего неодобрения.

[Императрица всерьёз торопила брак и коронацию Эдвина, надеялась, что молодой наследник хоть как-то компенсирует отсутствие здравого смысла у Императора.]

[Лучше бы он вовсе исчез из виду.]

[Но был страх, что в один день его снова потянет на глупости, и тогда последствия будут куда серьёзнее.]