«Я не собиралась притворяться мёртвой перед тобой.» - тихо сказала Адалин. «Я просто хотела разобраться со всем, пока ты будешь далеко.»

«В романе я был таким подонком, что бросил умирать свою невесту?» - скривился Шейн. «Отвратительный тип.»

В его голосе звучало презрение, и Адалин поняла: [попытка объяснить всё с позиции книжного сюжета провалилась.] Она решила сменить тему:

«Потом, как ты знаешь, меня нашли живой и вернули обратно.»

«И теперь ты снова со мной.»

Он крепче обнял её. [Объятия были чуть душноваты, но в этом ощущении давления было что-то успокаивающее, что-то…родное.]

«Когда я вернулась, всё стало совершенно иным, не таким, как в будущем, который я якобы знала.» - продолжала Адалин. «Женевьева, например, вышла замуж за человека, с которым даже не была знакома, а ты…Ты совсем сорвался с катушек - похищение, изоляция…Я и понять не могла, в какой жанр теперь превратилась моя жизнь.»

«Ха.»

[Человек, превративший романтическую сказку в психологический триллер, лишь усмехнулся.] Адалин прищурилась и в отместку легонько прикусила ему подбородок.

«Не смейся. Мне тогда было не до смеха. Я не понимала, что происходит, и боялась, что кошмары начнутся снова. Я даже подумала: может, всё пошло наперекосяк потому, что я не умерла как надо…и теперь должна умереть по-настоящему.»

«Никто не посмеет тебя убить. Я этого не допущу.»

«Сейчас я это понимаю. Но тогда мне казалось, что ты меня ненавидишь. И ещё…В истории ведь была злодейка - настоящая антагонистка, мучившая главных героев. Но в этом мире она так и не появилась. И если она всё ещё где-то жива, как я могла просто закрыть на это глаза?»

Шейн молчал. В его взгляде застыла отстранённость, холодная и непонятная. Он действительно не мог понять, почему она просто не могла всё оставить.

«А потом напали на Женевьеву.» - продолжила Адалин. «И сказали, что преступника поймали. У меня появилась надежда. Вдруг, как и остальные события, финал изменился. Может, злодейка исчезла навсегда…Я просто хотела в это верить.»

Слушая её, Шейн начал понимать.

[Маленькая Адалин, будто бы заглядывающая в будущее. А потом - взрослая, сломленная, пытающаяся смириться с тем, что всё, во что она верила, оказалось ложью. Теперь всё складывалось.]

«Если бы кошмары не вернулись, я бы всё тебе рассказала тогда, когда поймали виновного.»

«…»

«Я умирала в этих снах десятки, сотни раз. Иногда от твоих рук. Иногда - от Ллойда, от принца Эдвина…иногда - от Женевьевы. Или даже от Джеффа, от Патрика. Все они смотрели на меня сверху, пока я лежала, умирая…»

«Хватит.»

Шейн откинул с её лба прядь волос и поцеловал его. Поцелуй был долгим, почти торжественным, словно он хотел стереть её воспоминания. Затем он поцеловал её глаза, переносицу, уголки губ, линию подбородка…

«Прости меня, Шейн.»

Она хотела, чтобы её голос, её слова и взгляд передали всё, что она чувствует.

«Это не ложь. Я правда…всегда тебя любила. Я просто хотела, чтобы ты был счастлив. Не хотела, чтобы из-за меня ты потерял то, что мог бы иметь. Понимаю, что у тебя есть причины сомневаться. Именно поэтому я не могла признаться. Я боялась, что даже если скажу, что люблю, ты подумаешь, что это - ложь…»

«Даже если бы это была ложь…я бы всё равно поверил.»

«Это не ложь!»

[Наверное, так себя чувствовали Пиноккио или мальчик, кричавший «волк» - обиженно, отчаянно.] Адалин почти вскипела.

Шейн усмехнулся:

«Я к тому, Адалин, что даже если бы ты врала…и сказала, что любишь меня, я бы всё равно поверил. Потому что хотел бы, чтобы это было правдой.»

[Он не понимал, что всё, что она ему давала - даже жалость, даже ложь, становилось для него любовью. Да что там, даже ненависть или злость.]

[Если это шло от неё, это превращалось в любовь.]

Адалин с досадой схватила его за ворот:

«Я серьёзно! Я правда тебя любила. Всегда!»

Голос дрожал - в нём звучала глубокая обида, почти отчаяние.

«Хорошо. Я верю тебе. Я тоже тебя люблю.»

«…Я вообще-то сказала, что любила, не что люблю…»

«Вот это и была ложь.»

Он ответил с уверенностью и ухмылкой:

«Ты уже любишь меня, Адалин.»

[Было ясно, даже если ещё не любит, он заставит её.]

Не дав ей возразить, Шейн наклонился и поймал её нижнюю губу, мягко потянув.

Его губы были тёплыми и мягкими, от их прикосновения внутри всё сжалось. И, будто утоляя голод, он провёл языком по губам, затем медленно опустил ладонь к её талии.

«Пока ты не сбежала, и не возненавидела меня, мне этого достаточно.»

«Ну…я ведь немного тебя ненавидела. Ты вечно был рядом, ломал мою решимость…»

Шейн лукаво усмехнулся, опуская руку ещё ниже - к её щиколотке.

«Я же просил, не говори то, что может меня ранить.»

И тут же, без предупреждения, он прикусил внутреннюю сторону её лодыжки.

«Забери свои слова.»

«Подожди! Ладно, забираю! Всё забираю!»

Только когда Адалин поняла, что юбка задралась почти до бёдер, она закричала в панике.

Шейн, легко поцеловав то место, где только что прикусил, усмехнулся, глядя на её покрасневшее лицо.

«Слишком поздно.»