— Прошлой зимой в столице произошла история, наделавшая немало шума. Интересно, дошли ли слухи о ней до Наса?

Анета слегка наклонила голову.

— Не знаю. Пока я жила в Насе, новости из столицы до меня почти не доходили. Это было что-то плохое?

— Если можно так выразиться, да... Графиня Ройзен привела в свою спальню недавно нанятого повара.

Серафина внимательно наблюдала за лицом Анеты.

Похоже, Анета даже не понимала, о ком идёт речь.

— Всё же благородной даме не пристало приводить в спальню мужчину-простолюдина. К тому же граф Ройзен очень любил свою супругу. И чрезвычайно ею гордился.

— Неужели?

Анета ответила неловко, словно не представляла, как следует реагировать на внезапный рассказ о скандале с какой-то столичной аристократкой.

— Чем сильнее была любовь и доверие, тем тяжелее оказался удар. Графиня Ройзен просила прощения и умоляла дать ей ещё один шанс, но граф Ройзен отказался её простить.

Серафина перевела дух и продолжила: 

— В конце концов графиню Ройзен отправили обратно в родной город, не позволив забрать с собой ничего. А если верить слухам, её родным городом был именно Нас.

Лишь тогда в спокойствии Анеты появилась едва заметная трещина.

Благородная дама, разведённая со столичным графом и вернувшаяся в город Нас.

— Кажется, графиню Ройзен звали Родейла. Если память мне не изменяет.

Серафина встретилась взглядом с Анетой.

— Вы случайно не знакомы с ней?

Анета не отвела глаз. 

Вблизи радужки её глаз были окружены голубым оттенком. В центре цвет был глубоким серым, а к краям постепенно светлел, переходя в голубизну. Даже сейчас, в такой момент, эти глаза оставались настолько ясными и красивыми, что хотелось смотреть в них бесконечно.

— Нет.

Тихим голосом, который при этом звучал удивительно твёрдо и упрямо, Анета произнесла:

— Я её не знаю.

Ложь.

Серафина не могла понять, почему Анета лжёт.

Если её догадка верна, то подругой, у которой была связь с мужем Анеты, должна быть именно Родейла. В таком случае разве не было бы приятно вместе немного посплетничать и как следует обругать этих двоих, которых впору было бы поразить молнией?

Серафина могла бы пересказать все грязные подробности о том, как Родейла проводила время с тем молодым поваром.

— Вы и правда её не знаете?

К этому моменту Анета уже полностью вернула себе самообладание. Вероятно, она поняла, что Серафина о чём-то догадывается, и всё же не изменила своей позиции.

— Нет, я действительно её не знаю.

— Какая жалость. Я знаю множество любопытных историй, которые могли бы сыграть мисс Анете на руку.

Анета мягко улыбнулась.

— Даже без подобных историй мне очень хорошо. Разве вы не чувствуете того же, мисс Серафина?

Серафина посмотрела на рабочий стол за спиной Анеты.

На нём ровными рядами стояли бутылочки с маслом, которые они совсем недавно так старательно готовили вместе. Она вспомнила разговоры, которые велись за этим столом и за обедом.

Серафина рассказывала о маленьком книжном магазине, который обнаружила в одном из переулков, и о птице, свившей гнездо на дереве, видном из окна её спальни.

Анета рассказывала о цыплятах, которых впервые выращивала сама, о том, как намучилась, выпалывая сорняки для будущего огорода, и о том, как мечтала расширить грядки, но отказалась от этой затеи после того, как хозяин лавки сельскохозяйственных товаров отговорил её.

Эти беседы совершенно не походили на разговоры, которые Серафина обычно вела со своими знакомыми в столице.

Никто не обсуждал человека, отсутствующего за столом.

Никто не выставлял на всеобщее обозрение чужую тайную любовную связь.

И всё же разговор лился легко и естественно.

В этом не было захватывающего волнения, зато было другое — ощущение покоя. И наконец Серафина поняла, откуда в этом доме бралось это чувство.

«Даже если я ошибусь, эта женщина не станет потом злословить обо мне за моей спиной и выставлять меня на посмешище». 

Эстебан доставлял Анете немало неприятностей из-за этого дома, однако она ни разу не сказала о нём дурного слова. Даже если раньше Анета сдерживалась из-за присутствия герцогини, после её отъезда она всё равно ни в чём не упрекнула Эстебана.

— Мне было очень приятно, — заговорила Серафина. — Сегодняшний день, проведённый с вами, мисс Анета, действительно доставил мне большое удовольствие. Но разве вам не обидно? Когда с вами поступают несправедливо, а вы просто тихо и покорно терпите... Неужели вы не испытываете ненависти?

Глаза Анеты слегка расширились, а затем на губах появилась улыбка.

— Но я вовсе не живу тихо и покорно. Неужели вам так кажется?

— Нет… 

— Вокруг столько интересного. Столько нового. Даже если посвящать всё своё время одним лишь открытиям, его всё равно не хватит.

Анета говорила это совершенно искренне.

Именно поэтому Серафина вдруг почувствовала неприязнь к бывшему мужу Анеты, которого никогда не видела, и к Родейле, с которой даже ни разу не обменялась приветствием.

«Как можно было предать такого человека?»

— На вашем месте я бы этого так не оставила.

Серафина больше не пыталась выведать у Анеты правду.

— Я бы сделала так, чтобы те, кто меня предал, больше не смели поднять голову.

Анета рассмеялась.

— Это тоже неплохой способ. Но лично мне гораздо приятнее делать ароматическое масло вместе с очаровательной молодой леди, чем день за днём думать о подобных людях.

При словах «очаровательная молодая леди» лицо Серафины вспыхнуло.

— Я вовсе не такая уж очаровательная.

— Нет, именно такая. Вы действительно очень, очень очаровательны. Я как раз подумала, что вам невероятно пошёл бы венок из жёлтых цветов, что цветут вон там.

Щёки Серафины стали ещё краснее. Никто и никогда прежде не хвалил её столь прямо и безыскусно. Тем более другая женщина.

Смутившись, она поспешно спросила:

— Вы ещё и венки плести умеете?

— Разумеется. В детстве я часто этим занималась. Хотите выйти в сад и сделать один? Я вас научу.

— Да, с удовольствием.

Несколько часов спустя Серафина вернулась на виллу в сопровождении Ганса, и вернулась она не с пустыми руками. Ганс нёс корзину с двумя бутылочками масла, а сама Серафина прижимала к груди целую охапку венков из белых и жёлтых цветов.

Оказавшись на вилле, она сразу направилась в комнату герцогини, держа в одной руке корзину, а в другой — цветочные венки.

Увидев всё это, герцогиня растерянно моргнула.

— Мисс Анета — очень странный человек.

Герцогиня улыбнулась при виде корзины и венков в руках Серафины и чуть шире распахнула дверь.

— Не желаете войти и рассказать мне, что произошло?

***

После того как ужин закончился и со стола было убрано, день наконец подошёл к концу. Анета вошла в свою комнату, села в дедушкино кресло-качалку и открыла книгу. Та называлась «Как приготовить вкусное варенье», но ни одно слово не задерживалось в её сознании.

Графиня Ройзен.

Когда Серафина вдруг заговорила об истории с какой-то столичной аристократкой, уличённой в связи на стороне, имя графа Ройзена показалось Анете смутно знакомым.

Сначала это вызвало лишь недоумение. А затем пришло потрясение. 

То, что графиня Ройзен привела в свою спальню недавно нанятого повара, совершенно не совпадало с рассказом Родейлы о её разводе. Та утверждала, что муж нашёл другую женщину, а Родейла долго страдала, терпела и старалась всё вынести, пока в конце концов супруг не предпочёл ей другую и не выгнал её из дома. 

А больше всего Родейла плакала из-за разлуки с сыном, и тогда Анета искренне её утешала. Несмотря на то что Родейла предала её, Анета никогда не считала, что каждое слово подруги было ложью.

В воспоминаниях Анеты всё ещё жила та Родейла из их беззаботной юности, и поверить, что она могла рассказывать подобные небылицы, было нелегко.

Но, должно быть, это правда. У Серафины не было ни малейшей причины лгать о таких вещах.

Тук. Тук.

Погружённая в свои мысли, Анета слишком поздно услышала стук в окно. Вздрогнув от неожиданности, она вскочила на ноги и уронила книгу. Но, увидев человека за окном, настолько растерялась, что тут же забыла о книге.

— Мессир Эстебан?

Беззвучно шевельнув губами, Эстебан произнёс:

— Не могли бы вы открыть окно?

Анета поспешно подошла и распахнула створку.

— Что случилось?

Для визита было уже слишком поздно, и она невольно встревожилась, не произошло ли чего-нибудь.

— Ничего.

Однако Эстебан неторопливо устроился на подоконнике и повторил:

— Ничего.

Нелепость ответа заставила Анету рассмеяться.

— Для обычного визита время несколько позднее.

— Что поделать, воспитанием я не блещу. 

Столь бесстыдный ответ вновь вызвал у неё улыбку.

— Хотите чаю? Недавно я засушила травы, которые собирала на днях. У них очень сильный аромат.

— Звучит заманчиво. Может быть, выйдем на улицу?

— Конечно. Подождите минутку.

Анета тихо открыла дверь спальни и вышла в коридор. Энджи нигде не было видно — вероятно, горничная уже легла спать.

Стараясь не шуметь, Анета достала чайник и поставила воду греться. Пока чай настаивался, она приготовила две чашки.

Разлив как следует заварившийся напиток по чашкам, Анета взяла по одной в каждую руку и сначала вернулась в свою комнату, дверь которой оставила открытой.

Эстебан всё ещё сидел там же, где и прежде: на подоконнике, глядя в сторону озера. Сквозь темноту слабо пробивался свет фонарей за оградой, и на его лице лежали глубокие тени.

На мгновение взгляд Анеты задержался на отблеске света, запутавшемся в кончиках длинных ресниц. Лишь затем она опомнилась и подошла ближе.