— Ничего, о чём стоило бы говорить, — ответил Эстебан ровным голосом.

Логан облегчённо выдохнул, будто с плеч его упал целый груз.

— Как я и думал!

— Вот как? А если бы у меня и впрямь случилось что-то хорошее — это, по-твоему, было бы бедствием?

— Что? Нет-нет, разумеется, нет! Если у милорда всё хорошо, я и сам радуюсь, ха-ха!

Смех Логана прозвучал фальшиво, но Эстебан не стал подмечать очевидное. Он просто поставил чашку на стол, откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу и, опершись рукой о подлокотник, посмотрел в окно.

Дождь, ливший всю ночь, наконец прекратился. Тяжёлые тучи, распластавшиеся в небе, постепенно рассеивались, и между ними, словно тонкие нити, начали пробиваться бледные лучи солнца, наполняя всё вокруг мягким, нежным светом.

Именно это мгновение — тишина после дождя — и было для него самым прекрасным.

— Я не люблю дождь…

Пока Эстебан наблюдал, как тучи понемногу исчезают, ему вспомнились слова Анеты. Она говорила, что не любит дождливые дни, потому что именно в один из них получила страшную весть. Узнала о гибели родителей — слишком рано, чтобы суметь это пережить.

Он легко мог понять, почему дождь вызывал у Анеты отвращение. Но вдруг подумал:

«Видела ли она когда-нибудь небо после дождя?»

«Видела ли, как хмурый мир, погружённый во мрак, понемногу светлеет, будто сама жизнь возвращается в него с первыми лучами солнца?»

«Могла ли она смотреть на эту красоту и всё же не любить дождь?»

Эстебану хотелось спросить об этом. Хотелось услышать её ответ.

Анета была женщиной непростой, с колкостью на языке и хмурым взглядом, словно над её глазами всегда стояли тучи. Но когда она улыбалась, в её лице было то же сияние, что и в первых лучах солнца, пробивающихся сквозь облака.

Эстебан и не заметил, как мысли вновь вернулись к ней — даже сейчас, сидя напротив Логана, он думал об Анете Белл.

— Милорд? — осторожно окликнул Логан.

Образ Анеты растаял в сознании Эстебана так же тихо, как исчезают сны при утреннем свете.

— Что такое?

— Герцог прислал письмо.

— Вот как? Дай посмотрю.

Эстебан протянул руку, но Логан не торопился передавать конверт. Когда хозяин вопросительно повёл пальцами, дворецкий неловко пояснил:

— Оно… адресовано не вам, милорд, а мне.

— Понятно, — кивнул Эстебан и, ничуть не смутившись, опустил руку. — Тогда зачем рассказываешь? Хочешь похвастаться?

— Нет-нет, вовсе нет. Просто есть кое-что, что вам стоит увидеть.

Только теперь Эстебан заметил толстый конверт, лежащий на краю стола. Он был здесь с самого начала, но до этого момента взгляд молодого герцога туда даже не скользнул.

— Вот это?

— Да.

— У меня дурное предчувствие. Смотреть не стану.

Не раздумывая, Эстебан поднялся с места. Логан схватил конверт и поспешил за господином.

Длинноногий милорд шёл быстро, широкими шагами, а бедному Логану приходилось почти бежать следом, едва не теряя равновесие. Впрочем, сцена эта для прислуги была не в диковинку, и никто даже не поднял брови.

— Милорд Эстебан, прошу, остановитесь! Подождите хоть минуту!

Он мог бы перейти на бег, но, как дворянин старой школы, не желал выглядеть суетливым. Так что просто ускорил шаг, стараясь идти достаточно быстро, чтобы не потерять милорда из виду, и при этом сохраняя хотя бы видимость достоинства.

— Милорд, прошу вас! Это письмо от самого герцога! Вы должны его прочесть!

Логан взывал почти с отчаянием, но Эстебан не удостоил его даже взглядом, спускаясь по лестнице. И тут дворецкому вспомнился прошлый побег — тот, девятилетней давности.

«Боже упаси, если милорд и теперь вздумает сбежать из виллы и снова исчезнет на месяцы…»

К счастью, судьба вмешалась вовремя — у самого входа показался Эрик.

Бегство Эстебана закончилось, едва начавшись: он едва не наткнулся на друга, стоявшего посреди холла. Попытался обойти, но Эрик, как человек предусмотрительный, мгновенно понял, что происходит, и встал у друга на пути.

— Благодарю вас, мессир Эрик, — выдохнул запыхавшийся Логан.

Эрик слегка приподнял шляпу в знак приветствия и перевёл взгляд на Эстебана. Тот нахмурился и, оказавшись между двумя мужчинами, произнёс с ледяным раздражением:

— Я полагал, ты мне друг.

— Вот именно. А долг друга — указать путь, если товарищ вдруг сбился с дороги.

— Кто сказал, что мой путь неверен? Что ты, шпионов теперь подсылаешь в мой дом?

— Когда барон Войт выглядит обеспокоенным, — спокойно ответил Эрик, — это значит, что ты вновь затеял что-то странное. Что на этот раз, барон?

Эрик перевёл взгляд на Логана и почти сразу заметил в его руках плотный конверт, украшенный гербовой печатью дома Рейнштайнов. Одного взгляда на печать, мятежное выражение Эстебана и тревогу дворецкого хватило, чтобы всё понять без слов.

— Полагаю, герцог Рейнштайн начинает терять терпение, — заметил Эрик с мягкой усмешкой.

— Мой господин действительно перешагнул порог двадцати пяти лет, — подтвердил Логан с тяжёлым вздохом.

Эстебан глубоко вдохнул и откинул голову, словно хотел досчитать до десяти, чтобы не сорваться.

— Значит, дело в этом.

— Пойми же герцога, — сказал Эрик, чуть прищурившись. — Кто в твои годы не был влюблён хотя бы раз?

Эстебан поднял палец, но Эрик рассмеялся, перехватил руку друга и мягко опустил вниз.

— Нет, Эстебан. Я, в отличие от тебя, знаю, что такое настоящая любовь.

— И всё же не женат, — сухо заметил тот.

— Наши случаи разные. Ты — старший сын великого дома Рейнштайнов, а я — всего лишь второй сын графа. Кстати, мой старший брат женился в двадцать один год и уже обзавёлся двумя детьми.

И действительно — не было, пожалуй, ни одного дворянина из высшего круга, достигшего двадцати пяти лет, о котором не ходили бы слухи о любовных похождениях. Только Эстебан Рейнштайн, разумеется, оставался воплощением безупречности.

Это вызывало недоумение у одних и злорадное веселье у других. А сам Эстебан прекрасно знал обо всех этих пересудах и не обращал на них ни малейшего внимания.

Но одно дело — знать, и совсем другое — поступать в соответствии с этим. Эстебан не испытывал ни малейшей склонности к браку. Одна лишь мысль о том, чтобы провести всю жизнь рядом с незнакомкой, воспитанной в ином доме, дышать с ней одним воздухом, считаться с её настроением и привычками была для него сродни удушью.

Даже сама идея ухаживаний — бесконечных встреч, ужинов, попыток проявлять участие и вовремя говорить приятности — казалась Эстебану тягостной. Что уж говорить о браке, где от тебя требуется всё это ежедневно и без права на передышку.

Молодой герцог стоял молча, скрестив руки на груди, пока Эрик дружески похлопывал его по плечу.

— Ну же, не стой здесь как осуждённый. Иди, взгляни, что прислал герцог. Кто знает, может, среди них найдётся та, что тебе понравится.

***

Когда Анета вернулась домой, вся забрызганная грязью после утреннего обхода поля, горничная Энджи всполошилась так, словно увидела несчастье.

— Госпожа, да вы будто искупались в грязи! Святые небеса, простудитесь ведь! Немедленно в ванну! Нагреть воду?

— Не нужно, — устало ответила Анета. — Я просто ополоснусь и немного посплю.

— Хорошо. Я тоже перекушу и отдохну. Вам приготовить завтрак?

— Нет, поем за обедом. Если дождь к тому времени закончится, сходим в деревню.

— Как скажете.

В ванной, когда тёплая вода смывала с Анеты следы усталости, мысли сами собой вернулись к Эстебану.

— Если желаете загладить вину, зовите меня по имени.

Он тогда помог ей подняться, подставил руку, прикрыл от дождя своим зонтом, сам промок до нитки, а единственное, чего попросил взамен, — чтобы она звала его по имени. Теперь Анета вспомнила, что то же самое он сказал ей ещё при их первой встрече.

Это ведь не требовало усилий — просто произнести его имя. И всё же, когда она назвала его «мессир Эстебан», он чуть улыбнулся и произнёс:

— Отлично.

«Почему для него это так важно? — с удивлением подумала Анета. Казалось странным, что человек вроде него способен радоваться такой пустяковой вещи. — Он и правда странный…»

При первой встрече на приёме у графини Моэди Эстебан показался ей демоном, снизошедшим на землю, чтобы искушать смертных. Чёрные, как вороново крыло, волосы, бледная кожа, длинные тёмные ресницы, подчёркивающие изумрудный блеск глаз, и губы цвета спелого граната… Эстебан был так красив, что в этом невозможно было усомниться и именно поэтому хотелось.

Но проведя несколько дней у озера Анета поняла, что настоящий Эстебан совсем не похож на того загадочного, опасного мужчину, которого она когда-то вообразила. Он был удивительно человечен, чуток, даже немного мечтателен и, кажется, искренне любил озеро.

Сначала Анета думала, что его увлечение — просто прихоть праздного дворянина. Но сосед приходил к озеру даже в непогоду под проливным дождём, не заботясь о собственной одежде. И тогда стало ясно: это место действительно дорого ему.

Слуги Эстебана, Шарль и Далия, относились к молодому господину с уважением, но без подобострастия — что говорило о доверии и свободе, которых почти не бывает между хозяином и прислугой.

А сегодня… он протянул ей руку, не раздумывая, даже зная, что запачкается грязью.