«Я сделал неправильный выбор» — мысленно досадовал я, чувствуя, как по лбу медленно стекает пот, а сердце стучит болезненно быстро.

В тесной комнате были только мы с Нагисой.

Я пошёл на встречу с ней уже в третий раз. Но сейчас мне подумалось, что для ещё не вступивших в отношения парня и девушки такая обстановка может быть слишком возбуждающей.

Сейчас я сидел в комнате для парочек манга-кафе и читал сёдзё-мангу, которую горячо рекомендовала Нагиса.'

На страницах книги у меня в руках разворачивалась сахарная романтическая сцена, а от сидящей рядом Нагисы шёл едва ощутимый сладковатый аромат шампуня.

Мы чувствовали даже малейшую дрожь тел друг друга и слышали даже самое тихое дыхание. Стоило протянуть руку — и мы сразу же касались друг друга. В такой обстановке меня ни на секунду не покидали мысли о девушке рядом. Больше того, я был ей глубоко очарован.

Проще говоря… этим пространством уже правил сладкий воздух любви. Я вдыхал и выдыхал что-то похожее на сладкий сироп. Казалось, я в любой момент могу сойти с ума.

— Ну как, Сугуру-сэмпай? — тихо спросила Нагиса, посмотрев на меня снизу-вверх.

Комната манга-кафе была звукоизолированной, поэтому ей не нужно было приглушать голос. Но похоже, она наслаждалась самой обстановкой разговора почти шёпотом.

— Как?.. Ну… я немного нервничаю… от всего этого.

— Э? А, нет, я не об этом… я имела в виду мангу.

Нагиса медленно отвела взгляд. Её невинная улыбка в одно мгновение сменилась выражением лёгкого смущения. Видимо, моя неосторожная фраза пробудила скрытое напряжение наших отношений.

— Э? А-а, вот ты о чём. Ну, она и правда весьма интересная. Я избегал её, потому что она в жанре «сёдзё», но, похоже, мне стоило почитать её ещё после рекомендации от Минаги.

Я захлопнул книжку, перевернул её и положил в горку других. Нет, эта манга действительно интересная. Но почти половина содержания вообще не отложилась у меня в голове. В нынешней обстановке я попросту не мог сосредоточиться на чтении.

Вот именно. Я сделал неправильный выбор. Всё началось с разговора о любимой манге, но Нагиса сказала, что не может без разрешения позаимствовать томики из коллекции сестры, зато неподалёку от школы нашлось манга-кафе, и мы, не особо задумываясь, пришли сюда почитать. И попали вот в эту самую ситуацию.

— Вот-вот! Хотя в ней слишком много сахара, рисовка выглядит удивительно лёгкой, а серьёзные события и шутки чудесным образом сбалансированы! Она мгновенно тебя затягивает!

— Особенно хорошо выписана соперница. Например, в той сцене на всю страницу, где она раскаивалась в прошлых злодеяниях и рыдала о том, что получение результата без истинного содержания бессмысленно! Она мне сразу больше нравиться начала, я даже болеть за неё начал.

— А, Мисаки-тян?.. Ну, хорошо быть тобой.

— Кажется, ты что-то этим подразумеваешь. Нет, не надо ничего говорить. Мне и так хорошо.

— Да нет, ничего. Совершенно ничего. Но тебе стоит морально приготовиться к пятнадцатому тому.

— Значит, там обязательно что-то случится! Это злобный спойлер!

— Ну-ну, успокойся, Сугуру-са… сэмпай. Эта манга такая интересная, что о спойлерах можно не беспокоиться, — фальшиво успокаивая меня улыбнулась Нагиса.

Вообще, она младшая сестра моей бывшей девушки, Токивы Минаги, и больше привыкла звать меня «-сан», чем «-сэмпай». Но в последнее время она стала всё время звать меня именно «-сэмпай».

— Послушай, Нагиса, тебе не обязательно пересиливать себя и поправляться. Пусть мы и ходим в одну школу, но были знакомы и раньше.

Но пусть мы и были знакомы… не те у нас были отношения, чтобы вот так наедине шептаться, думать друг о друге. Мне кажется, это странно.

Нет… точно странно. Необъяснимо. Неестественно.

— Хм… Ну, это всё так, но я чувствую, что должна добавлять «-сэмпай». К тому же, я получаю более приятные ответы, когда зову тебя сэмпаем. Ты заметил, Сугуру-сэмпай?

Нагиса вновь посмотрела на меня просящим взглядом снизу-вверх и, широко улыбнувшись, склонила голову на бок. Красная ленточка в её волосах тоже качнулась в сторону. Я вздрогнул и отвёл взгляд. Она совершенно права. Когда она зовёт меня сэмпаем, я почему-то теряюсь.

— О, вот и оно! Как я и думала! Сэмпай, сэмпай, Сугуру-сэмпа-а-ай!

— П-перестань, — слабым голосом попросил я, отодвигаясь от подползающей ко мне Нагисы.

Правда, осталось всего несколько сантиметров до того, как я упрусь спиной в стену. То есть расстояние между нами всё равно сократится.

Ах, я люблю её.

Однако каждый раз, когда в голове мелькает эта мысль, в сердце проникает кое-какое сомнение — будто отрицает мои чувства

В конечном-то счете, эта любовь настоящая или нет?

Я до сих пор не могу найти ответ на этот вопрос.

Где-то три недели назад, двадцать первого июля, как раз перед началом летних каникул, я воссоединился с Нагисой. Очарованный какой-то непреодолимой силой (даже любовью с первого взгляда не объяснить) я, кажется, влюбился в неё.

Но был только результат. Никакого процесса — того самого процесса, которым я дорожу. Ни причины, ни времени вместе, ведущего к любви. Ни следа.

В тот день я предложил Нагисе игру со странными правилами, которую даже нельзя назвать игрой:

«Если я в будущем влюблюсь в тебя, а ты в меня… Тогда мы начнём встречаться. Не хочешь сыграть в такую игру? Кто в конечном счёте будет любить партнёра сильнее, тот и победил». Я был уверен, что если этого не сделать, если не установить какие-нибудь отношения, наши чувства скоро исчезнут. Поэтому я попытался закрепить нашу безосновательную любовь, наши неясные отношения хоть в какой-нибудь форме.

За несколько подобных встреч мы понемногу узнали и научились чувствовать друг друга, даже не говоря о чувствах вслух. И всё же я пока не был готов нырнуть с головой в отношения, не основанные ни на каком процессе.

— А кстати, Сугуру-сэмпай… Ну, насчёт той твоей фразы… Значит, твоё сердце тоже бьётся быстрее…

Не дожидаясь моих возражений, Нагиса положила пальцы мне на грудь. Ох… это нечестный приём.

— Или же… нет?

— Э… конечно, бьётся. Совсем чуть-чуть.

— Чуть-чуть? Вот это «чуть-чуть»?

— Да, «чуть-чуть».

— Тогда… я хочу услышать… как оно бьётся быстрее.

Не отнимая руки от моей груди, Нагиса медленно поднесла губы ближе. Ах, насколько же незатейлива человеческая природа! Моё сердце забилось с бесконечной скоростью, а перегревшийся мозг начал плавиться. Разум почти погас, страсть брала надо мной вверх. Однако сигнал тревоги подал не кто иной, как инстинкт.

Поцелуй опасен!

Я резко оттолкнул плечи Нагисы. Изумлённая девушка быстро отстранилась.

— А… п-прости. Я случайно, — видимо, жалея о своих действиях, расстроенно извинилась Нагиса.

Даже её характерная красная ленточка казалась понурой.

— Н-нет… я тоже… случайно.

— Мы ведь… пока ещё не встречаемся. Видимо, это для нас чересчур.

— Да, наверное, — кивнул я.

В любом деле есть свой порядок. Во всём есть процесс и результат. Мы сейчас не парочка, поэтому такие соприкосновения недопустимы. Но куда интереснее другое: моё тело действовало само. Оно явно противостояло поцелую. Но почему?

В одно мгновение в комнате воцарилась неловкая атмосфера.

— Послушай, Нагиса…

Не выдержав её, уже я сам медленно придвинулся к Нагисе.

Нам пока нельзя встречаться. Нельзя до тех пор, пока я не буду убеждён, что наши чувства настоящие. Потому что таковы мои принципы.

Но когда я буду убеждён? Через неделю? Через месяц? Через год?

Последнее время у меня в сердце витает какое-то беспокойство, и каждый раз, когда я думаю о Нагисе, оно закручивается в воронку и говорит со мной. Нельзя, чтобы эти неясные отношения тянулись слишком долго. То же самое и с поцелуем. Мной двигало нечто, подобное уроку свыше, записанное прямо в душе.

— Я люблю тебя. Поэтому…

«Если ты тоже любишь меня, давай начнём встречаться. Как и предписывают правила нашей игры», — собирался предложить я, но Нагиса остановила меня и, как-то эфемерно улыбнувшись, спросила в ответ:

— Что ты любишь во мне, Сугуру-сэмпай?

— Ну…

Нагиса милая. Жизнерадостная. У неё ослепительная улыбка. Мне весело проводить время с ней. Она очаровательная. Но всё это неправильные ответы. У моих чувств пока нет основания. Поэтому, сколько бы я ни шевелил губами, мой честный рот не производил ни звука.

Глядя прямо в глаза, Нагиса мягко оттолкнула меня.

— Пожалуйста, не говори через силу. Я вижу всё по твоим глазам. Ты сомневаешься.

— Н-не сомневаюсь. Я лю…

— Послушай. Ты же до сих пор думаешь об Аогасиме-сэмпай, не так ли? Когда мы вновь встретились, ты сказал, что неплохо поладил с одной девушкой. Ты ведь Аогасиму-сэмпай имел в виду… так?

Да, это правда, что я любил Аогасиму-сэмпай.

Она неловкая, застенчивая, но старательная. После её признания мы вместе вступили в исполнительный комитет школьного фестиваля, вместе работали, и за это время я хорошо понял её характер. Вместе с ней я чувствовал себя очень спокойно, меня искренне трогали её старания. Я собирался вступить в отношения с Аогасимой Юно.

Но воссоединение с Нагисой радикально изменило мои чувства.

Желая смахнуть с лица Нагисы беспокойное выражение, я размашисто помотал головой.

— Нет, я не могу подобрать правильных слов… но те чувства были фальшивыми.

Это тоже что-то необъяснимое. Мои воспоминания о событиях перед летними каникулами местами неверны. В них нет вкуса, как если бы сны заняли место воспоминаний. Я не понимаю, как это вышло. Но интуиция говорит мне, что этот процесс неправильный.

— Мой процесс с Аогасимой-сан был неправильным, поэтому ставшие его результатом чувства тоже должны быть ошибочными. Я долго сомневался, но вчера сказал Аогасиме-сан, что не могу с ней встречаться.

Когда я закончил фразу, наступила тишина. Как отреагирует Нагиса? Пока я дожидался её ответа, в груди у меня почему-то засвербило.

— Вот как… Я всё поняла. Значит, причина твоих сомнений очень проста. У нас с тобой нет процесса. Поэтому я считаю… что нам пока нельзя двигаться дальше.

Совершенно верно. В наших чувствах не было процесса, поэтому я не могу определить, настоящие они или нет. Вполне возможно, что оба ответа ошибочные. Несомненно здесь только то, что мои чувства сбились с пути.

— Да… ты права. Но…

Нагиса приставила палец к моим губам, заставив замолчать.

— Процесс важнее результата. Если ты не будешь занудно придерживаться этого принципа, то перестанешь быть Сугуру-сэмпаем.

— Занудно… Эм, не могу этого отрицать, но мы встречаемся всего в третий раз. Неужели я показался тебе настолько занудным?

— Э… Ты это всерьёз спрашиваешь? Неужели сам ничего не осознаёшь?

Нагиса удивлённо моргнула. Хм, это странно. Я думал, что слежу за собой.

— В любом случае, Сугуру-сэмпай, тебе не нужно никуда спешить. Пожалуйста, найди свой ответ и признайся мне самым чудесным образом.

Широкая и ясная улыбка Нагисы заставила меня отдёрнуться и почесать щёку. Когда эта девушка стала настолько сильной? В ней нет и следа слабой младшей сестры, прячущейся в тени Минаги.

— Да, хорошо… Я сделаю всё, как положено.

— Вот и замечательно. Я буду терпеливо ждать тебя, Сугуру-сэмпай.

Моё беспокойство усилилось.

Я достал из нагрудного кармана коробочку с драже и забросил в рот конфетку со вкусом дыни. Мне нужно было убедиться, что передо мной реальность, а не сон. Я изо всех сил молился, чтобы сидящая рядом девушка не исчезла, как только я отведу взгляд.

В прошлом нет ни одной причины, почему я полюбил её. Поэтому я должен отыскать её сейчас. Причину встречаться с Токивой Нагисой.

***До открытия фестиваля в старшей школе Фуё оставался всего месяц.

По решению комитета каждая среда летних каникул стала днём подготовки к фестивалю — множество учеников собирались в школе и сосредоточенно готовили декорации или вывески для аттракционов каждого класса. Особенно много работали члены комитета, которым вдобавок нужно было посещать собрания, обычно проходившие два раза в день: утром и вечером.

Но тяжелее всего приходилось членам школьного совета во главе с президентом Фуюки Манами-сэмпай, одновременно занимавшей должность председателя комитета. По традиции школы организацией фестиваля занимался именно школьный совет.

— Итак, дамы и господа, насчёт представленных вами планов мероприятий… я предлагаю реализовать «Гонку за печатями» за авторством Аогасимы-кун, второй год.

Услышав решение президента Фуюки, сидящая рядом Аогасима-сан радостно повернулась ко мне.

— У нас получилось, Сирасэ-кун.

— Ага. Не зря мы всё утро просидели в кафе.

Чем больше труды, тем радостнее получать результат. Однако радостное лицо Аогасимы-сан на одно мгновение помрачнело. Впрочем, ничего удивительного. Ведь я отверг её сразу после того похода в кафе.

Я всё ещё не понимаю, как мне вести себя с ней. Трудиться над общим делом так же, как до этого, или немного набрать дистанцию?

— Хм, опишу проект в общих чертах… В «Гонке за печатями» необходимо проставить в книге участника печати посещённых аттракционов. Разумеется, посетить все мероприятия в школе было бы слишком трудно, поэтому тридцать шесть аттракционов разбиты на шесть маршрутов. Собрав все шесть печатей одного из маршрутов, человек получит право участвовать в лотерее с шестью шикарнейшими призами. Этот проект позволит гостям насладиться самыми разнообразными мероприятиями фестиваля… У меня всё. У кого-нибудь есть возражения?

Президент Фуюки сложила руки на груди и, немного сощурившись, обвела членов комитета пристальным взглядом.

— Ни у кого, замечательно. Тогда нужно поскорее заказать печати, подготовьте их дизайн к следующей неделе. Я распечатала соответствующие объявления, не забудьте взять их с собой перед возвращением в классы. На этом утреннее собрание комитета завершено. Вечернее состоится, как обычно, в пять часов вечера. Рассчитываю на вас.

Как только президент поклонилась, члены комитета поднялись с мест. Все выглядели очень занятыми. Мы с Аогасимой-сан тоже собрались уйти.

— Хорошая работа, Аогасима-кун. И… Сирасэ-кун, верно? Вы предложили не только хорошую идею, но и план её реализации, так что всё решилось без лишних споров. Спасибо, — довольно улыбаясь, похвалила нас президент.

Её длинные ресницы вздрогнули. То и дело поражаюсь контрасту между её уверенностью и довольно низким ростом.

Краем глаза я увидел членов школьного совета занятых подготовкой сцены.

— Тебе тоже спасибо, — быстро поклонилась президенту Аогасима-сан.

— Спасибо, — последовал её примеру я.

— Вы подготовили этот проект вместе?

— Да. Идея принадлежала мне, но оформил её по большей части Сирасэ-кун.

— Нет. Я только придал форму мыслям Аогасимы-сан. Все важные детали она проработала сама.

— Хе, я смотрю, вы неплохо ладите, — ухмыльнулась президент Фуюки.

Мне стало слегка неловко, и я невольно опустил взгляд.

А вот Аогасима-сан неожиданно продолжила уже почти закончившийся разговор:

— А кстати, я хотела бы кое-что уточнить насчёт выступлений на сцене, о которых мы говорили на прошлой неделе. Я всё внимательно проверила, вот в это время программа пуста…

Полагаясь на липучую закладку-пингвина, Аогасима-сан отыскала в папке-файле нужную страницу и показала её президенту. Проглядев написанное, президент задумчиво приложила палец к подбородку.

— Хо… это моё упущение. Спасибо, что нашла его. Хм, но почему тебя заинтересовали эти выступления? — хрипло протянула она.

— К примеру, это время могла бы закрыть я, — мгновенно ответила Аогасима-сан, будто предвидевшая вопрос президента.

— Нет, мы как-нибудь разберемся с этим вопросом на месте. Спасибо за помощь. Я очень рада, что в комитете есть такой способный человек, как ты, — с серьёзным видом похвалила президент.

— Нет, это преувеличение, — немного смягчив лицо, ответила Аогасима-сан

— Так вот, Аогасима-кун… Если будешь всё успевать, я не возражаю против твоего предложения. Но поскольку возлагаю на тебя большие надежды, мне бы хотелось, чтобы ты помогла мне с другой работой. Уделишь немного времени на этой неделе?

— Я свободна… завтра и послезавтра. А ты?

— Приходи в любое время. В конце концов, сейчас школьный совет — это чёрная фирма, работники которой пашут с переработками даже в субботу.

— Хорошо, тогда я зайду к тебе завтра. Пожалуйста, не перетрудись, — слегка поклонилась Аогасима-сан.

Президент легонько помахала нам рукой и быстрым шагом ушла к членам школьного совета, которые закончили упаковывать какие-то грузы.

— Потрясающе. Тебя даже президент похвалила. Что тут можно сказать, ты изменилась, Аогасима-сан.

А ведь ещё совсем недавно её окружала аура отстранённости и разговаривала она только с лучшей подругой Куроивой Айкой. По собственному желанию она нигде не участвовала. И вот в одно мгновение она превратилась в человека, на которого полагается даже президент школьного совета.

— Да. Потому что я захотела измениться. Захотела трудиться, — чуть смущённо, но радостно ответила Аогасима-сан.

Затем её лицо немного помрачнело.

— В средней школе я потеряла подруг… — внезапно призналась она.

Я не знал, как мне на это реагировать, поэтому молча ждал продолжения.

— Нет, у меня с самого начала не было подруг. Я… ошибалась. Я получала всё извращённым путём. Поэтому я и решила, что буду добиваться желаемого только своими силами.

Это объяснение ничего не объясняло, но оно напомнило мне кое-какое событие…

Занимаясь одним из вопросов подготовки фестиваля, мы с Аогасимой-сан вместе ходили в торговый квартал, где она застряла у игрового автомата с краном, стараясь добыть плюшевого пингвина. Я не мог закрыть глаза на её мучения и достал для неё игрушку, но она не приняла моего подарка и упрямо жала на кнопки, желая достать приз собственными силами. Благодаря этому у меня дома хранится точно такой же пингвин, как у Аогасимы-сан.

— Поступив в старшую школу, я стала отвергать людей… Но теперь захотела измениться. Я поняла, что многое нельзя сделать в одиночку… Всё это благодаря тебе, Сирасэ-кун.

— Я тут ни при чём. Ты сделала всё сама.

Аогасима-сан и правда изменилась. Её изменение особенно заметно в классе.

— Юно-тян, какой цвет сюда больше подходит: ярко-красный или багровый?

— Ао-сан, насчёт той печати… На разработку дизайна потребуется время.

— Аогасима-сан, у нас скоро кончится упаковочная лента!

— Думаю, красный будет получше. Дизайн можно подготовить к понедельнику. Насчёт ленты… Сасакура-кун, пожалуйста, сходи за ней в школьный совет.

Аогасима-сан быстро отвечала на оклики, раздающиеся с разных уголков класса. Любому наблюдающему со стороны показалось бы, что она всё время с кем-нибудь разговаривает. В каком-то смысле она, как и прежде, была в центре всеобщего внимания, но сейчас круг людей рядом с ней очень сильно сжался в диаметре.

А вот со мной никаких изменений не произошло, я всё та же мелкая сошка, не имеющая никакого отношения к подготовке программы класса. До этого момента я работал над мелкими поручениями вместе с моим другом, Сасакурой Сакумой, но теперь Сакума ушёл за упаковочной лентой, и я остался один.

Я обвёл комнату рассеянным взглядом. Наш класс готовит дом ужасов. Группа девушек радостно вырезает пугающие декорации. Другая компанияобсуждает детали сюжета, записывая разговор на чью-то камеру. Из коридора на меня смотрит голый ребёнок.

Э… голый ребёнок?

Я вытащил из нагрудного кармана коробочку с драже, закинул в рот виноградную конфету и несколько раз моргнул. Когда я вновь посмотрел в коридор… никакого ребёнка там уже не было.

— Ну конечно, мне просто привиделось.

Здравый смысл подсказывает, что голый ребёнок не мог попасть на территорию школы и уж тем более внутрь здания. Наверное, я принял за него сшитую кем-нибудь куклу. Или, может быть, просто переутомился.

Я уже собирался тяжело вздохнуть, как вдруг меня сильно хлопнула по плечу одноклассница — Куроива Айка.

— Я смотрю, Юно уже так ко всему привыкла.

В её выражении лица не чувствовалась обычной беззаботности, а только странная меланхолия. Не в силах успокоиться, она игралась с хвостиком золотых волос.

— Похоже, тебе одиноко.

— Чего?.. Совсем нет. Меня вот вообще, ничуть, ни капельки не волнует, что Юно перестала быть «только моей Юно».

— Да нет, тебя явно это волнует.

Куроива обиженно уставилась на меня. Не выдержав её взгляда, я отвернулся и мне на глаза попалась над чем-то задумавшаяся Аогасима-сан.

— И всё же она поразительная. Вступила в комитет фестиваля, много работает там, а потом ещё и здесь в классе.

— Ага. Я тоже этому рада. Юно выглядит очень довольной.

— Правда? А по её лицу этого не видно.

— Мне видно. К тому же Юно сама говорила, что ей весело. Что ей нравится вот такая работа… Поэтому я тебе благодарна.

— Аогасима-сан говорила мне то же самое, но я же правда тут ни при чём.

Очевидно же, что все эти труды были её собственным решениям. Но после недолгой паузы сбоку от меня раздался усталый вздох.

—Хех, ну ладно… А кстати, как у тебя с ней дела?

В вопросе Куроивы не было никакого скрытого смысла. Она не раз задавала его мне и раньше, а я отделывался размытыми фразочками вроде «строим хорошие отношения» или «неплохо ладим». Но сейчас он стал для меня критическим ударом, я немного замялся.

— Э… я отверг её. Позавчера.

Услышав мой неловкий ответ, Куроива застыла, словно время для неё остановилось. Затем, после пяти морганий…

— Чего-о-о-о-о-о-о? Ты что вообще творишь, придурок?! Отвратительный идиот! Безвкусный баклажан! Пусть тебя зажарят, сожгут, и ты станешь пеплом!

— Э… эй. Н-не надо так громко.

Громкие крики Куроивы привели к тому, что большая часть класса обернулась к нам. Аогасима-сан тоже взглянула, но быстро перевела взгляд обратно на смартфон. Скорее всего, она догадалась, о чём мы вели разговор.

— И вообще, разве это не шанс для тебя?.. — робко оглядываясь по сторонам шёпотом спросил я.

Куроива любит Аогасиму-сан. А это значит, что для неё я соперник.

— Это всё так, но… — пробормотала Куроива, хватая меня за грудь, — я ведь предупреждала тебя, что если доведёшь Юно до слёз, мало тебе не покажется?

— Ну… прости.

За что я вообще извиняюсь? Куроива тоже обеспокоенно отвела взгляд, хотя не из чувства вины за срыв. По её дрожащим глазам было видно, что её дружеские чувства к Аогасиме-сан и безответная влюблённость в неё противостоят друг другу.

— Придурок Сирасэ. Я требую рамен. Сейчас же.

— Чего? Но сейчас ещё и десяти не…

— Короче говоря, мы с придурком Сирасэ идём поесть!

Проигнорировав моё возражение, Куроива поднялась с места, потянулась и, размашисто помахав рукой, показала всему классу, что мы уходим.

— Эй-эй-эй, стой! Ещё слишком рано! Я совсем не голоден!

— Чего? Зачем тебе завтракать, когда можно поесть рамен со мной?

— Хватит нести бред, будто я и одного раза и не завтракал!

Куроива не обратила на мои протесты никакого внимания. Хуже того, она шутливо взяла меня под руку и насильно потянула за собой.

Глядя на то, как меня утаскивают прочь, Аогасима-сан с равнодушным видом, не поднимая руки, помахала мне вслед. Это наш тайный знак, которым мы, не задумываясь, обменивались несколько раз за прошедший месяц. Я немного удивился тому, что она попрощалась со мной как обычно, и, немного посомневавшись, изогнул руку в извиняющемся жесте.

Вот и что мне делать с этими неизменившимися на первый взгляд отношениями? Я пока не нашёл ответа на этот вопрос.

— Хе-е, то есть ты оттолкнул Юно, которая так сильно любила тебя, и влюбился в юную неопытную Нагису-тян, но сам не знаешь почему?

— По-моему, ты намеренно подбирала самые колкие слова, но… в общем и целом, да.

Выслушивая мой ответ, склонившая голову на бок Куроива помешивала ложкой тонкоцу рамен.

— Х-м-м, а вообще разве нельзя обойтись без причины для любви? Важен ведь только результат, что ты любишь другого человека, не? Если все будут рассуждать как ты, большинство парочек не смогут встречаться.

Куроива тоже права. Большинство людей не пытается объяснить каждое изменение своих чувств с точки зрения логики. И всё же нашим с Нагисой отношениям нужна эта логика.

— Я уверен, если мы не отыщем причину, Нагиса тоже будет волноваться.

— Почему ты так думаешь?

— Почему?.. Я не смогу убедительно ответить на вопрос, правда ли я люблю её.

— Хм-м… Ну, я более-менее поняла, что ты хочешь сказать. Проще говоря, ты хочешь, чтобы у вас были простые для понимания эпизоды, прямо как в манге. Ну, вот к примеру, как девушка видит, что парень, которого все считают хулиганом, тайно укрывает мокнущего под дождём котёнка зонтом и… бамс, в ней вспыхивает любовь.

Простое для понимания объяснение? Какой-то особенный процесс, как запись вечным маркером или прикрепление записки к листу. Интересно, кому это больше всех нужно?

— Ну, да, что-то вроде того… Вот поэтому я хочу спросить тебя кое о чём. Просто себе для размышлений. Как ты влюбилась в Аогасиму-сан?

Задавая вопрос, я наполнил два опустевших стакана водой из графина. Куроива сразу же осушила свой.

— Я влюбилась в неё с первого взгляда. Ну, ты же сам знаешь, Юно ужасно милая. Поэтому в тот самый момент, когда я увидела её в своём классе, меня как будто током ударило, и я поняла «ах, эта девушка — моя суженая».

Куроива поставила локти на стол и, слегка покраснев, невинно улыбнулась, будто с теплотой вспоминая то время.

— В средней школе я вообще ничего не понимала в таких делах. Мне всегда было противно, когда рядом начинали сплетничать о любви. Один раз я как-то случайно упомянула имя какого-то красавчика-сэмпая, в школе поползли слухи, а потом он мне признался. Серьёзная была неприятность.

Куроива вздохнула, снова наполнила стакан, одним махом осушила и громко стукнула им по столу. Ну прямо как жалующийся на жизнь сотрудник фирмы с кружкой пива.

— Может показаться странным, но вспыхнувшая любовь к Юно меня немного успокоила. Оказалось, что я тоже могу в кого-то влюбиться. С того момента я очень хотела поладить с Юно и всё время пыталась завести с ней разговор. Хотя Юно тогда выглядела как раненная кошка и никому не раскрывала свои чувства, я упрямо навязывалась. У меня только и крутилась в голове мысль: «Ты что, думаешь, что я сдамся?»

— Хе-е, неожиданно. Значит, вы не всегда так хорошо ладили.

Я так привык видеть их вместе, что мне трудно было представить ситуацию, которую описывала Куроива. Но в ответ на моё замечание она размашисто помотала головой.

— В самом начале первого года Юно вела себя о-о-о-о-очень злобно. Ты же знаешь, что из-за её внешности люди стекаются к ней? Но Юно упрямо отказывала всем до странности холодными фразами вроде «не разговаривай со мной», «ты мне неинтересна», ну и так далее. Ужасно, не так ли?

— А, ясно… — размыто согласился я.

Это сходится с той историей, которую Аогасима-сан рассказала мне утром. Не думал, что она настолько рьяно пыталась остаться одна.

— Ну, и как тебе удалось с ней подружиться?

— Э?.. — Куроива удивлённо склонила голову набок, словно не ожидала такого вопроса.

— Чего? Ты же шутишь, правда? Неужели забыла? Это же самое важное место, не?

— Э… В самом деле? Да какая вообще разница? Важны только нынешние отношения.

Равнодушный ответ Куроивы лишил меня сил.

— Эх… Но, возможно, как раз в то время я по-настоящему влюбилась в Юно, — тихо пробормотала Куроива, будто вглядываясь в смутные воспоминания.

Я внимательно прислушался к ней, но в конце концов услышал только: «Хм, что же тогда случилось?» — продолжения не последовало.

— Ты не помнишь даже настолько важный момент?

— А? Ну и чё? Ты что-то имеешь против?

Куроива пронзила меня взглядом прищуренных глаз и отпила суп прямо из миски.

— Да нет, прости… Воспоминание может быть важным, но это не значит, что ты будешь идеально помнить его.

— Угу. Всё и так в порядке. Все по-настоящему важные вещи вырезаны у меня в душе!

Куроива стукнула кулаком себе по груди, и, оставив меня позади, быстрым шагом вышла из кафе. Когда я миновал занавеску и вышел на улицу, солнце уже сияло гораздо ярче, чем утром.

— Послушай, Сирасэ. Я призналась Юно на той неделе.

Я стоял против солнца, и поэтому не мог разглядеть лица Куроивы, но её голос дрожал. Результат признания был очевиден, поэтому я немного растерялся, не зная, как мне ответить.

— Вот… как?

— Она полностью отвергла меня. Мы пришли к выводу, что останемся подругами, как и сейчас. Кстати, Юно давно заметила мои чувства, но притворялась, что не знает о них. Боялась разрушить наши отношения.

— Ясно…

Ну, я смутно это предчувствовал. Аогасима-сан старалась не сближаться с Куроивой слишком сильно.

— Я очень обрадовалась, когда узнала. Это значит, что она решила быть рядом даже зная о моих чувствах.

Встав рядом с Куроивой, я наконец смог различить выражение её лица. Вопреки моим ожиданиям… оно было очень светлым. Именно поэтому меня потянуло задать ей вопрос:

— Разве тебе не тяжело из-за этого?

— Ни капельки. Потому что я не собираюсь сдаваться. То, что я смогла высказать свои чувства Юно, это, скорее, шаг вперёд, чем финал. Моя битва только начинается, — приняв позу победителя, ярко улыбнулась Куроива.

— В таком случае как ты поступишь, есть сможешь выбрать только один путь: подруги или возлюбленной?

— Э?..

— Что ты будешь делать, если для того, чтобы встречаться с Аогасимой-сан, тебе придётся настолько проявить свои чувства, что ей захочется отдалиться от тебя и вы не сможете быть подругами?

Я понимал, что мой вопрос звучит довольно жестоко. Но я во что бы то ни стало хотел услышать ответ… нет, искренние мысли Куроивы. Я тоже не могу решить, как мне поступить с нашими отношениями. Должен ли я оттолкнуть Аогасиму-сан или оставить всё, как есть? Но я чувствую, что оба этих ответа ошибочны.

— Э… Э… Нет, постой, Сирасэ, что это за абсолютный выбор такой?

Куроива застыла на месте, с очень задумчивым видом закрыла глаза и потрепала рукой хвостик.

Наблюдая за тем, как она что-то гудит себе под нос, я уже собирался отступить, сказав, что отвечать не нужно, как в этот самый момент…

Что-то врезалось в мою спину.

От удара я зашатался и, только сделав один или два шага вперёд, сумел восстановить равновесие.

— П-прошу прощения!

Услышав из-за спины голос, я развернулся и увидел упавшего на пятую точку мальчишку. Он из младшей… нет, похоже, из средней школы. По всей видимости, это он в меня врезался.

— Нет, это мы виноваты, что встали прямо посередине дороги. Ты сам-то в порядке?

Я немного наклонился и протянул мальчишке руку. Он тоже потянулся ко мне, но вдруг указал на меня пальцем. По какой-то причине его глаза удивлённо расширились.

— Э!.. Т-ты же Сирасэ Сугуру?!

Его внезапный крик очень сильно меня удивил. Что это за мальчишка такой? Откуда он меня знает?

— Твой знакомый? — посмотрела на меня Куроива.

Я помотал головой. Разве я когда-нибудь видел этого мальчишку? Может быть, родственник… да нет, не может.

Я какое-то время разглядывал поднявшегося на ноги и отряхивающего штаны от пыли мальчишку. Ростом он чуть-чуть выше Нагисы. Его лицо, в котором явно чувствуется непонятная враждебность ко мне, ещё совсем юное. Я не узнаю эти вытянутые глаза, которые пронзают меня сердитым взглядом.

— Э… Эм… Мы с тобой где-то встречались?

Однако мальчишка полностью проигнорировал мой вопрос и указала пальцем уже на Куроиву.

— А это, наверное, твоя девушка?

— Чего?.. Что ты сейчас сказал? Я… девушка Сирасэ? С чего вдруг я буду встречаться с этим сумасшедшим? На каком основании? По какой причине? Как ты пришёл к такому выводу? В зависимости от ответа, ты можешь лишиться всех карманных денег!

В словаре Куроивы нет понятия «сдерживаться». Её безжалостные угрозы могут внушить даже самому невоспитанному псу, что он зря лает на такого противника.

— А… нет… ну…

Дрожа всем телом, мальчишка медленно отступил на шаг назад. Из его приоткрытого рта слетали слабые вздохи. Увидев его состояние, Куроива зловеще улыбнулась, будто нашла забавную игрушку.

— Эй, Куроива, завязывай с этими угрозами. Он же ещё ребёнок.

— Я н-не ребёнок! Я уже в средней школе!

Мальчишке надо было использовать время, пока я отчитывал Куроиву, чтобы сбежать, но он по непонятной причине начал храбриться и громко возразил мне. О-ох, какой же глупый поступок.

— Хе-е, вот как? Значит, ты уже взрослый? Значит, ты наверняка привык к вот такому?

Насмешливо улыбнувшись, Куроива наклонилась поближе к глазам парня, крепко схватила его за руку и потащила к своей груди.

— Эй, Куроива, пере…

— А…А-а-а-а-а-а-а…

Бешено вращающий глазами мальчишка в одно мгновение покраснел, как вареный рак, и каким-то чудом вырвался из цепких лап Куроивы прежде, чем произошёл решающий контакт внезапного сексуального домогательства.

— Я з-з-з-запомню вас обоих! Тебя, р-р-р-р-развратная женщина! И тебя тоже, Сирасэ Сугуру!

Потрясая указывающим на меня пальцем, мальчишка медленно отступал, будто убегал от медведя, а потом набрал безопасную дистанцию и… со всех ног рванул прочь.

— Э-э… и что это вообще было, — пробормотал я, глядя вслед постепенно уменьшающейся фигуре.

— Понятия не имею. Очень похоже, что он твой знакомый.

— Нет, я не помню у себя таких знакомых.

Сколько бы я ни прокручивал память, лица мальчишки не находилось. И вообще, я никогда не разговаривал с детьми настолько младше меня. И я не помню за собой ни одного поступка, которым мог бы заслужить такой взгляд, как был у него.

— Ну, в любом случае я его прогнала, так что жду от тебя благодарности.

— Нет уж, ты явно перебрала…

Я невольно уставился на грудь Куроивы. Надеюсь, мальчишка не получил моральную травму.

— Чё? Куда это ты смотришь? Я не позволю тебе меня лапать.

— Я и сам откажусь…

***Когда я вышел из ванной и вернулся к себе в комнату, на смартфон пришло сообщение:

«Я приду к вам на фестиваль поиграть».

Отправителем была Токива Минаги. Я тут же расплылся в улыбке. Разумеется, не из чувства любви, а от эмоционального подъема в предвкушении будущих отношений с новой особенной подругой.

В конце июля мы с Минаги встретились после года разлуки. Посредником была Нагиса, согласовавшая с нами дату встречи.

Где-то два часа мы провели в уютном ресторанчике, рассказывая друг другу всякие глупые истории. О женской школе, где учится Минаги. О том, как Нагиса ведёт себя дома. О наших свиданиях, смысле наших ссор, разговорах во время примирений. Как ни странно, Минаги ничуть не изменилась после расставания. Даже её привычка слишком увлекаться разговором и ничего не есть осталась. Как раз благодаря этому я отчётливо почувствовал: «Да, наши отношения изменились».

Но мы во время того разговора мы не упоминали наши любовные дела. Это была неприкосновенная, пока ещё слишком неловкая тема. И к тому же я не был морально готов признаться Минаги, что люблю её сестру.

«Я буду в доме ужасов класса 2А».

Не получив мгновенного ответа, я выключил экран и направился к письменному столу, но как раз в тот момент, когда я уже собирался положить смартфон туда, он завибрировал вновь.

«А…», «Я не это имела в виду», «Эм-м…» «Можно я тебе наберу? Прости, что так поздно» — выстроился в уведомлениях ряд нехарактерных для Минаги размытых сообщений.

Как только я открыл экран беседы и пометил их прочитанным, телефон сразу же зазвонил.

— Что случилось, Минаги?

Я закрыл тетрадь и вернул толстую перьевую ручку в её держатель. Эта ручка была «слегка ранним подарком на день рождения» от Минаги.

— Хм… да так. Наверно… мне захотелось услышать твой голос.

Чуть улыбнувшись этой шутливой фразе я сразу же ответил:

— Не лги. К тому же, я в общих чертах догадался. Ты почему-то не хочешь со мной видеться, так?

Хорошо или плохо то, что я могу понимать мысли Минаги по тем коротким предложениям? Мне почему-то кажется, что плохо.

— О, молодец, Сугуру. Ты быстро всё схватываешь. Да, встречаться я не хочу. Короче говоря, «атаки бывшего парня» запрещены. Ну вот как-то так.

Периодические паузы между словами — это не в духе Минаги. Это ещё одна деталь, которую я сумел заметить только благодаря тому, то мы с ней расстались. Я насмешливо хмыкнул:

— А, понятно. То есть ты хочешь посмотреть на то, как идут дела у сестры, и придёшь вместе со своим парнем. Поэтому если мы вдруг столкнёмся, притворяться незнакомцами, конечно, не нужно, но мне стоит читать атмосферу. Ну, что-то вроде того.

— Э, невероятно! Неужели ты развил способность к телепатии? — пошутила Минаги, и сама же посмеялась над своей шуткой.

Что это за нереалистичный сеттинг такой?!

— Ну, по правде говоря, Нагиса в кого-то влюбилась.

— Хе… Хе-е… Вот оно как?

Я затруднился с ответом. Вряд ли Минаги может подумать, что этот «кто-то» разговаривает с ней по телефону.

— Как её старшая сестра, я хочу убедиться, что её не обманывает какой-то злодей.

— Логично. А что насчёт парня, который, к примеру, несмотря на взаимную любовь, слишком держится за свои принципы?

— Э? Очевидно же, он ужасный человек.

— Ну да… ты права.

— И всё-таки даже эта стесняшка Нагиса наконец-то в кого-то влюбилась. Я глубоко тронута. Жду не дождусь возможности подшутить над зятьком.

— Не надо этого делать, — от всей души попросил я.

Сама мысль о том, что Минаги может стать моей свояченицей, была для меня мощной встряской. Но чтобы это достичь этого будущего, я должен отыскать ответ на свой вопрос.

— Послушай, Минаги, раз уж мы всё равно разговариваем, можно тебя кое о чём спросить?

Произнося эту фразу, я встал из-за стола, выключил свет и зарылся под одеяло.

— Хм-м, только если вопрос не будет неудобным.

— Эм… почему ты влюбилась в меня?

Никогда раньше я не задавал Минаги этого вопроса. На какое-то время воцарилась тишина.

— Эй, Сугуру. Ты вообще меня слушал? Это как раз неудобный вопрос. Тебе наверняка самому неловко. Ты погасил свет в комнате, накрылся с головой одеялом и только потом осмелился его задать.

Это что, навык ясновидения? Как-то даже неловко от мысли о том, что она понимает меня никак не хуже, чем я её.

— Ну… должен признаться, в последнее время я заинтересовался одной девушкой и… как бы получше выразиться. Меня кое-что беспокоит. Я… не понимаю, почему я влюбился в неё. Поэтому мне нужны примеры.

После недолгой паузы моих ушей мягко коснулся заинтересованный голос Минаги.

— Хе-е. Даже сам Сугуру в кого-то влюбился. Это забавно.

— Бывшей ли девушке это говорить? Ты всегда забавлялась, когда я говорил тебе похожие фразы?

— А-ха-ха, давай я задам тебе тот же вопрос. Как это прошло у тебя? Почему ты влюбился в меня? Мы ведь даже не были знакомы до твоего признания.

В груди у меня вновь раздалось сердцебиение той особенной первой любви. Я мгновенно вспомнил тот до сих пор драгоценный для меня миг, когда моё сердце впервые вздрогнуло.

— Ну, я случайно увидел, как во время летних каникул на втором году школы ты занималась уроками в библиотеке неподалёку от дома. Причём учила материал с третьего года. У тебя были лучшие оценки во всей параллели, но ты всё равно во всю трудилась. Это показалось мне поразительным.

В то время мы были одноклассника в частной средней школе. Я вёл ещё более уединённую жизнь, чем сейчас, а Минаги была идеалом: с широким кругом общения, привлекательными лицом и фигурой, превосходными оценками. Естественно, я не знал, где она живёт, поэтому очень удивился, когда эта девушка-сверхчеловек внезапно появилось в моём жизненном пространстве.

— С того момента я начала наблюдать за тобой в школе… и постепенно влюбился. Ах да, насколько я помню, то моё первое впечатление из библиотеки было ошибкой. На самом деле всё было ровно наоборот.

Как я узнал позже, Минаги не училась ради себя, а всего лишь за деньги выполняла летнее домашнее задание для сэмпай из её клуба.

— А-ха-ха. Понятненько. Так вот почему у тебя был такой странный вид, когда я рассказала, что делала домашнее задание за другого человека. Насколько я помню, тебя прямо трясло.

— Пожалуйста, забудь об этом… И кстати, теперь твоя очередь.

— Хм. Ну, мне действительно понравилось твоё признание. Когда я услышала: «Я люблю тебя. Но ты пока не знаешь меня. Поэтому давай для начала станем друзьями» — мне сразу подумалось: «О, этот парень не навязывает другим свои убеждения». С этого всё и началось. Правда, моё первое впечатление оказалось ошибочным.

— Э… с чего это вдруг?

— Я смотрю, ты до сих ничего не осознаёшь.

— Что-то я в последнее время частенько слышу эти слова…

— В общем, ты понял? Причины влюбиться бывают вот такими неожиданными. Поэтому я считаю, что думать о них бессмысленно. Куда важнее…

— Куда важнее?

— «Хватит. Слишком прислушиваться ко мне — неправильно. Смысл имеет только тот ответ, который найден самим человеком»… Так бы мог ответить ты.

— Да, возможно, — коротко согласился я, посмеиваясь на слабой имитацией моей манеры речи.

Минаги и правда хорошо меня понимает. Она совершенно права. Несомненно, Сирасэ Сугуру сказал бы именно эти слова. Но нынешнему мне даже не пришла в голову настолько простая и логичная мысль. Прошлый я, нынешний я, представления Минаги обо мне… Я молча обдумывал связь и различия между этими состояниями.

— Ну всё, Сугуру… Удачи на фестивале.

— Ага. Но ты всё же зайди в дом ужасов моего класса, даже если меня там не будет. Он создан специально для парочек.

— Хм, понятно. Буду ждать с нетерпением. Пока-пока, Сугуру. Спокойной ночи.

Ничуть не изменившийся ласковый голос, желающий мне спокойной ночи, пробудил острое ощущение ностальгии. Скрываясь под одеялом, я расплылся в широкой беззащитной улыбке.

— Да, спокойной ночи, Минаги.

Спустя пару секунд нерешительной тишины раздался звук окончания звонка. В тот же момент, когда я убрал смартфон от уха, моё лицо осветила яркая вспышка.

— Добрый вечер, Сирасэ Сугуру-сан! Ты же не спишь?! — раздался посреди комнаты, где не должны было быть никого кроме меня, незнакомый, почему-то действующий мне на нервы голос.

— К-кто здесь?!

Я тут же сбросил с себя одеяло и вскочил с кровати. Посреди тёмной комнаты стояла невысокая фигура. Я поспешно нажал кнопку на оголовье кровати, включая свет, и увидел…

— У-а-а-а! Не надо так внезапно свет включать! Слишком ярко же!

…маленького ребёнка. У него были слегка завивающиеся светлые волосы и ровное нейтральное лицо. Вскоре я осознал, что вижу только белую кожу — ребёнок был абсолютно голым. А ещё слишком юным, чтобы быть грабителем.

— Э-э… ты потерялся?

— Конечно же нет. Как мог потерявшийся ребёнок проникнуть в закрытый дом и радостно звать по полному имени?

— Вот поэтому мне и хотелось, чтобы ты был потерявшимся ребёнком. В противном случае, проблем становится больше.

Не обращая ни малейшего внимания на мой недоверчивый взгляд, ребёнок широко улыбнулся.

— Ну что ты, какие ещё проблемы? Это грубо, Сирасэ-сан. Ах да, меня зовут Купидон, я ангел. Давно не виделись… Впрочем, ты ведь меня не помнишь, верно?

— Неужели ты тот ребёнок, которого я видел в коридоре?

Самопровозглашённый ангел выглядел точно так же, как ребёнок, которого я заметил в школе в день подготовки к фестивалю.

— А, вот как… Значит, ты меня обнаружил? Я просто проводил разведку. Но сейчас важнее другое. По правде говоря, мы с тобой раньше встречались, но…

— Невозможно, — твёрдо заявил я.

Я никогда бы не забыл о встрече с таким странным ребёнком. А, наконец-то я понял. Это всё сон. Я повернулся спиной к ангелу, взял с оголовья кровати коробочку с драже, закинул в рот конфету со вкусом мандарина… и ощутил этот вкус. Не может быть!

— Ну что же ты, Сирасэ-сан, так нельзя. Если будешь есть сладости перед сном, у тебя испортятся зубы.

Я даже не успел заметить, как ангел Купидон перевернулся вверх ногами, встал на потолок и уставился на меня оттуда. Осознав произошедшее, я вскрикнул и упал на пол.

Оттолкнувшись ногами от потолка, ангел Купидон сделал переворот и мягко приземлился рядом со мной.

— Н-ну хорошо, я всё понял. Я вполне убедился, что ты настоящий. Но какое у ангела может быть ко мне дело? Неужели ты пришёл за мной? Я что, сейчас умру? Нет, я уже мёртв?

— Нет, мне просто показалось, что ты в затруднении, и я поспешил предложить помощь.

Казалось, что голубые глаза ангела видят меня насквозь. Они захватили меня и явно не собирались отпускать. Я сглотнул ртом воздух.

— Скажу всё прямо, Сирасэ-сан. Не хочешь ли ты вернуть исчезнувший процесс?

Его слова без труда проникли мне в сердце.

Перемена чувств, которую невозможно объяснить разумом. Явная нехватка процесса. Причина, почему я влюбился в Нагису? Очевидно, что загадочные феномены происходят по воле загадочных сущностей. Ответ стоит прямо передо мной. Естественно, я не смог удержаться от вопроса:

— Что случилось между мной и Нагисой?

— Вы приняли участие в организованной мной игре о любви и чувствах «Квартет признаний». В соответствии с её результатом, ваши воспоминания и весь мир вместе с ними были переписаны.

— По результатам игры… был переписан мир? Что это вообще за игра такая?!

— Мне очень жаль, но раскрывать её детали я не могу.

— Эта игра переписала мир, но ты не можешь рассказать мне детали? Разве можно… в такое поверить...

Это уж слишком абсурдно. В обычных обстоятельства я никогда бы не поверил в этот рассказ. Но… внезапно исчезнувшая привязанность к Минаги, осознание фальшивости моих воспоминаний с Аогасимой-сан. И наконец… лишенная процесса влюблённость в Нагису. Если весь мир… сам по себе процесс был переписан, это, по крайней мере, объяснит, почему я ощущаю странный дискомфорт.

— По правде говоря, даже я не ожидал, что ваша любовь сохранится. Это беспрецедентное событие… Поэтому после долгих и трудных размышлений я решил сделать тебе предложение. Если ты примешь его, я верну тебе воспоминания о мире до переписывания.

Купидон вежливо поклонился. Как это всё заманчиво. Я не знаю, в чём именно состоит его предложение, но если верить его словам, что наша с Нагисой любовь «сохранилась», это значит, что мы и правда влюбились на основе правильного процесса. Если я смогу его вернуть, то мне больше не нужно будет ни о чём волноваться…

Поэтому мои сомнения были недолгими.

Приняв решение, я сделал шаг к Купидону и твёрдо заявил:

— Отказываюсь.

На мгновение Купидон удивлённо распахнул глаза. Но затем сразу же ухмыльнулся.

— Хе-е. Это твой выбор, Сирасэ-сан? Ты в нём уверен? Разве тебя ничто не тревожит?

— Да, если я приму твоё предложение, то причина моего беспокойства исчезнет. Но, если верить твоим словам, что мир был переписан согласно тем результатам игры, которые я получил… То я обязательно создал такой процесс, который учитывал и то, что я не смогу ничего вспомнить. Это значит, что смысл заключен в самом отсутствии процесса. Это процесс без процесса. Поэтому я не собираюсь изменять свой предыдущий выбор.

Ангел, представившийся как Купидон, долго и пристально разглядывал моё лицо, а потом вдруг громко расхохотался, ударяя руками по воздуху. Его наигранная улыбка сменилась настоящей, как если бы он искренне забавлялся происходящим.

— Чудесно, просто чудесно, Сирасэ-сан. Все вы оправдываете… нет, превосходите мои ожидания.

— «Всё вы»? Стой, что это значит?

— Я выдвигал это предложение не только тебе. Я уже посетил всех четверых участников «Квартета признания». И все вы его отвергли. Мне казалось, что хотя бы один из вас согласится, но получилось всё даже забавнее, — наигранно подмигнув, довольно пожал плечами Купидон.

Я слабо понимаю, что такого весёлого в на первый взгляд неудачном для него развитии событий.

— Какая у тебя вообще цель?

— Наша цель? Её крайне сложно выразить одним словом, но… в настоящий момент скажем так: Сирасэ-сан, мне нужно убедиться, сумеешь ли ты представить нам доказательство вечной любви?

— Вечной… любви?..

Никакой вечной любви не существует. А если и существует, то только как результат вечных усилий любить друг друга.

Эта теория пришла мне на ум, когда мы с Минаги расстались.

Любовь, чувства, влечения сердца… ничто не остаётся неизменным. То же самое с сердцами людей, их отношениями и окружением. Изменяется всё. Неизменного не существует. Именно поэтому так важны старания продлить любовь вечно.

— В нашем мире не существует никакой вечной любви. Поэтому представить её доказательство…

— Да. Да! Я уже до отвращения хорошо понял твои воззрения. Но наше внимание привлекло не это… Ой, я слегка проболтался.

Довольно разглагольствующий Купидон вдруг изменился в лице и замолчал. Затем он пару раз подпрыгнул на месте, замахал крылышками на спине и поднялся в воздух.

— Ну, мне пора. Надеюсь, мы ещё встретимся, Сирасэ-сан!

— Отказываюсь. Никогда больше не показывайся мне на глаза.

Сам не знаю почему, но этот ангел вызывает у меня нехорошие чувства.

Я пристально разглядывал Купидона до тех самых пор, пока он окончательно не растаял в воздухе.

***— О, Сугуру-сэмпай. Ты хорошо поработал… И ты тоже, Аогасима-сэмпай.

Среда, двадцать пятое августа. В этот поздний час, когда долгий летний день уже начал переходить в ночь, Нагиса ждала меня у школьных ворот. Когда я и шедшая слева от меня Аогасима-сан остановились, Нагиса спрятала руки со школьной сумкой за спиной и одним быстрым шагом встала справа от меня.

— Что случилось, Нагиса? Мне казалось, у тебя сегодня были дела.

— Я их отменила. Мне очень захотелось встретиться с тобой… Или я вам помешала?

Она пронзила меня образцовым умоляющим взглядом снизу-вверх. Разумеется, не помешала. Но… Я мельком взглянул на Аогасиму-сан. Она с равнодушным выражением лица пристально разглядывала Нагису, словно какой-то объект исследования. Пусть даже до станции нам по пути, возвращаться втроём будет очень неловко.

— Э-э, Аогасима-сан. Сейчас я её представлю. Это Токива Нагиса с первого года. В силу некоторых обстоятельств мы с ней знакомы.

— Ясно… Э… эм… приятно познакомиться, Токива-сан, — чуть смягчившись пробормотала Аогасима-сан, затем, немного пошевелив губами, будто желая сказать что-то ещё, она протянула Нагисе руку.

— А… да, очень приятно.

Пристально глядя в глаза Аогасиме-сан, Нагиса робко приняла рукопожатие.

— Э… ну… Аогасима-сэмпай…

До того как голос Нагисы успел достичь Аогасимы-сан, та вдруг хлопнула рукой по школьной сумке.

— Ой, я кое-что забыла… Сирасэ-кун. Вы можете идти без меня.

Не дожидаясь моего ответа, Аогасима-сан отступила на два шага назад. Я почувствовал себя виноватым за то, что вынуждаю её проявить такт.

— Не делай такой лицо, Сирасэ-кун. Я не забочусь о вас. Я правда забыла дневник.

— А, ну… прости. Ясно. Тот, в которым ты пометки во время собрания делала?

Аогасима-сан быстро кивнула. Я знал о её карманном дневничке, который она всё время носила с собой. Мы вдвоём купили его в тот день, когда стали друзьями.

Она хотела записывать в нём процесс наших отношений…

В то время довольно улыбавшаяся Аогасима-сан наверняка ожидала счастливого будущего со мной и вряд ли предвидела нынешний результат. Интересно, что теперь написано в её дневнике? Я понимаю, что интересоваться содержимым чужого дневника — крайне дурной тон, но мысли о нём никак не покидали меня.

— Пока, Сирасэ-кун. Увидимся в пятницу.

— Ага, пока. До пятницы.

Аогасима-сан смущённо и (возможно, намеренно) не поднимая руки помахала мне ей на прощание точно так же, как делала это в классе. Увидев её жест, я не стал махать в ответ, а только кивнул.

— Эм… у вас будет встреча в пятницу? — взволнованно глядя на меня спросила Нагиса, когда Аогасима-сан ушла к зданию школы.

— Мы просто будем помогать школьному совету. Работа там значительно отстаёт от графика, поэтому нескольких человек из комитета фестиваля направили туда.

На прошлой неделе Аогасиму-сан послали проверять программу, на этой неделе мы вместе должны будем проверить содержание распечаток и памфлетов. Вроде как исполнительный комитет теперь каждый год помогает с огромными объёмами работы школьного совета.

— С того раза мы с ней больше не встречаемся наедине, — в виде напоминания сказал я Нагисе, когда мы двинулись в путь.

Нагиса опустила глаза. Её лицо выглядела напряжённым.

— Я… в-вообще-то не говорила, что не хочу, чтобы вы встречались наедине…

— Ты лучше вот что скажи, ты уверена, что тебе стоило отменять свои планы? Насколько я помню, ваш класс собирался устроить караоке.

Я услышал об этом от Нагисы вчера, когда мы с ней ходили за покупками для «кафе кремовых пудингов», которое организовывает её класс. В процессе того разговора Нагиса ещё рассказала мне о любимой поп-музыке.

— Ну, это всё так, Но… знаешь, когда я подумала о том, что вы с Аогасимой-сэмпай вместе работаете, мне сразу расхотелось веселиться.

— Это просто работа в комитете фестиваля. Тебе не о чем было волноваться. Ты могла бы веселиться вместе…

— Я не об этом… я… как бы это сказать…

Нагиса опустила взгляд. Её заминки звучали почти так же, как у Минаги в начале того телефонного разговора несколько дней назад.

— Я просто не нахожусь себе места от мысли, что ты проводишь время с ней.

Нагиса прямо на ходу крепко ухватила край моей рубашки. Она сильно опустила взгляд, поэтому мне было плохо видно её лицо. Но я вполне понимал, что она чувствует.

Это называется ревность.

Поскольку это чувство было не в характере Минаги, мне было в новинку ощущать его направленным на себя. Мне стало немного неловко. «Ах, эта девушка такая милая» — искренне подумал я.

— Тебе не нужно ни о чём беспокоиться, — твёрдо ответил я, предвидя тревоги Нагисы.

— Правда?

— Да. Правда. Ты для меня единственная.

Нагиса так и не отпустила мою рубашку, и всё же её хватка чуть-чуть ослабла. Она старалась шагать с такой скоростью, чтобы эта связь ни в коем случае не порвалась.

Затем моих ушей достиг милый напев.

— А… «мой суженый рядом со мной», верно? Ты вчера рассказывала мне об этой песне.

— Верно! Ты уже послушал её?

— Само собой. Она восхитительна. Меня очень тронула её простая лирика о любви.

Потому что эта песня рассказывает о том, что во всём противоположно нам. Насколько бы нам стало легче, если бы мы могли положиться на простое слово «судьба». Я посмотрел на потемневшее небо и с довольным видом пропел следующие строчки.

— Э-э-э, Сугуру-сэмпай. По-моему… у тебя нет слуха.

— Главное в музыке — это душа, разве нет?

— Нет. Гармония. Хотя да, ты просто по своей сути ужасно негармоничен.

Я пропустил замечания грубой кохай мимо ушей и продолжил петь, но она заткнула мне рот силой.

Когда мы добрались до станции, до следующего поезда оставалось ещё пять минут. Мы переглянулись и вместе сели на ближайшую лавочку. Нагиса положила школьную сумку себе на колени и, немного пошуршав, что-то оттуда достала.

— Это… моя благодарность за то, что ты вчера сходил со мной за покупками… Пожалуйста, угостись дома.

Мне внезапно протянули красиво упакованное печенье. Прозрачный пакет был доверху набит сладостями в виде сердечек и аккуратно перевязан красной ленточкой.

— Э… Ты сама их сготовила?

— Эй, Сугуру-сэмпай, что это за грубые вопросы?!

— Но, видишь ли… насколько я помню… с готовкой у тебя…

Когда я встречался с Минаги, мне частенько приходилось слушать отчёты об ущербе. Карри в сладком супе, хрустящие блины, фиолетовая яичница. Я уже был уверен, что громкое обещание Минаги однажды накормить меня этими блюдами никогда не сбудется, но вопреки моим ожиданиям, в результате многих событий этот трогательный день всё же настал.

— Не может быть. Сестра тебя об этом рассказывала? У-у-у… это было лишним с её стороны…

— Никаким не лишним. Это мудрость для сохранения моей жизни.

— Мне очень досадно, что я не могу ничем возразить, но… Если ты не против, пожалуйста, попробуй печенье сейчас. Разумеется, если ты упадёшь в обморок, я приму на себя ответственность и вызову скорою.

— Верно… Раз уж ты так постаралась, я угощусь. Хотя предварительные сведения звучат пугающе…

Я собрался с духом и распустил ленточку. Печенье, которое я достал из пакетика, не выглядело странным: ни по запаху, ни на ощупь. Я закинул его в рот и быстро прожевал. В нём чувствовался слабый привкус какао.

— Ого… Вкусно?

— Э! Откуда этот вопросительный тон?!

— Ну… просто результат слишком расходится с имевшейся у меня информацией.

Печенье не было ни слишком твёрдым, ни слишком мягким. Оно испеклось ровно так, как было нужно. Однажды в прошлом я тоже готовил печенье для Минаги, но настолько хорошим оно не получилось.

— Э-хе-хе, я сама удивляюсь, как у меня всё так замечательно вышло. Это настоящее чудо.

Довольно улыбающаяся Нагиса выхватила у меня пакетик с печеньем и закинуло одно себе в рот.

Мне вдруг вспомнился рассказ ангела Купидона о «Квартете признаний». Может быть, во время той игры Нагиса готовила для меня печенье. И поэтому, хоть у неё и не осталось воспоминаний, где-то в глубине души она запомнила, как его готовить, и сумела сделать это снова… Да, это вполне возможно.

— А кстати, он и у тебя был… да? — после долгой паузы спросил я, завязывая пакетик ленточкой.

— Он… Неужели тот… ангел Купидон приходил и к тебе, Сугуру-сэмпай?

— Да, именно так. Он говорил тебе, что мир был переписан?

С тех пор как тот странный ангел посетил меня, прошло уже несколько дней. За это время я никому о нём не рассказывал. Сначала мне нужно было понять смысл процесса, который оставил мне другой я.

И вот, наконец, я нашёл ответ на нерешенный вопрос моей странной любви с процессом без процесса.

— Да, говорил. Интересно, какие у нас были отношения до той игры?

— Уверен, такие же, как и сейчас. Я люблю тебя, а ты — меня.

— Хорошо если так. Но почему тогда мы решили участвовать в этой игре? Если наши чувства были взаимными, мы могли начать встречаться, как обычные парочки.

— Я думаю, нам потребовалась эта игра. Мы слишком усложняли наши отношения и завели их тупик, где не могли поддерживать их обычными способами. Поэтому игра была нам нужна.

— Хи-хи-хи, да, это на нас похоже.

Вдруг я заметил, что перед нами медленно останавливается поезд. Его двери открылись, но мы лишь молча наблюдали за ними. Дождавшись, когда поезд уйдёт, я снова заговорил:

— Нагиса… Я и в самом деле люблю тебя. Но я не знаю почему. Я и не мог этого знать. Потому что это чувство принадлежит мне из другого мира, ещё не переписанного. Изначально оно никак не связано с нынешними нами.

Не вставая с лавочки, я сложил руки на груди и наклонился вперёд. Слушая тиканье часов на руке и чувствуя на себе взгляд Нагисы¸ я кое-как облекал свои мысли в слова:

— Процесс важнее результата. Это мой непоколебимый принцип, и я не собираюсь его менять. Поэтому мои чувства к тебе противоречивы. Результат без процесса — это ошибка.

Похоже, моё неспешное бормотание достигло ушей Нагисы. Я слышу в вырвавшемся у неё вздохе нотки грусти. Немного собравшись с мыслями, я продолжил говорить:

— Мне стыдно в этом признаваться, но в первое время я неправильно понимал Минаги. Я влюбился в неё по ошибке.

— Вот оно как?.. — слегка изумлённо протянула Нагиса.

— Но я не считаю, что моя любовь к Минаги, выросшая из ошибочного процесса, сама по себе была ошибкой. Скорее всего, в то время у Минаги было много других черт, которые мне понравились. И если бы не случилось той изначальной ошибки, я, наверное, никогда бы о них и не узнал.

Хотя в то время я не задумывался об этом так глубоко, как сейчас.

— Да, результат неправильного процесса, результат, полученный без процесса — это действительно ошибка, — я крепко схватился за собственную рубашку. — Но даже если это ошибка, притворяться, что её не было, нельзя. Вот это и будет настоящей ошибкой. Когда ошибка стала очевидной, её надо принять, принять её результат, а потом исправить её. С этого момента нужно следовать правильному процессу. Потому что уже имеющийся результат изменить нельзя.

Моих родителей не связывала настоящая любовь. Было время, когда я считал себя, рождённого из их неправильных чувств, ошибкой. Теперь я понимаю, что путь к разрешению внутреннего противоречия лежит в ценности процесса.

Стереть прошлое невозможно. Изменить его тоже нельзя. И человеческие сердца, и время, и весь наш мир необратимы и конечны.

— Именно поэтому мы должны исправить ошибочные чувства. Мы должны доказать их, основываясь на правилах нынешнего мира.

Я медленно поднялся с лавочки, обернулся и протянул руку сидящей Нагисе.

— Поэтому, Нагиса…

— Д-да…

Как только Нагиса приняла мою руку, я потянул её вверх, заставляя встать, и вгляделся в её широкие красноватые глаза, расположенные примерно на голову ниже моих. Я ни за что не отвернусь. Эх, насколько же я проблемный человек. У нас должно было быть множество способов решить все проблемы гораздо легче, а я выбрал этот окольный маршрут.

И всё же, я обязан поступить именно так.

Потому что я уверен, что именно с такой непоколебимой решимостью «он» выбрал этот сложный и длинный процесс.

Ведь это и есть тот ответ, к которому ты пришёл после долгих размышлений? А, Сирасэ Сугуру, которого я не знаю.

— Я снова влюблюсь в тебя. Пожалуйста, дождись того момента, когда я смогу признаться тебе не в безосновательных чувствах, которые унаследовал от незнакомого прошлого «я», а в нынешних.

Кто может сказать, когда это случится? Никому не под силу ясно разделить чувства между собой. Я знаю, что мой ответ противоречив. Спустя долго время мне вспомнился вкус мяты. Одновременно сладкий и горький, очень противоречивый вкус. Я ненавидел его, но сейчас он кажется мне не таким уж плохим.

На какое-то время воцарилась тишина. Глаза Нагисы дрожали. Казалось, она может в любой момент расплакаться.

— Я думаю, это прекрасный ответ. Полностью в твоём духе, Сугуру-сэмпай. Если ты готов в нём поклясться, я с радостью дождусь тебя… Но я не думаю, что мои чувства ошибочны. Я не могу смотреть на мир так же, как ты…. Поэтому, позволить мне одну-единственную просьбу.

— Конечно. Если я смогу её выполнить.

Когда я кивнул, Нагиса смущённо опустила руки к подолу юбки и потерла пальцами друг об друга.

— Я хотела бы поскорее вступить с тобой в правильные отношения с соответствующим названием.

В настоящий момент наши чувства взаимны, но в то же время и нет. А-а, ну что за противоречие. Она не младшая сестра моей бывшей девушки. Мы не просто сэмпай и кохай. Но мы и не парочка. Эти особенные отношения, которые нельзя описать словами, принадлежат только нам. И всё-таки точнее всего их описывает…

— В таком случае… мы «кандидаты на парочку». Как тебе такой вариант?

Я знаю, что мои слова прозвучали довольно странно. Такие отношения полностью зависят от результата. Более того мой выбор слов может даже показаться нечестным. И всё же, поскольку мы дорожим процессом, для нас это самый драгоценный ответ.

— Кандидаты? Хи-хи-хи, ну да, это правда. Тогда… нам можно сделать вот это?

Нагиса переплела наши пальцы, как это делают парочки. Немного подумав, я медленно кивнул. Но мы не знали, с какой силой мне надо сжимать руку партнёра, поэтому сжимали их то слабее, то крепче, всё время чувствуя биение сердец друг друга.

Когда мы вернулись на ближайшую к нашим домам станцию, время ужина давно миновало. Нагиса ловко проверила оповещения о смартфоне одной рукой, и посмотрела на меня невинным взглядом.

— Похоже, сегодня на ужин было жаркое. Я уже в предвкушении.

— Ты уверена, что для тебя ещё что-то осталось. Минаги могла съесть всё.

— Сестра никогда не поступит так же, как я!

— А, то есть ты могла бы так поступить?..

Каждый раз, когда установленные через равные промежутки фонари освещали нас, мы могли видеть, что наши лица ярко-красные.

— Э… эм… Сугуру-сэмпай. Тебе правда необязательно провожать меня до дома.

— Но… я же волнуюсь.

Ах, мы ещё пока не встречаемся, но, видимо, оба испытываем эмоциональный подъем от того, что смогли высказать друг другу свои чувства. Причём провожаю я Нагису только для вида. На самом деле я просто хочу побыть с ней хотя бы на секунду подольше. Вот и всё.

— Я хорошо знаю эту дорогу и иногда хожу по ней даже в такое позднее время. Со мной всё будет в порядке.

— Никто не знает, что может случиться. Я не успокоюсь, пока не провожу тебя до дома.

Ну что это всё за фарс! Я просто не хочу отпускать её руку. И позволять ей отпустить тоже. Пространство между нашими пальцами давно заполнилось потом. Та же история с нашей откровенно медленной ходьбой. Мы оба думаем об одном и том же. Наши сердца стучат одинаково быстро.

Когда мы свернём направо у двухэтажного здания с круглой крышей, окажемся прямо у дома Нагисы. Наши шаги стали ещё медленнее, разговаривали мы всё меньше и меньше. Я хотел, чтобы это время продолжалось вечно.

Пусть Нагиса никуда не исчезнет, когда наши руки разделятся… Наши переплетённые пальцы уже как будто слились в одно целое, поэтому я очень робко и осторожно отпускал её руку

Я посмотрел вверх на дом семьи Токива. В одном из окон на втором этаже горел свет. Я знаю, это комната Минаги.

— Вот и всё, Нагиса, мы пришли…

И пусть мне сильно не хотелось с ней расставаться, я всё помахал той самой рукой, которую она только что сжимала. Тогда Нагиса, немного смущаясь, снова накрыла мои ладони своими. Они всё ещё были одинаково тёплыми. А потом…

— Я люблю тебя, Сугуру-сэмпай.

Опираясь на меня, она привстала на носочки и изо всех сил задирая лицо попыталась меня поцеловать. По телу пробежало чувство отторжения. А-а, вот опять оно. Чувствуя, как одеревенела спина, я ласково взял Нагису за плечи и мягко отодвинул её так, чтобы каблуки её ботинок снова встали на землю.

Если так подумать, скорее всего, эта реакция тоже последствие той игры. Наверное, в ней было какое-то правило, заставившее нас избегать поцелуев. Но я не стал опираться на эти размышления, а вернулся к разумным доводам.

— Для этого пока ещё рано.

— Знаю. Я просто шутила.

Нагиса наклонила голову, будто желая прислонить её к моей груди.

— Давай постараемся стать настоящей парочкой, Сугуру-сэмпай.

— Да, именно так, Нагиса.

Я собирался мягко положить руку ей на спину, но подумал, что для этого сейчас тоже рано, и остановился.

Вот так я сделал неправильный выбор.