Пять тридцать вечера. С окончания первого дня фестиваля Фуё прошло полчаса. Разумеется, первым вопросом на повестке заседания комитета была кража печатей.

— Итак, как я уже сообщала вам ранее, украдены были четыре печати. Классов 2-А, и 3-С, бейсбольного клуба и клуба настольных игр.

Я открыл книжку и посмотрел, каким воспоминаниям соответствуют украденные печати.

Класс 2-А это наш дом ужасов. Он соответствует моей «работе в комитете фестиваля вместе с Аогасимой Юно».

В классе 3-С проводится выставка научных публикаций. Там находились воспоминания Минаги об «Отношениях с Сирасэ Сугуру».

К клубу настольных игр, у которого я поспорил с Юхи, относятся его «Отношения с Токивой Минаги».

И наконец, печать бейсбольного клуба — это отложенные нами на потом «Воспоминания о фестивале Фуё», принадлежащие Нагисе.

— В основном печати пропали незаметно из-за слабого наблюдения за ними, но в одном случае, а именно в бейсбольном клубе, были явные проблемы.

По рассказам очевидцев, укравший печать выбил все девять панелей из девяти, затем, как было сказано, «в качестве приза» ударил спортсмена-администратора по лицу, и украл печать. Ну что это за абсурд.

— Благодаря свидетельствам членов клуба, виновник был опознан. Меры по решению этого вопросы уже запланированы, так что вам всем не стоит об этом беспокоиться. Однако мы не хотим, чтобы кто-то попытался подражать этим действиям, поэтому я прошу вас известить всех учеников о необходимости тщательного надзора за печатями. Переходим к следующему вопросу…

Мы с Аогасимой-сан одновременно вздохнули. Президент Фуюки уже известила нас о том, что решать этот вопрос должны были именно мы.

Аогасима-сан с крайне задумчивым видом открыла книжку и принялась водить пальцем по кружкам. Она уже собрала пять из шести печатей своего маршрута. Невозвращёнными остались только воспоминания обо мне.

— Айка… почему?.. — достигло моих ушей её тихое бормотание.

Печати украла наша одноклассница Куроива Айка.

Когда президент ещё до начала собрания сообщила нам об этом, мы не слишком удивились. Мотив для кражи печатей был только у участников «Гонки за воспоминаниями», а время кражи позволяло легко сократить список подозреваемых. Вечером я попытался связаться с Куроивой, но она не ответила.

Понять, почему Куроива решилась на силовые действия, было нетрудно. Ради Аогасимы-сан. Она хотела помешать другим участникам, чтобы Аогасима-сан не стала единственной проигравшей. Наверняка Аогасима-сан тоже это понимала. И, понимая, спрашивала «почему?».

— …Также прошу вас проглядеть выданные распечатки, касающиеся закрытия фестиваля и вечеринки после него. Начнём с выпуска шаров в небо. Приказ на перерезание нитей я отдам ровно в пять часов. На всякий случай займите свои позиции за пятнадцать минут до того.

Как только собрание завершилось, Аогасима-сан сразу же поднялась с места и забросила сумку на плечо.

— Аогасима-сан.

— Прости… Сегодня мне нужно уйти.

Будто сбегая от меня, Аогасима-сан повернулась ко мне спиной, неуверенной походкой дошла до двери, открыла её и скрылась в коридоре.

Видимо наблюдавшая за нами и забеспокоившаяся обо мне президент Фуюки подошла ближе, села прямо на длинный стол и, повернувшись ко мне вполоборота, беззаботно закинула ногу на ногу. И хотя опасная чёрточка её бедер слегка обнажилась, она не обращала на это никакого внимания. Что-то она очень уязвимой выглядит.

— Эй, Сирасэ-кун. Аогасима-кун как-то странно себя вела. Неужели та…

— Да. Куроива близкая подруга Аогасимы-сан.

— Вот как. Это всё усложняет, — задумчиво приложив руку ко лбу и посмотрев в потолок, проговорила президент Фуюки.

— И кстати, президент, у меня тоже сегодня возникли дела. Можно я уйду немного пораньше?

В дальнем уголке комнаты несколько членов комитета напряжённо работали с документами. Я чувствовал себя виноватым за то, что закрываю глаза на их трудности, но «Гонка за воспоминания» всё же была для меня намного важней.

— Да, я не против. Вы с Аогасимой-кун очень много помогали нам на этапе подготовки. Кроме того, вам ещё предстоит поймать воровку печатей.

— Насчёт поимки. Нам достаточно будет просто забрать у Куроивы печати и принести их тебе? — пристально посмотрев на президента, спросил я, так как она не давала нам чётких инструкций.

— Нет, этого мало. Приведите Куроиву-кун сюда завтра утром. Аогасиме-кун я это тоже скажу.

— Этого хватит?

— Да. Всем остальным займусь я. В конце концов, портить фестиваль, в подготовку которого все мы вкладывали сердце и душу, — это тяжкий грех. Я заставлю её как следует покаяться.

Крайне недовольная президент Фуюки резко поменяла ноги местами.

— Э… ну это как-то…

Президент внезапно сменила тему. Я так растерялся, что не смог её перебить.

— Разве это не естественно? Для начала я заставлю её извиниться и осознать свою ошибку. Затем она будет помогать нам с уборкой фестиваля. Потом я потребую от неё написать объяснительную, которая будет опубликована в школьной газете. О, и наконец, ей придётся тайно поработать на выборах в школьный совет.

Президент, по очереди загибая пальцы, увлечённо перечисляла наказания для Куроивы. Каждая раз, когда она называла новую выдумку, меня кололо острое чувство отвращения. Похоже, оно проявилось у меня на лице, и поэтому президент надменно склонила голову набок и посмотрела на меня сверху-вниз.

— Что такое? Ты чем-то недоволен?

— Какое у тебя… есть на это право?

Должно быть, в мой голос просочился гнев. Я не мог молча согласиться с предложением, в результате которого над моей подругой будут несправедливо издеваться. Президент удивлённо посмотрела мне в глаза, будто спрашивая «а что тут не так»?

— Президент Фуюки. Принимать решения в организации надо путём правильного процесса.

— И?

Президент прочистила горла и вдруг посмотрела на меня таким взглядом, словно чего-то ждала.

— Да, всем очевидно, что Куроива поступила неправильно. Её действия невозможно оправдать никакими, даже самыми изощрёнными аргументами. Но ни у президента школьного совета, ни у председателя комитета фестиваля нет права назначать наказания. Если ты действительно хочешь её осудить, тебе следует доложить об этом деле учителям и следовать их решению , — собравшись с духом, я спокойным, отстранённым голосом облёк свою логику в слова.

Чувствуя на себе мой твёрдый взгляд, президент Фуюки довольно улыбнулась.

— Прости, что испытывала тебя, Сирасэ-кун. Я вижу всё по твоим глазам. Похоже, Куроива-кун, не настолько плоха, как я о ней думала. Значит, у неё была какая-то причина для такого поступка, да?

— Э?..

Внезапно президент Фуюки мягко положила ладонь на мою трясущуюся голову. Я не чувствовал в этом жесте никакого особого смысла, но ощущал на себе её любящий взгляд.

— Сирасэ-кун, если я могу для тебя что-то сделать, только скажи. Я с радостью помогу тебе всеми своими силами. Особенно потому, что нечто загнало Куроиву-кун в угол. В конце концов, я не только председатель комитета фестиваля, а прежде всего президент школьного совета — друг всех учеников школы.

Президент Фуюки торжественно изогнула губы в бесстрашной, полной надёжности улыбке. Она будто бы говорила, что для неё нет ничего невозможного. А, теперь мне всё ясно. Она и правда подходит на роль президента школьного совета.

— Большое спасибо… Когда придёт время, я обращусь к тебе за помощью.

Я не могу рассказать президенту о наших обстоятельствах. Но я рад её чувствам. Поднявшись со стула, я глубоко поклонился, чтобы выразить уважение президенту нашего школьного совета.

— Хорошо. Тогда можешь идти. Тебя ведь кое-кто ждёт, не так ли? Я сегодня в обед видела вас. Очень рада, что ты так хорошо ладишь со своей милой девушкой.

Президент довольно приподняла мизинец и легонько ткнула меня им в локоть. Ты из какой эпохи пришла? И кроме того, если уж быть точным, Нагиса пока не моя девушка.

— Правда, я была абсолютно уверена, что ты в отношениях с Аогасимой-кун.

— А… так это выглядело?..

Я не мог ни подтвердить, ни опровергнуть эти слова. Я потерял воспоминания, и в моём сердце остался только их результат. И в ответ на замечание президента Фуюки этот результат громко забился у меня в груди.

— Фестиваль ещё продолжается. Постарайся не слишком увлекаться, Сирасэ-кун.

— Тебе тоже стоит хорошенько отдохнуть, президент, а то ещё в обморок свалишься.

— Ха. Ха. Ха. Я ничего не слышала.

***Смесь виноградного сока с дынной газировкой шумно поднялась по трубочке в рот Нагисы.

— …Вот такой у меня план. Без твоей помощи не обойтись. Могу я на тебя рассчитывать? — закончил объяснения я.

Мы находились в местном семейном ресторанчике и обсуждали план по противодействию Акикусе Юхи. Из кражи печатей Куроивой самые драгоценные для него воспоминания о Минаги не достались никому из нас. И даже если я заберу другие эпизоды его памяти, Юхи, скорее всего, не согласится на обмен.

Проще говоря, мне нужно проставить печать клуба настольных игр раньше Юхи.

Для этого нужно сначала вернуть украденную печать. Куроива ведь не собирается стирать целых четыре воспоминания других людей… по крайней мере, мне хочется в это верить. Её цель только затягивание игры, чтобы Аогасима-сан не проиграла. Наверное, она попытается за это время убедить упрямую подругу, но… я не уверен, что после настолько шокирующих событий Аогасима-сан станет её слушать.

— Положись на меня, Сугуру-сэмпай! Я окажу тебе всю возможную поддержку. В конце концов, я же твоя верная жена!

— Спасибо. Очень благодарен. Но мы не женаты.

— Да, действительно. Пока не женаты.

— Ты так говоришь, будто мы уже планируем свадьбу.

Вообще-то мы даже ещё не встречаемся. Но мне всё равно нравится этот разговор.

— У меня в голове будущее уже чётко расписано. Ты окончишь университет и станешь чиновником, и я тоже… хорошенько устроюсь в каком-нибудь хорошеньком месте.

— Самая важная часть расписана совсем не четко.

Что у тебя вообще с планами на будущее? Это не тот вопрос, в ответ на который надо застенчиво хихикать!

— Ой, кстати. Ты же всё-таки сэмпай, а значит поступишь в университет и выйдешь в общество на год раньше меня. Что если незаметно для меня рядом с тобой возникнет какая-то привлекательная женщина… Это проблема.

— Ну, наверное, это возможно.

— У-у-у, — раздосадовано замычала Нагиса и ткнула пальцами в виски, словно о чём-то задумавшись.

Тык-тык-тык. Нагиса наклонилась вперёд, будто ожидая прозрения.

— О, Сугуру-сэмпай! Не мог ли бы ты ради меня… пропустить год?

— А, ясно, в таком случае нам не надо будет разлучаться… Ты что, конечно же, нет.

На стол перед довольно хихикающей Нагисой опустили совершенно круглый гамбургер. В ту же секунду её глаза зажглись и она схватилась на вилку с ножом.

— Слушай, Нагиса, помнишь ты в тот раз говорила… ну, о желании единолично владеть прошлым и будущим?

— Э-хе-хе, я уже немного обдумала свои слова. Тяжело прозвучали, да?

Я молча помотал головой. Не такими уж они были тяжёлыми.

— Тогда что ты думаешь обо мне и Минаги? Тебя это беспокоит?..

— Ну…

Погрузившись в размышления, Нагиса разрезала гамбургер и переложила вилку в правую руку.

— Да, каждый раз, когда мне приходят мысли о вас, я чувствую зависть. Но я люблю нынешнего тебя, пережившего это прошлое, и я люблю сестру.

Смущённое лицо Нагисы навсегда запечатлелось у меня в глазах. Её слова проникали мне сердце и приносили тепло. Должно быть, это и есть тот правильный ответ, который я искал. Я рад, что услышал его от Нагисы.

— Но… — тихо пробормотала она, — Мне очень тревожно. Мне страшно. Я и сама понимаю, что веду себя очень эгоистично, особенно в последнее время. Именно поэтому я боюсь, что однажды ты меня возненавидишь.

Я вновь увидел то мрачное выражение лица, какое было у неё на крыше. Почему у тебя такое лицо? Кто тебя до такого довёл? Впрочем, это очевидно.

— Я не могу возненавидеть тебя. Пожалуйста, Нагиса, расскажи, что тебе нашептал Купидон?

— Это случилось сразу после того, как ты ушёл на патруль. Я вдруг наткнулась на торговый ларёк, которым управлял Купидон-сан… И тогда он спросил: верю ли я, что ты будешь любить меня вечно?..

— Любить вечно… да?

Об этом же говорил на летних каникулах, когда вторгся ко мне в комнату.

— Я не смогла кивнуть. Дело не в том, что я не верю тебе…. Но я же знаю… что чувства однажды изменятся.

Любовь сверкает, как фейерверки, и так же быстро исчезает. Нагисе это известно. Мы с Минаги встречались два года. Я ещё не вернул себе те воспоминания, но уверен, что мы с ней неплохо ладили. И всё равно мы расстались.

— Да… ты права. Поэтому мы должны прикладывать усилия для того, чтобы любовь стала вечной.

Сорвавшиеся с моих губ слова — это существующая внутри меня истина. Я не знаю, из какого ящика памяти они пришли. Должно быть, в этом виновата потеря воспоминаний.

— Я думаю, ты прав, Сугуру-сэмпай. Но… как это сделать?

Нагиса понуро опустила голову. Мне потребовалось несколько секунд для того, чтобы уяснить смысл вопроса. И в это же время глядевшая себе на колени Нагиса роняла отдельные слова:

— Любовь… чувства… люди… всё изменяется. Я это понимаю. Я месяц назад и я нынешняя — два совершенно разных человека. Но тогда… как мне любить кого-то вечно? Как сделать так, чтобы он никогда не возненавидел меня?

Под конец фразы она вскинула голову и пронзила меня серьёзным, не терпящим промедления взглядом.

— Ну…

Я не находил слов для ответа.

Говорить об идеалах и трудно, и легко. А вот воплотить идеалы в реальности только очень трудно.

Какие конкретно усилия нужны для того, чтобы сделать любовь вечной?

— Ну… — ещё раз сотряс воздух я.

Но продолжение не появилось само собой. Я ещё не знаю ответа на этот вопрос. Пустая идеализация вроде «Я с самого начала собирался подумать об этом вместе с тобой» Нагисе не нужна. Поэтому я не смог ей ответить.

— Пожалуйста, выслушай меня, Сугуру-сэмпай. Внутри меня есть нехорошее чувство. Оно болезненно колет грудь.

Нагиса с действительно болезненным видом скривила брови и приложила руки к груди.

— Когда ты проводишь время с Аогасимой-сэмпай… нет, когда я только представляю вас вместе… когда она только смотрит на тебя своими красивыми глазами, всё моё тело сжимается.

Дыхание Нагисы стало поверхностным. Казалось, она вот-вот заплачет.

— Это чувство нельзя описать простым и понятным словом «ревность». Я в этом уверена.

И причина этого чувства во мне.

Любовь без процесса. Отношения с Аогасимой Юно. Процесс, построенный на неустойчивом фундаменте, наверняка обрушится. Я должен построить новый фундамент. Я поклялся об этом Нагисе. И всё же это лишь идеал, я не смог его воплотить.

— Я понимаю, что ты беспокоишься, Нагиса.

Сейчас я весь половинчатый. Мои воспоминания исчезли, а чувство к Аогасиме-сан осталось. Сейчас я даже не понимаю, почему люблю Аогасиму-сан. Внутри меня сплошной бардак.

В таком состоянии я не могу быть с Нагисой. Мы не в том положении, чтобы беззаботно обсуждать планы на будущее.

«Может быть, нам разорвать отношения «кандидатов на парочку»?» — пришли мне на ум слишком уж правильные слова, и я тут же проглотил их, понимая, что они станут абсолютно непоправимой ошибкой.

— Но это нормально. Пусть будет так. Потому что твоё чувство естественно.

Вместо них я начал говорить красивые фразы, которые, разумеется, не решат проблемы.

— Скажу тебе честно, я даже немного обрадовался, что ты ревнуешь меня.

Удовлетворится ли ими Нагиса? Смогут ли они избавить её от тревог?

— Во всём виноват только я. Это я заставляю тебя беспокоиться. Поэтому тебе не стоит волноваться о том, что я тебя возненавижу.

А-а, насколько же пусты мои фразы. Я и сам понимаю, что не отвечаю на вопрос, но никаких других слов на ум не приходит. Где я научился так говорить? Это очевидно. Я не помню моих отношений с Минаги, но их опыт живёт внутри меня.

Я не вижу глаз, лица, сердца Нагисы. Я не могу посмотреть туда. Мой взгляд упирается в нарезанный ровными кусочками гамбургер.

— Тогда я буду очень-очень-очень ревновать. Тебя это устроит?

Нагиса тоже не смотрела на меня. Её горло лишь воспроизводило самые уместные в нынешней обстановке, наиболее безопасные слова.

— Да, разумеется.

— А можно мне ещё для избавления от чрезмерных тревог украсть твои воспоминания? Можно мне заглянуть в них и узнать то, чего я о тебе не знаю?

Это очень страшная, но милая, и всё же страшная просьба. Натянуто улыбнувшись, я ответил:

— Не пори чушь. Не надо усложнять ситуацию ещё… О!

Внезапно меня настигло озарение.

Точки соединялись. После каждой мысленной перепроверки моё сердце стучало всё быстрей и быстрее.

— Эй, Сугуру-сэмпай? Что случилось?

Шесть печатей соответствуют шести эпизодам воспоминаний. Пять победителей. Кража и обмен воспоминаниями.

В голове у меня начала формировать стратегия на «Гонку за воспоминаниями». Вот оно как, всё правильно. Никаких глупых и нечестных правил нет. Все правила были нужны.

Условие победы: «Собрать все печать своего маршрута».

А ещё в этой игре можно «красть» и «обмениваться» воспоминаниями.

Если соединить все эти правила… становится очевидным способ пройти игру, не потеряв ни одного воспоминания.

— Он есть. Есть! Теперь…

Этот способ бесконечно прост. Мне нужна только помощь Нагисы. Когда нам обоим останется собрать по одной печати, нам нужно украсть воспоминания друг друга, как это сделал Юхи. Я получу одно воспоминание Нагисы, а она моё. Все воспоминания будут собраны, а маршруты ещё не завершены. Тогда Аогасиме-сан не нужно будет проигрывать.

— Эй, ты меня слышишь?! Сугуру-сэмпай!

— А, э… прости. Видишь ли, Нагиса…

Я уже собирался триумфально рассказать о только что завершённом плане, но инстинктивно остановился.

«Пойдём от обратного, Нагиса. Если бы я попытался остановить Аогасиму-сан, ты бы рассердилась?»

«Не знаю…»

Недавнее болезненное выражение лица Нагисы и то, которое было у неё в тот раз, наложились друг на друга у меня в голове.

— А, нет, ничего…

Озадаченная моим подозрительным поведением, Нагиса склонила голову набок. Повинуясь законам физики, красная ленточка легонько покачнулась.

В одно мгновение сидевшая напротив меня девушка показалась мне очень далёкой. Стол расширился. Неужели нас разделяла такая дистанция?

***Ещё мокрый после принятия душа большой палец растерянно замер. Ответа от Куроивы до сих пор не пришло. Послать ей ещё одно сообщение или позвонить? Или вообще стоит оставить этот вопрос Аогасиме-сан? Ровно в тот момент, когда я закончил размышлять над дальнейшими действиями, экран смартфона зажёгся. Мне кто-то звонил. Это была… Минаги. Что там у неё случилось? Как только я нажал кнопку «ответить», первой раздавшимся из динамика словом было «Прости»…

— Юхи мне всё рассказал. Прости меня, пожалуйста, Сугуру. Я не досмотрела за ним.

— А, ну, всё в порядке… Хотя нет, не в порядке, но я как-нибудь справлюсь. Но я слегка удивлён, что он не стал от тебя ничего скрывать.

В конце концов я не стал рассказывать Минаги о планах Юхи. Да угрожал ему разоблачением, но оно ничего бы не изменило, и кроме того, я не знал всех его обстоятельств. Именно поэтому я решил промолчать и, конечно же, не ожидал, что он признается во всём сам.

— Ну… похоже, он много о чём подумал. Я хорошенька его отругала. Сказала, что красть чужое — нельзя!

— По-моему, суть вопроса слегка в другом…

— Просто… я ещё не вспомнила о том, как мы с тобой встречались, я могу говорить только с точки зрения посторонней.

Если Юхи обдумает своё поведение и раскается, всё станет намного проще… но лучше на это не рассчитывать.

— А кстати, тебе удалось потом другие печати проставить?

— Ну так, более-менее. Нам с Юхи осталось собрать по два эпизода каждому. А, да, что там с возвращением украденных печатей? Мы с Юхи оба пострадавшие всё-таки.

— Не знаю… Но Куроива точно не злодейка. Думаю, всё образуется.

Одновременно с тем, как я дал вот такой, ничего не обещающий ответ, из динамика донёсся голос Нагисы:

— Ванная свободна!

— О, кажется, твоя девушка только что вышла из ванной.

— Эта информация мне не нужна. К тому же, она пока не моя девушка.

— О, придумала, давай я переключу звонок в видеорежим и покажу тебе ещё не высушившую волосы Нагису. Возможно, ты увидишь много открытой кожи. Ты, конечно же, в предвкушении?

— Сказал же, не надо.

— Ты всё равно когда-нибудь увидишь её такой, почему бы и не сейчас?

— Ч-ч-че… Т-так же нельзя!

Почти представив себе картинку, я в быстро замахал головой. Минаги посмеялась над моей паникой.

— Думаю… как-то так мы себя и вели.

— Скорее всего. Слова сами собой появляются.

Сейчас мы не помним наших отношений, только осознаём, что раньше были парочкой. И всё равно моё сердце чувствует, что Минаги очень мне дорога. Моя душа говорит, что если я не верну воспоминания о ней, быть беде.

— Слушай, Сугуру. Можно… я сейчас задам странный вопрос? Можно ведь, правда? Сейчас наши воспоминания ещё исправлены… поэтому я бы хотела, чтобы ты честно сказал… что ты обо мне думаешь?

Сейчас у нас есть только результат: я встречался с Минаги два года. Похоже, ей очень хотелось узнать, какие чувства я испытываю к ней в итоге.

— И правда неожиданный вопрос. Ну… ты и сейчас очень дорога мне. Разумеется, без романтических чувств. Но… да, сейчас я немного боюсь тебя. У тебя всегда такое лицо, будто ты видишь всё насквозь. Ты хорошо подбираешь слова и поступки, чтобы управлять ситуацией. Я до сих пор ощущаю напряжение.

Думаю, когда мы встречались, я не чувствовал ничего подобного. Потому что накопленные нами воспоминания маскировали эти ощущения.

— А-ха-ха, ясненько-ясненько, я значит страшная. Спасибо за ответ. Да, мне стоит над этим поразмыслить.

— Только не увлекайся. И кстати, теперь твоя очередь. Что ты обо мне думаешь?

На секунду воцарилась полная тишина. Наверное, мне не стоило об этом спрашивать. Хотя нет, я просто вернул Минаги её же вопрос.

Когда я уже начал немного волноваться, из динамика послышался неуверенный вздох.

— Мои воспоминания о тебе начинаются с того момента, как мы расстались у тории. Мне было очень грустно и одиноко. Я сожалела о случившемся…

Сейчас мы не знаем даже того, почему мы расстались. Это был результат ссоры или переговоров? Кто принял окончательное решение? Я или Минаги?

— Я плакал. Даже рыдал…

— Интересно, почему мы расстались? Хотя нет, я понимаю. Потому что это было правильное решение. Не думаю, что у нас что-нибудь получится, реши мы сейчас начать всё заново. Наверняка мы осознали это уже тогда, несмотря на груз воспоминаний на плечах.

Я тоже так думаю. Если стянуть красивую вуаль воспоминаний, то под ней обнаружится на удивление много чего некрасивого.

Именно поэтому так важен процесс. Насколько бы одинаковым ни выглядел результат, вкусом их наделяет процесс. Но, возможно, как раз поэтому есть и такие люди, которые считают его ненужным.

— Разумеется, я не могу простить кражу воспоминаний. Но… кое-что мы смогли понять только благодаря тому, что лишились их, — пробормотал я и вдруг осознал… — А кстати, Минаги. Я смотрю, тебе нравится вызывать ревность у Юхи.

Мне вспомнился наш разговор в кафе класса Нагисы. В тот момент мне казалось, что мы с Минаги увлеклись воспоминаниями и она просто подшучивает надо мной, поэтому я и не обратил внимания на её поведение. Но сейчас я понимаю, что это не так.

— А… хе-хе… Ну да. Я и правда безнадёжна.

И вот опять Минаги устало вздохнула. Похоже, её мучают какие-то мысли.

— Что у тебя случилось?

— Ты знаешь, Юхи милый. Он любит меня. Он смелый и пытается покрасоваться. Но меня кое-что беспокоит. Люблю ли я его на самом деле?

— О чём ты вообще? У вас всё в порядке. По-моему, вы отлично друг с другом ладите.

— Да, но… всё это началось с моей ошибки. Как я только что говорила, я сожалела о разрыве с тобой. Меня тянул груз воспоминаний о тебе, и чтобы забыть их, я начала встречаться с Юхи.

Мне вспомнилось полное ревности лицо Юхи. А, должно быть, он тоже это осознал. Вот почему он настолько враждебен ко мне.

— Поэтому я до сих пор раздумываю, не стал ли он только средством для избавления от одиночества. Я не уверена в собственных чувствах. Поэтому я и согласилась участвовать в «Гонке за воспоминаниями». Мне не нужны чувства других людей, я хочу узнать только свои.

По-моему, Минаги просто надумывает. Но в какой-то мере, её ситуация похожа на мою. Поэтому я сказал ей те же слова, что и когда-то Нагисе:

— Если ты осознала ошибку, тебе нужно просто следовать правильному процессу в дальнейшем. Я уверен, ты уже ему следуешь. Так кто всё у тебя будет в порядке.

Правда, мне самому это пока не удаётся.

— Хи-хи-хи, очень рада это слышать… А вот маленький подарок от меня в благодарность.

Звонок внезапно переключился в видеорежим. Но поток шёл с камеры на задней панели. На экране отобразилась комната Минаги: мини-столик и ковёр под ним. Затем камера сразу же повернулась к двери и показала мне… одетую в ночнушку Нагису.

— Эй, Нагиса, так нельзя. Тебе нужно полностью просушить волосы.

— Ну да, но ты же обещала меня выслушать! Мы собирались поговорить о воспоминаниях!

— Да-да, я всё помню, девичий разговор.

— Только вернувшиеся воспоминания такие яркие!.. А кстати, сестра, ты зачем на меня камеру направляешь?

— Ну, видишь ли…

Я поспешно оборвал звонок.

Ну серьёзно, что она вообще творит.

В груди закололо. Но не от ускорившегося сердцебиения. Это было смутная и сахарная, похожая на сладкую вату, пульсация. Так сильно отличающийся от привычного образ Нагисы навсегда запечатлелся у меня в глазах.

***Двенадцатое сентября, воскресенье. Надевая обувь у выхода, я перечитал сообщение Аогасимы-сан.

«Айка обещала прийти».

Сообщение пришло вчера вечером, сразу после того, как я закончил разговаривать с Минаги. Аогасима-сан написала, что Куроива придёт в зал заседаний к восьми часам, но никаких деталей они не обговаривали. Я тоже собрался прийти в школу к этому времени.

К слову, Куроива уже завершила свой маршрут. Аогасиме-сан осталось собрать только один эпизод — воспоминания обо мне. Так как после кражи печатей комитет оказался завален работой, я не успел добраться до трёх печатей. Один из соответствующих им эпизодов — воспоминания о Минаги — украл Юхи, а воспоминания об Аогасиме-сан — Куроива. Нагисе не хватало ещё двух печатей, одна из которых — «Воспоминания о фестивале Фуё» — так же входила в число украденных.

«Впрочем, если Куроива готова сдаться, то украденные печати мы вернём», — с оптимизмом подумал я и постучал ботинком по порожку.

«Сирасэ-кун, ты уже вышел из дома?»

«Сейчас выхожу», — ответил я на только что пришедшее сообщение и, как обычно, открыл дверь на улицу…

— Доброе утро, Сирасэ-кун.

— Чего?..

В глазах отразилась фигура Аогасимы-сан, отчего я на некоторое время застыл.

— Э… ну… Ты почему в таком месте стоишь?

— Это не просто «такое место». Это твой драгоценный дом.

— Нет, я не это имел в виду.

— Мне… не стоило сюда приходить?

Аогасима-сан спрятала сумку за спиной и склонив голову набок несколько раз моргнула. Я немедленно отвёл взгляд и дал очевидный ответ:

— Ну… да. Я же отверг тебя.

Вчера вечером я пролистал историю сообщений с Аогасимой-сан. В начавшейся с «будем дружить» в день признания переписке постепенно проявлялось всё больше лёгкой, но заметной близости… А потом с какого-то дня остались только деловые сообщения.

По этим сообщениям я не мог понять, до какого этапа дошли наши отношения. Но, по крайней мере, парочкой мы не были. Затем я в какой-то момент очаровался Нагисой и выбрал её.

— Да, это так… Но ты ведь не станешь игнорировать подругу, которая пришла тебя встретить?

Немного неловко, и всё же решительно Аогасима-сан встала рядом со мной. Так, будто бы утверждала, что это её естественная позиция.

— Как ты вообще узнала мой адрес? Ты когда-нибудь ко мне приходила? — двинувшись в путь спросил я и сразу же осознал, что задал глупый вопрос.

Даже если бы такое когда-то было, воспоминания Аогасимы-сан о тех событиях исчезли. Однако она ни секунды не сомневаясь ответила:

— Если судить по дневнику… я никогда не приходила к тебе.

— А, ясно. У тебя был дневник.

Значит, вчера на крыше она читала свои записи о прошлом. Запасные воспоминания, в которых, видимо, были детально описаны грустные события, подтолкнувшие её к решению забыть обо мне.

— Я записала туда много своих чувств к тебе.

— Ясно… Тогда скажи, Аогасима-сан… какие у нас были отношения?

Подул холодный ветер. Прижавшая рукой ленточку Аогасима-сан замолчала. Молчание длилось какое-то время…

— Если я скажу, что мы встречались… ты мне поверишь?

— …Нет.

— Что я поддавшись настроению, один раз тебя поцеловала?

— ……Нет.

— Что мы однажды держались за руки?

— …………Нет.

— Тогда не задавай мне таких вопросов.

Аогасима-сан обиженно отвернулась. Глядя на её покрасневшие уши, я прислушался к собственному сердцебиению. Сердце стучало часто. Я представил… как держу её за руку… как мы с ней целуемся. Я представил всё это. И этого было достаточно, чтобы мои чувства к ней взбурлили, готовясь излиться наружу. Я поспешно накрыл их крышкой.

— Прости… И всё же, как ты узнала мой адрес?

— Ты внимательно смотрел историю сообщений, Сирасэ-кун? Ты сам написал свой адрес, чтобы мы отправили на него купленные онлайн материалы для фестиваля.

— А, да, было такое. Но знать адрес и действительно прийти — это всё-таки очень разные вещи. Тебе что-то было нужно?

— Ну… — голосом эгоистичного ребёнка протянула Аогасима-сан, — я же скоро забуду о тебе. Я уже забыла. Но после окончания игры исчезнут даже мои чувства. Поэтому мне захотелось хоть немного в последний раз побыть с тобой.

— Ну, тогда…

Аогасима-сан не собиралась скрывать любви ко мне. Поэтому я должен был во что бы то ни стало скрыть свои чувства к ней. Если она узнает о них, то никогда не откажется от меня.

В конечном счёте, эгоист здесь я.

Я не хочу, чтобы воспоминания Аогасимы-сан исчезли. Но я хочу, чтобы она отказалась от меня. Невообразимая безответственность. Но таковы мои чувства, таков правильный процесс и этого же хочет Куроива.

«Тебе не нужно ничего забывать», — подумал было сказать я.

Вчера в результате озарения я придумал план, как пройти «Гонку за воспоминаниями». Возможно, когда Аогасима-сан узнаёт о нём, её решение тоже изменится. Если на неё не будет давить «необходимость кому-то лишиться воспоминаний», то вполне может быть, что она согласится со мной.

Однако мне вспомнилось лицо Нагисы, и я не смог ничего сказать.

Ужасное противоречие.

Что мне с ним делать? Ответа я не нашёл и, потому решил понемногу перевести разговор на главную тему.

— А кстати, спасибо, что помогла договориться с Куроивой.

— А?.. Не за что, — как-то неудовлетворенно ответила Аогасима-сан.

Значит, у неё всё ещё остаются какие-то сомнения?

— Вы что, поругались?

— Нет, не поругались. Мы говорили только по делу… Но я перестала понимать, о чём думает Айка.

— Что значит «о чём»? Куроива сделала это ради те…

— СИ-РА-СЭ!

Будто специально заглушая мои слова, по утреннему городу эхом прокатился полный энергии крик. На сцену вышел мальчишка с избытком физической силы — Акикуса Юхи. Ах да, мы же сейчас в окрестностях дома Минаги…

Когда я, качая головой, обернулся, Юхи уже был совсем близко. Плохо дело! В тот момент, когда я уже почти принял защитную стойку, он со всей силы толкнул меня на землю, и я чуть не упал… но Аогасима-сан быстро схватила меня за руку и помогла устоять на ногах.

— Т-ты в порядке?

— С-спасибо. Ты мне жизнь спасла.

Осознав, что мы держимся за руки, я собирался тут же смахнуть Аогасиму-сан, но подумал, что будет слишком грубо поступать так после благодарности за спасение, и в конечном счете лишь глупо уставился на наши руки. Я в опасности.

— Хе-хе-хе, Сирасэ, ты изменяешь своей девушке?!

— К-к-конечно нет! О…очевидно же это был форс-мажор! Эй, не вздумай меня снимать!

Я поспешно отпустил руку Аогасимы-сан и принялся всерьёз гоняться за убегающим Юхи. Благодаря разнице в росте и длине рук, мне кое-как удалось заставить Юхи стереть скандальное фото.

В конце концов, мы, тяжело дыша, направились к станции с Аогасимой-сан между нами.

— И вообще, Сирасэ! У тебя же есть Нагиса, что ж ты всё время с другими девушкой проводишь? Что с этой! Что с той р-р-развратной женщиной с хвостиком!

— Развратная женщина… — задумчиво повторила Аогасима-сан.

Похоже, слова Юхи её чем-то зацепили.

— Что я могу с этим сделать, соотношение полов среди моих друзей ужасно неравное.

— Тогда побольше общайся с парнями, чтобы Нагисе было спокойнее.

— Не требуй от меня невозможного..

— Просто Сирасэ-кун одиночка, — вставила какую-то странную фразу Аогасима-сан.

Похоже, что ей и сейчас известно, что я склонен к одиночеству. Хотелось бы, чтобы она об этом забыла.

— Ха, похоже на правду. А кстати… эм… Аогасима… сан? Я так понимаю, ты любишь Сирасэ?

Вау, а этот мальчишка умеет внезапно ронять словесные бомбы. Этим он немного напоминает Сакуму. Однако Аогасима-сан, ничуть не растерявшись, спокойно ответила:

— Да. Поэтому меня вполне устроит, если всё начнётся с неверности. И, пожалуйста, отправь мне ту фотографию.

— Легче лёгкого. Я сделал вид, что удалил его, но на самом деле загрузил копию в облако.

— Эй, ну-ка стой. Ты её не удалил? Какая ещё копия в облаке? Брось.

— Потом я покажу эту фотографию той девушке.

— Отличная мысль! Неоспоримое доказательство! Хо-хо, тогда даже Сирасэ будет загнан в угол.

— Эй, Юхи, хватит пытаться рассорить меня с Нагисой!

— Да я в общем-то и не собирался. Но просто не хочу видеть тебя своим родственником, если ж-ж-женюсь на Минаги-сан.

— Лучше не говори таких вещей, когда так краснее…

Впрочем, я понимаю, что говорить о свадьбе уже сейчас до смерти стыдно.

— Не волнуйся, Сирасэ-кун. Всё это шутки. Я хорошо понимаю, что помеха здесь… я, — тихо пробормотала Аогасима-сан, глядя в небо так, будто ей там что-то привиделось.

Юхи молча хлопнул меня по плечу со спины. Но я не смог ничего сказать.

Когда мы вышли из поезда, назначенный срок уже подходил.

— Простите, мне надо спешить.

Аогасима-сан хотела убежать в школу одна. Я уже собирался догнать её, но…

— Тебе не нужно туда идти, Сирасэ-кун. Это дело между мной и Айкой, — остановила меня она, и быстро ушла.

Оставшись одни, мы с Юхи какое-то время разглядывали друг друга. Мы оба не понимали как нам вести себя и как держаться при разговоре?

— А кстати, Юхи, что это за совпадение? Мы, конечно, живём недалеко друг от друга, но я не ожидал встретить тебя в это время.

— Чего? Разумеется, я тебя поджидал. Потому что хочу объявить тебе войну, — пронзил меня недовольным взглядом мальчишка.

Как я и думал, он ни капельки не раскаялся.

— Вот как? Ну и зачем ты украл мои воспоминания?

— С чего это я буду тебе отвечать?

— Тебе правда было это необходимо?

— Да… Я получу и твои воспоминания, и свои. Иначе мне не достичь цели.

На мгновение выражение лица Юхи стало очень болезненным. При встрече мне показалось, что он полон энергии, но если присмотреться, в его лице не чувствуется оживлённости. Наверное, это нехватка сна. Впрочем, если я скажу, что беспокоюсь за него, это приведёт к противоположному эффекту.

В конце концов, я решил продолжить разговор об игре.

— Ты ведь не вернёшь мне воспоминания, даже когда достигнешь цели?

— Само собой не верну. Я не хочу, чтобы ты помнил о Минаги-сан.

— Но она же тебя вчера отругала за кражу.

— А?.. Откуда ты это знаешь?

— Поговорил с ней по телефону.

— Перестань…

Недовольство Юхи продолжила расти. Но той, кто могла бы отчитать его, не было рядом.

— А кстати, почему ты не с Минаги?

— Она сказала, что задержится из-за каких-то дел. Мне очень жаль, но с любимой бывшей ты не встретишься.

— Ты что несёшь, какой ещё «любимой»? Ты нападаешь на меня ещё больше, чем вчера.

Похоже, мои фразы сильно задели Юхи и он сорвался. Подскочив ближе, он схватил меня за воротник и притянул ниже.

— Само собой!

Его голос дрожал.

— Кому вообще понравится слышать о том, что его девушка звонит своему бывшему?!

А-а… Ко мне вдруг пришло понимание. Поведение Юхи… естественно.

Я просто этого не осознавал. Даже не думал об этом. К тому же, сейчас он не помнит своих отношений с Минаги. Наоборот… у него есть мои воспоминания о ней.

— Прости… Ты прав. Я был неделикатным.

Юхи отпустил меня, низко наклонил голову и с напряжённым, полным запутанных чувств выражением на лице неуверенно заговорил:

— Я… люблю Минаги-сан. Но, когда мои воспоминания о ней исчезли, внутри меня осталось ужасно тяжелое чувство… Как будто мы с Минаги-сан… пока ещё не настоящая пара.

— Это не так, — безо всяких на то оснований возразил я.

Вчера Минаги мучилась похожими размышлениями.

Если накопление воспоминаний имеет определённый смысл, то правдив ли в конечном счёте результат, оставшийся после их исчезновения?

— Сирасэ Сугуру. Я вызываю тебя на бой. Победив тебя, я стану равным Минаги-сан.

— Хорошо. Я принимаю твой вызов.

— Уверен, Сирасэ? Я обязательно попаду в клуб настольных игр раньше тебя и проставлю печать. Пусть даже ты станешь совсем другим Сирасэ Сугуру, мне всё равно. Отвечать я за это не буду. Тебя всё устраивает?

Ответить «Да, устраивает» я, конечно же, не могу. Но…

— Ага, вперёд!

Я не мог свести взгляда с его серьёзных глаз.

— Так всё и будет! Никаких жалоб и сожалений, ясно?

Юхи так и собирался пройти за ворота школы вместе со мной, но…

— Прошу прощения, гостям пока ещё нельзя заходить.

…был остановлен дежурным.

— З-запомни это, Сирасэ! — глядя, как я ухожу к школе, крикнул мне вслед Юхи.

Кто б мог подумать, что в наше время есть люди, бросающиеся такими фразами.

Я обернулся и, намеренно изобразив надменность, ответил:

— Ага, если получится.

У нас недавно украли воспоминания, так что никому не известно, что ещё такого может случиться. Поэтому утверждать, что я никогда не забуду о вызове, невозможно.

Похоже, мой шутливый ответ понравился Акикусе Юхи.

— Ха-ха, и что это значит? — беззаботно рассмеялся он.

***Добравшись до крепости исполнительного комитета фестиваля Фуё, она же первый зал заседаний, я увидел что члены комитета по какой-то причине выстроились рядком в коридоре. Что здесь происходит? Я обратился к ближайшей ученице:

— Доброе утро. Эм… зал что, закрыт?

— А, нет, но… — замялась она, будто ей было сложно о чём-то говорить, и три раза коротко постучала в дверь.

Дверь мгновенно открылась, и из-за неё выглянула президент Фуюки.

— О, пришёл, наконец, Сирасэ-кун? Ты вовремя, побоище только что началось, — шёпотом, едва шевеля губами, пригласила меня обессиленная президент, под безжизненными глазами которой виднелись густо-синие круги.

Закрыв дверь, я прислонился к ней рядом с президентом.

На большом столе во главе зала стоял ряд пустых банок из-под энергетических напитков. Так, насколько я понимаю, кое-кто работал тут всю ночь. Я обратил на президента укоряющий взгляд, в ответ на что она вскинула руки и покачала головой:

— По правде говоря, вчера я не успела сделать ни капельки, ни клочка, ни обрывка работы по подготовке вечеринки. Так что это была необходимая жертва.

Да почему она взвалила всю работу только на себя? Впрочем, сейчас есть проблема поважнее — это стоящие в центре комнаты и уставившиеся друг на друга Куроива с Аогасимой-сан. Как вообще до такого дошло? Обе девушки мельком взглянули на меня, но затем без промедления снова упёрлись взглядами друг в друга.

— Сказала же, я верну вам печати. Этого должно быть достаточно.

— Нет. Как ни посмотри, кража — это уж слишком. Ты доставила много проблем разным людям, — твёрдым голосом отчитала Куроиву Аогасима-сан.

С одного взгляда становилась понятно, что она всерьёз сердится.

— Но… у меня не было выбора. Иначе игра бы закончилась.

— Ну и ладно. Я с самого начала собиралась проиграть.

— Но я не хочу, чтобы ты проиграла.

С другой стороны, Куроива крепко сжимала свои тонкие кулачки, но её возражения звучали слабо.

Как раз в тот момент, когда я в общих чертах понял, что происходит, президент шёпотом спросила меня:

— Слушай, я вообще не понимаю, о чём они говорят, но вы что, устроили ставки на «Гонку за печатями»?

Совершенно справедливый вопрос. Постороннему наблюдателю ничего не понять из этого разговора. Но не думаю, что нам поверят, даже если мы всё объясним.

— А… ну, что-то вроде того. В общем, мы должны их останови…

Я уже собирался пойти к девушкам, но меня крепко схватили за плечо. И даже несмотря на взгляд с просьбой отпустить, президент Фуюки не дрогнула.

— Так, погоди немного, Сирасэ-кун. Ты разве не понимаешь? Пока что нам следует молча наблюдать.

— Что? По-моему, ситуация очевидно взрывоопасная.

Однако президент молча помотала головой, словно у неё был какой-то замысел. Тем временем спор Куроивы с Аогасимой-сан продолжался.

— Я поняла твой ход мысли, Айка. Ты сделала это ради меня? Или же ради себя самой?

Куроива не смогла ответить. Должно быть, внутри неё просто нет ответа на этот вопрос. Она отвела взгляд и отчаянно замотала головой. Не дождавшись ответа Куроивы, Аогасима-сан продолжила:

— Айка, это правда, что ты ударила парня из бейсбольного клуба.

— А-а… ну… это была расплата… за одно давнее дельце.

— Я знаю все обстоятельства. И знаю того человека. Это сэмпай, который много приставал ко мне год назад. Тот, которого ты прогнала в коридоре.

Дыхание Куроивы сбилось. Она на шаг отступила от Аогасимы-сан, будто в испуге. Но Аогасима-сан не дала ей отойти и сама сделала шаг вперёд. Затем ещё один.

— Скажи, Айка… это правда, что ты ходила с ним на свидание?

— А… а… а…

Полупрозрачные глаза Куроивы изумлённо округлились, по её щекам потёк холодный пот. Её горло дёргалось вверх-вниз, не производя членораздельных звуков. То, что должно было быть сокрыто, оказалось раскрыто.

«Ветеран сотни постельных битв» — вот такое прозвище носила Куроива Айка. Она начинала встречаться с парнями и сразу же их бросала. Эти слухи доходили и до меня. Её фривольные манеры и яркий внешний вид действительно соответствовали этому образу. Но подружившись с ней, я пришёл к выводу, что всё это лишь недопонимание. К тому же, в последнее время слухи начали затихать.

Однако… по нынешней реакции Куроивы я понял: она и правда соблазняла парней.

— Да, ходила, — тихо ответила Куроива. — И не только с ним. Чтобы защитить тебя от этих надоедливых гадов, я встречалась со многими из них.

Теперь уже Аогасима-сан сжалась от слов Куроивы. Её тело затряслось, глаза задрожали, она болезненно прижала руки к груди.

— Но я хочу тебе сказать, Юно, я никому не позволяла ничего с собой сделать. Я никого из них не люблю. Я ходила на свидания, заставляла их влюбиться в меня, а потом бросала. Так грубо, чтобы им больше никогда не пришло в голову приближаться ко мне. Да, бывали и опасные моменты. Некоторые пытались взять меня силой. Но мне всегда удавалось сбежать, так что тебе не нужно беспокоиться о таких мелочах.

— Айка, почему ты пошла на такие труды? — с болью в голосе повторила свой прошлый вопрос Аогасима-сан.

Это всё ради неё? Или ради самой Куроивы? Мне подумалось, что проводить здесь чёткое различение — опасно.

В конце концов, «сделать что-либо ради кого-то» не тот вопрос, где возможна ясность. Его нельзя решить простым выбором из двух крайностей.

— Президент, давай уже остановим их. Ты же видишь, что ничего хорошего тут не выйдет.

— Как ты думаешь, Сирасэ-кун… Люди способны понять друг друга? — со странно одиноким выражением на лице, спросила президент, глядя на спорящих.

— А? Что за вопросы в такой-то момент?

— Людям никогда не понять друг друга. Понимать кого-либо полностью невозможно. Я всегда так считала и считаю сейчас.

Само собой. Если бы понимание давалось так просто, в мире не было бы никаких конфликтов. Но…

— И всё же… стремиться к пониманию очень важно.

В любом деле важен не результат, а процесс.

— Да. Ты совершенно прав, Сирасэ-кун. Тогда ты должен видеть, что именно это здесь и происходит. Я думаю, что это их способ понять друг друга.

Да, всё действительно так. Но в таком случае мы с самого начала не имели права вмешиваться. Тогда для чего президент пригласила меня в комнату? Что она видит в будущем?

Крепко сжатые губы Куроивы мягко открылись. Она собралась дать ответ на вопрос: почему так старалась ради Аогасимы-сан.

— … тебя.

Её тихий голос не достиг нас. Наверное, даже Аогасимы-сан. Поэтому она повторила ещё раз:

— Разумеется, потому что я люблю тебя!

Переполнившие её чувства уже нельзя было остановить.

— Я ведь уже говорила, не так ли? Я тебя люблю!

Аогасима-сан кивнула. Насколько я помню, во время летних каникул Куроива призналась Аогасиме-сан и была отвергнута.

— Но знаешь, Юно, я искренне болела за вас с Сирасэ. Ты изменилась. Очевидно, под влиянием Сирасэ! Я знаю, что он тебя отверг. Желание забыть его естественно. Я отлично это понимаю. И всё же…. И всё же я хочу… чтобы у тебя остался этот опыт. Потому что я люблю тебя всю! Коллекция «любимой Юно» внутри меня пополняется каждый день!

Я абсолютно уверен: крики сердца Куроивы, которые наверняка были слышны и в коридоре, достигли и Аогасимы-сан. Однако она продолжала молча, с равнодушным выражением на лице разглядывать Куроиву Айку.

— Ради тебя я готова на всё! Я хочу, чтобы ты больше полагалась на меня. Пожалуйста, скажи мне, чего ты хочешь. Если ты чего-то не понимаешь, давай подумаем вместе. Пожалуйста, Юно… — крепко сжав кулаки и низко опустив голову, высказала свои самые сокровенные чувства Куроива.

— Айка, послушай меня.

В ответ на зов Аогасимы-сан Куроива посмотрела на неё.

— Ты права. На самом деле… я не хочу ничего забывать. Я не могу отказаться от Сирасэ-куна. Поэтому я рада, что ты поняла меня и так много сделала для меня. Я правда этому рада.

Лицо Куроивы тотчас засветилось энергией. Она быстро подбежала к Аогасиме-сан и взяла её за руки.

— Да, Юно, я так и знала! Конечно же, ты не могла отказаться от Сирасэ! Как же я рада. Спасибо, что сказала правду. Я готова помочь тебе всеми силами. Ты только попроси. Так что…

— Но… Я не хотела, чтобы ты делала что-то ради меня. Я подружилась с тобой… стала близкой подругой совсем не для этого.

Аогасима-сан медленно сняла с себя руки Куроивы. Она низко опустила глаза и больше не встречалась с Куроивой взглядом.

— Э?..

По голосу Куроивы можно было угадать её мысли: «Невозможно. Я в это не верю».

— Поэтому… уходи.

Аогасима-сан медленно подняла правую руку до того, как та стала параллельной полу и указала ей на выход из зала.

— Э… Ю… Юно? Ха-ха-ха… почему? Почему ты так говоришь?

Аогасима-сан не ответила ей, а лишь твёрдо помотала головой.

— Я ничего, вообще ничего не понима-а-а-аю!

Куроива схватила свою сумку, лежавшую на столе рядом с ней, достала оттуда печати и бросила их на пол. Затем, едва сдерживая слёзы, она развернулась и намеренно громко топая и недовольно размахивая хвостиком из стороны в сторону, быстро вышла из комнаты.

— К-Куроива! — запоздало крикнул я, но моему голосу преградила путь закрывшаяся дверь.

Хотя, даже если бы Куроива расслышала его, то не обратила бы никакого внимания.

— Теперь ты довольна, президент Фуюки?.. — повернувшись к президенту сердито спросил я.

А в ответ я услышал…

— Да. Это была превосходная ссора. И поэтому, Сирасэ-кун, я назначаю вас особыми членами комитета. Ваша задача — само собой разумеется — помирить Аогасиму-кун с Куроивой-кун.

— Э?.. Чего?..

«У тебя нет таких прав», — мелькнула у меня в голове совсем не милая фраза, а потом моё внимание привлекло слово «вы». Кому кроме меня она выдала эту задачу?

Но, прежде, чем я успел задать вопрос, меня резко толкнули в спину, я спотыкаясь проскакал между длинными столами и в итоге выпрыгнул к Аогасиме-сан. Её лицо было мрачным.

— Э… Аогасима-сан. Куроива и правда зашла слишком далеко, но… как бы это сказать… её слова о том, что это было «ради тебя» не похожи на фигуру речи. В любом случае как насчёт того, чтобы поговорить с ней немного спокойней?

Реакция Аогасимы-сан была слабой. Но, к сожалению, я не мог найти подходящих слов, чтобы завести разговор.

Остаётся только… та тема.

— Э-э… А, вот, Аогасима-сан, выслушай меня, пожалуйста. Утром я забыл тебе кое-что рассказать. Я отыскал способ сохранить все наши воспоминания.

Аогасима-сан наконец-то подняла голову. В одно мгновение её глаза зажглись ярким светом. Значит, она говорила правду. На самом деле она тоже не хотела ничего забывать.

— Правда?..

— Да. В игре есть скрытые правила. Проставив в свою книжку чужие печати… можно украсть чужие воспоминания. А ещё воспоминаниями можно обмениваться. Если воспользоваться двумя правилами…

Я ещё не успел договорить, как Аогасима-сан улыбнулась. Её щеки чуть-чуть заалели, а уголки губ приподнялись.

Затем она очень естественно, словно так и должно было быть…

…крепко обняла меня.

— А… Аогасима-сан?!

Что она делает? Почему?!

Всё моё тело быстро и мощно пульсировало. Я чувствовал приятное тепло и в то же время тревогу. Лишь бы моё ускорившееся сердцебиение… мои скрытые чувства не были обнаружены Аогасимой-сан.

— Я рада, Сирасэ-кун. Спасибо. Спасибо, что нашёл его для меня.

Что происходит? Она же ведь только что поругалась с Куроивой из-за того, что делала что-то «ради неё». В чём тут разница? Я ничегошеньки не понимаю. Я пытался думать, но прилившая к голове кровь и щекочущий ноздри аромат духов мешали нормальному ходу мыслей.

— О… о чём это ты?! Хватит уже, отпусти.

Мне не нужно её упрашивать. Я сильнее и могу стряхнуть её силой. Но я не мог отстранить её. Её вздохи казались мне очень тяжёлыми, и вместе с каждым из них мою грудь пронзало чувство вины… Почему? Я ведь даже не помню, как отверг её.

— Нет. Я наконец-то поймала тебя.

— Э?..

Что? Поймала… меня?

— Прости, Сирасэ-кун. Я солгала… я не хочу тебя забывать.

— А… да… похоже на то.

Ты же только что говорила об этом Куроиве. Именно поэтому я и рассказал тебе о способе сохранить воспоминания. Тут что-то не сходится.

Нет, всё так. Я наконец-то осознал… что она назвала ложью.

— У меня нет ни малейшего желания забывать. Я с самого начала не собиралась забывать.

В таком случае…

— Получается, ты солгала нам на крыше? Всё это было игрой?

Я попался в ловушку? Мои мучительные размышления играли на руку Аогасиме Юно? Но даже если так, я всё ещё не могу понять её намерений.

Хотя нет. Просто мои мысли уже давно избегали кое-какого маршрута. Он опасен. Туда нельзя заходить. Я это понимал. Но было уже поздно.

— Для чего ты так поступила?

Будто дожидавшаяся этого вопроса, Аогасима-сан поднесла губы к моему уху.

— Ты ведь всё ещё любишь меня, не так ли, Сирасэ-кун?

— Ч-чего… н-ну…

Что-то внутри моего сердца стремительно раздулось. Да… прямо как воздушные шары за окном. Насос в груди начала качать кровь ещё быстрее. Раздувшийся шар мог в любой момент лопнуть. Что случится, когда он лопнет?

— Я заметила твою любовь до того как потеряла воспоминания и, наверное, желая подбодрить саму себя, записала это в дневнике. Поэтому… я и решила так поступить.

Я не мог произнести ни слова. Как это как? Неужели я не смог скрыть даже такой мелочи?

— Ты всё равно бы искал этот способ, сказала бы я, что хочу забыть, или нет. Результат одинаков… Но процесс различается. Если бы я сказала, что не хочу забывать, ты бы искал решение ради всех нас. Но я сказала, что хочу забыть, и получилось так, что ты старался ради меня. При этом ты наверняка много думал обо мне.

Таким образом, она создала ситуацию, где я выступлю на её стороне и проявлю любовь, которую пытался скрыть. Всё это было подготовкой к нынешнему моменту.

— Скажи, Сирасэ-кун. Ты сейчас можешь сделать выбор? Между мной и Токивой Нагисой?

— Конечно, да. Я намерен встречаться только с Нагисой.

В груди закололо. Но это необходимая боль. Хотя мои чувства противоречивы, у меня нет ни одной причины предавать Нагису. Этого мне достаточно.

Но Аогасима Юно не удовлетворилась достигнут. Нет, она сказу же ударила по уязвимой точке моего сердца.

— Даже притом, что у тебя остаются чувства ко мне.

— Сказал же, это…

«Это не так», — я не смог выдавить из себя эти слова. И как раз в этот миг тишины…

Раздался гулкий звук.

Стоявшие на столе председателя пустые банки опрокинулись, упали и покатились во все стороны. Одна из них остановилась, ткнувшись мне в ногу.

Я перевёл взгляд с неё в сторону изначального звука. Из-за стола едва-едва, буквально мельком, показалась красная ткань. Сердце подскочило в груди так сильно, что мне показалось, оно сейчас остановится. Спину свело от холода. Но далеко не только её. Всё моё тело задеревенело и мелко задрожало. Да вы шутите… Неужели там была она…

Я поспешно вырвался из объятий Аогасимы-сан и, не удержавшись на ногах приземлился на пятую точку.

— Н-Нагиса… ты здесь?

Красная ленточка не ответила мне. Вместо неё это сделала президент Фуюки.

— А… твоя девушка? Хотя нет, не похоже. В общем, я увидела её с утра рядом с залом и на время убрала в ящик, но и подумать не могла, что здесь развернётся такое побоище. Да, такой поворот всё же за пределами моих ожиданий. Ха-ха-ха, — сухо и немного неловко рассмеялась президент.

Значит, под «вас» она имела в виду меня с Нагисой? Что ж, время неприятных вопросов и ответов закончилось, пора начать истинному побоищу. Из-за стола наконец-то вышла долгожданная кандидатка на роль моей девушки.

— Меня внезапно притащили сюда под предлогом «Похоже, ты в курсе событий» и спрятали в столе, а после всего ещё и показали вот это… Такого я и представить себе не могла.

Плечи Нагисы тряслись. Как было бы прекрасно, окажись это всё сном. Я положи руку на коробочку с драже в нагрудном кармане, но быстро передумал, осознав, что сейчас не время для таких глупостей.

— Итак… Итак, Сугуру-сэмпай. Что всё это значит? Что ты намеревался сделать? У тебя есть какие-нибудь оправдания? Я всё-всё-всё видела!

Нагиса стремительно приближалась. Казалось, она может в любой момент расплакаться.

Уверен, кто угодно выглядел бы так же на её месте. Увидев то, что здесь было, никто не остался бы спокойным.

— Прости, Нагиса. Я не смог её…

Нагиса опустилась на колени рядом со мной, будто накрывая меня. Точно так же, как когда-то в манга-кафе. Схватив меня за плечи, она начала меня трясти.

— Это ещё не всё! Какой ещё способ «сохранить все наши воспоминания»?! Ты не сказал мне ни слова о нём! Почему?! Почему ты молчал?!

Я думал, что ты расстроишься.

Я не хотел доставлять тебе лишних тревог.

Я считал, что должен решить эту проблему сам.

В голове с колющей, как пузырьки газировки на языке, болью всплывали бесчисленные отговорки. Разглядывая их с точки зрения постороннего, я поражался собственной неосмотрительности.

Кем я считал Токиву Нагису?

Маленькой, слабой девушкой, которая любит меня и с которой я хочу встречаться?

Я только и делал, что гонялся за идеалами и гордо сыпал красивыми фразами. Но в конечном счете, я не смог доверять Нагисе, которая была рядом со мной. Я ошибался в ней.

— Прости, Нагиса…

— Нет. Это не те слова, которые я хотела услышать…

В её дрожащем голосе слышались всхлипы, но в глазах ощущалась железная воля ни за что не плакать.

— Нагиса. Я… совершил ошибку.

— Возможно… Но это ты сказал, что осознав ошибку, её нужно исправить.

Нагиса быстро поднялась на ноги и с необычайно серьёзным видом протянула мне руку. Я схватился за неё и, тогда она , пользуясь всем своим весом, вытянула меня наверх.

— Сугуру-сэмпай. Ты помнишь, что на твой вопрос я ответила «Не знаю»?

— Да, конечно, я помню.

Я спросил о том, рассердилась ли бы она, если бы я попытался остановить Аогасиму-сан… Проще говоря, если бы я попытался вернуть воспоминания Аогасимы-сан.

— Теперь я знаю ответ… Я ужасно этого не хочу. Думаю, я бы рассердилась. Может быть, это покажется тебе некрасивым, но я не могу ничего с собой поделать. Потому я нестерпимо люблю тебя.

Вдохи Нагисы были нехарактерно глубокими. Уверен, во время них она искала нужные ей слова.

— Поэтому я нестерпимо хочу стереть тебя из памяти Аогасимы-сэмпай.

— На… гиса…

Что же мне делать?

Аогасима-сан больше не отказывается от воспоминаний. Мой идеал был достигнут.

Но она не хочет меня забывать, потому что заметила мои чувства к ней.

Этот результат уже нельзя изменить.

Клубок, который я хотел распутать, запутался ещё крепче.

Да, это случилось из-за моей ошибки, но каким образам мне её исправить?

— Аогасима-сэмпай, у меня к тебе просьба… Пожалуйста, откажись от Сугуру-сэмпая. Полностью, — встав напротив Аогасимы-сан, потребовала Нагиса, но та не ответила ей. — Сугуру-сэмпай уже любит меня.

— Я полюбила его раньше. И на самом деле, Сирасэ-кун любит меня.

— Знать об этом не знаю. И мен всё равно.

— Я понимаю твои чувства. Но я больше не намерена сдаваться.

— Тогда, Аогасима-сэмпай… я вызываю тебя на бой. В клубе настольных игр. Один на один.

— Нагиса, это…

Это не тот план, который мы с тобой обсуждали.

Однако девушки уже находились там, где мой голос не мог их достичь. У меня больше не было права вмешаться.

— Если я выиграю, то ты забудешь о Сугуру-сэмпай, как мы и договаривались изначально.

Запутавшиеся нити остаётся только разрезать. Таков ход мыслей Нагисы.

Я не хочу их разрезать. Но я не видел способов убедить Нагису, и потому контроль за ситуацией выпал из моих рук и покатился вдаль, как пустая банка

***Хотя до открытия второго дня ещё оставалось время, перед входом в клуб настольных игр уже выстроилась очередь из учеников. Стоя в самом её конце, мы растеряно молчали. О чём мы нам следует говорить в такой ситуации, с нашими-то отношениями. Никто из нас этого не знал, и всё же Нагиса нарушила тишину.

— Эм… Аогасима-сэмпай, ты… собиралась поругаться с Куроивой-сэмпай?

— Нет. Я всерьёз рассердилась… Я не могу принять поступи Айки.

Видимо, вспомнив свой гнев, Аогасима-сан тихо сжала пальцами юбку.

— Даже если я получаю желаемое, в нём нет никакой радости, когда ради меня кто-то чем-то жертвует или что-то искажается… Поэтому я и решила не иметь ни с кем дел.

Куроива упоминала что-то похожее во время разговора в раменной на летних каникулах. Она говорила, что Аогасима-сан упрямо отказывалась от общения с одноклассниками. А теперь мы, скорее всего, слушаем ту же историю со стороны Аогасимы-сан.

— Ты говорила об этом Куроиве-сэмпай? — спросила Нагиса с взволнованным выражением на лице, как если бы она беспокоилась о Куроиве.

Аогасима-сан медленно помотала головой.

— Нет, не говорила… Потому что она не спрашивала.

— Тебе никогда не хотелось ей всё рассказать?

— Иногда хотелось… Но, сама не знаю почему, я не смогла ей ничего рассказать. Возможно, я глупо надеялась, что она поймёт меня и без моих слов.

Кто же поймёт тебя, если ты ничего не говоришь? Это просто невозможно.

— Так не… — хором заговорили мы с Нагисой, но нас прервал звонок, оповещающий всех о том, что время девять утра.

Второй день фестиваля Фуё начался. И в ту же секунду…

— Готовься, Сирасэ! Пришло время нашего поединка!

…из туалета рядом с клубом выпрыгнул Акикуса Юхи. Как? Гостей же только начали пропускать.

— Э… как ты здесь оказался? Неужели прокрался в школу?

— Разумеется, прокрался. Иначе у меня не было бы ни шанса тебя победить.

Смахнув с волос приставшие к ним листья, Юхи встал в очередь сразу за нами. Тут же места за ним заняли несколько учеников нашей школы. Решение Юхи было правильным. Теперь я не могу проставить печать, избежав боя с ним.

— Понял, Сирасэ? Сражаемся всерьёз. Один на один. Кто побеждает, ставит печать первым. Согласен?

— Да. В конце концов, таковы правила этого клуба.

Пока что всё в пределах моих ожиданий. Но жив ли ещё мой план? Я мельком взглянул на Нагису, но та обиженно отвернулась. Увидев наше состояние, Юхи усмехнулся так, будто был уверен в победе.

Ведущий проводил нас к столикам. Мы сели на свои места: я напротив Юхи, а за соседним столиком Нагиса против Аогасимы-сан. Мы были так близко, что могли дотянуться друг до друга руками.

— Большое спасибо, что зашли к нам поиграть. Вот меню доступных игр.

Администратор из клуба выдал нам похожий на ресторанное меню двухстраничный буклет, из которого мы должны были выбрать игру… Вдруг Юхи, словно что-то осознав, захлопнул меню и ударил им по столу.

— Стоп! Вы двое… Отдайте мне ваши книжки, — наставив палец сначала на Нагису, потом на Аогасиму-сан, грубо потребовал он.

— Это зачем? — тут же спросила Аогасима-сан.

Юхи немного испугался её красоты, но быстро ответил:

— Возможно, что вы заодно с Сирасэ. Вы договорились, что Нагиса выиграет матч, проставит печать к себе в книжку и соберёт воспоминания, как это сделал я. А потом вы просто обменяетесь воспоминаниями. Уверен, так оно и есть.

— Кто знает…

А Юхи умнее, чем я думал. Или же его так подстёгивает дух соревнования? В любом случае, если я буду смотреть на него свысока, как на обычного среднеклассника, то вскоре об этом пожалею. Так подсказывает мне интуиция.

Девушки согласились на просьбу Юхи и отдали ему свои книжки. Проверив их содержимое, он удовлетворённо закрыл их и убрал в стол.

— Окей. А теперь перейдём к настоящему бою, Сирасэ.

— Я с самого начала на это рассчитывал… — быстро пожал плечами я.

Не знаю, воспринял ли Юхи мой ответ всерьёз или нет.

— Девушки выполнили твою просьбу. Теперь твоя очередь, Юхи. Я выбираю «покер с воздушными шариками». Ты согласен?

Как член исполнительного комитета я хорошо знал эту игру. Заявка клуба на покупку таких же воздушных шариков, какие использовались для украшения школы, попала ко мне, поэтому я внимательно проверял содержание игры. По нашему запросу дилер выдал нам колоду карт и два ручных насоса. Конец насоса был соединён с резиновым пузырём. Нагиса с Аогасимой-сан и игроки за соседними столиками выбрали ту же игру. Дилер начал объяснять правила сразу четырём парам.

Если кратко, мы будем играть в предельно упрощённый покер, где проигравший в раунде должен надувать воздушный шарик. И так вплоть до поражения в виде лопнувшего шарика.

В центре стола лежала колода из десяти карт. Мы быстро взяли из неё по одной карте. В покерной составляющей правила тоже особые. Замена карт невозможно, и масть тоже только одна. Иными словами, мне придётся выигрывать пятёркой червей, которую я только что вытащил. Тут всё зависит от удачи. Но в игре есть и другое важное правила.

— Сирасэ… Твоя карта от шестёрки до восьмёрки?

— Нет. Всего пятёрка, пас, — ответил я и тут положил карту на стол лицевой стороной вверх.

У Юхи была девятка. Я дважды нажал на ручку насоса, слегка надувая шарик. До взрыва ещё далеко.

— Ха? Почему ты спасовал?

— Ну как «почему»? Потому что мне показалась, что твоя карта старше.

В этом раунде Юхи «спрашивающий», а я «отвечающий». «Спрашивающий» предлагает «отвечающему» три последовательные карты. «Отвечающий» должен сказать попадает ли его карта в их число. После этого оба игрока решают, спасовать или выставить карты. Первым решение объявляет «отвечающий»

Спасовавший должен нажать на ручку насоса два раза. Если оба игрока выставили карты, тот, чья карта меньше, проигрывает раунд и должен нажать на насос столько же раз, какой величины его карта.

Однако, если карта «отвечающего» попала в число названных «спрашивающим», «отвечающий» спасовать не может и обязан выставить карту. В нашем случае, если бы Юхи задал карты от пятёрки до семёрки, я обязан был бы играть, проиграл бы раунд и нажал бы на ручку насоса пять раз.

— Я не об этом. На ранних стадиях этой игры можно играть бездумно. До взрыва шарика ещё далеко.

Я полностью согласен с Юхи. В этой игре много несовершенств. До самого эндшпиля все тактические ухищрения бессмысленны. Должно быть, ранний этап специально сделали своего рода безрисковым обучением, чтобы широкой публике было проще играть.

— Ты прав. Но мне нужно собрать информацию о твоих методах игры.

Наш поединок уже идёт. Мы сражаемся не только в настольной игре, но и словами, при этом внимательно наблюдая друг за другом.

Я мельком взглянул на две карты, лежащие на краю стола. Это последнее особое правило. Даже если карта «отвечающего» входит в число названных «спрашивающим», два раза за игру можно соврать. В завершающей стадии игры ложь выйдет на сцену, поэтому ошибка в чтении противника может дорого обойтись.

После перемешивания колоды в следующем раунде я вытащил… Десятку. Мне повезло, это самая старшая карта. Теперь вопрос в том, как сбить Юхи с толку.

— Итак, Юхи. Твоя карта от двойки до четвёрки?

— Мимо. Судя по вопросу, твоя карта не так велика… Или, скорее, ты делаешь вид, что невелика. Хорошо, я пас.

Брошенная на стол карта Юхи оказалась восьмёркой. Если бы он выставил её, то проиграл бы раунд и был бы вынужден нажать на ручку насоса восемь раз, а сейчас обошёлся лишь двумя… А он довольно проницательный.

— Не ты ли говорил, что в начале можно играть бездумно? — бросил я серьёзно нахмурившемуся Юхи.

— Я разгадал твой очевидный блеф и решил добавить напряжения.

Мы сыграли всего два раунда, и, похоже, Юхи не тот соперник, с которым будет легко справиться.

Затем мы сыграли ещё несколько раундов. По сравнению с соседними столами, наша игра продвигается медленно, потому что мы оба часто пасуем.

Я посмотрел на свой красный шарик. Он уже вырос до размеров головы человеческого манекена. Сколько он ещё выдержит?.. Оценить трудновато.

Юхи вдруг начал беспокойно озираться по сторонам. Скорее всего, он подумал о том же, о чём и я, и теперь по состоянию шариков у других игроков пытается оценить, сколько раз ещё может надуть свой.

— Дам тебе маленькую подсказку, Юхи. Во время подготовки фестиваля мне приходилась надувать шарики… и красные лопаются быстрее.

Я попытался запутать Юхи, указав на его шарик. Разумеется, это была откровенная ложь.

— Чего?.. Очевидно же, что ты лжёшь. Ты точно не наоборот имел в виду?

— Если ты так считаешь, можешь спокойно играть дальше.

— А, ну ясно. Значит ты хочешь, чтобы я поверил, что красные шарики более прочные?..

Юхи попался в мою ловушку. В этой лжи нет никакого особого смысла. Она нужна только для того, чтобы он впустую потратил мыслительные ресурсы. Проще говоря, сами мысли о ней уже наносят ущерб.

Я быстро вытянул карту. Четвёрка. Не очень-то большое число.

— Юхи, твоя карта… о, придумал, от семёрки до девятки?

— Нет, Сирасэ, играем, — мгновенно ответил Юхи и положил карту на стол рубашкой вверх.

Итак… что это значит? Обычно вопрос «от семёрки до девятки?» подразумевает, что у спрашивающего десятка и он уверен в победе, поэтому пас — более надёжный план. Тогда почему Юхи рискнул играть? Он догадался, что моя карта невелика? Впрочем, она действительно невелика, поэтому настаивать на игре смысла нет.

— Пас…

Я положил на стол четвёрку. Карта Юхи оказалась тройкой… Он меня перехитрил. Если бы я решился сыграть, то выиграл бы раунд. С досады я крепко сжал зубы.

— Сирасэ¸ твой покерфейс рушится. Впрочем, сколько бы ты ни изображал безразличие, я всё равно вижу, когда ты что-нибудь замышляешь.

— Потому что я слишком честный человек…

Честно говоря, ощущение, что соперник читает тебя как открытую книгу, довольно болезненно. Я надул шарик два раза, но, на вид, он мог выдержать ещё немало нажатий. И всё равно приближаться к поражению мне не хочется.

Казалось, что вокруг меня сгустился тяжёлый от напряжения воздух. Это иллюзия, что любое моё действие будет угадано. Блеск в глазах Юхи создаёт именно такое ощущение. Неловко перемешивая колоду, я глубоко вздохнул, чтобы прогнать гнетущее чувство. И тут…

За соседним столом… то есть у Нагисы с Аогасимой-сан, раздался взрыв.

— У-а-а!

— И-я-я!

— Уй!

Юхи подскочил на месте, Нагиса закрыла лицо руками, а Аогасима-сан упала лицом на стол. Всех троих изрядно напугал лопнувший шарик. С ручного насоса свисали остатки синей резинки.

Моё сердце громко стучало… Как они сыграли? Нагиса с Аогасимой-сан поднялись из-за стола. Кто из них победил?.. И действует ли ещё мой вчерашний план?

Я никак не мог отделаться от звенящего в груди беспокойства. Нагиса встала рядом со мной. Я взволнованно поднял взгляд, в ответ на который она сразу же проговорила:

— Сугуру-сэмпай. Я победила.

— В… вот как… Поздравляю, Нагиса.

Значит Аогасима-сан проиграл. Я мельком взглянул на неё. По её красивому равнодушному лицу невозможно было прочитать чувств. Интересно, о чём она сейчас думает?

Нет, не время отвлекаться. Сейчас самое главное — вернуть мои воспоминания о Минаги. Согласна ли ещё Нагиса помогать мне? Сделает ли она то, о чём мы вчера договаривались?

Похоже, моё лицо заметно напряглось. Увидев это, Нагиса широко улыбнулась.

— Впрочем, матч был договорным.

— Значит…

— Да. Я объяснила Аогасиме-сэмпай твои обстоятельства и попросила о помощи. Не время нам ругаться, когда ты в беде. Так что… Прости, Юхи-кун.

— А? Нагиса-сан? Почему ты передо мной извиняешься?

Юхи заметно растерялся, но, похоже, быстро осознал, в чём дело, и его беспокойно шевелящиеся руки застыли. Он понял, что оказался прав… мы трое действовали заодно.

— Прости, Юхи, но я заберу твои воспоминания до окончания игры.

Мне жаль портить такой серьёзный матч, но увы, на кону стоят слишком важные вещи.

— Н-ничего не понимаю! Как?! Книжка Нагисы-сан у меня!

Не сдержав возбуждения, Юхи встал из-за стола. Но, будто бы отрицая его слова, Нагиса достала из сумочки вторую книжку для проставления печатей.

— Э?.. А?

Юхи в панике проверил внутренности стола и… достал две забранные в начале игры книжки.

— Что это значит, Нагиса-сан? Эта книжка фальшивая? Но я же проверил, что она с твоей фотографией… та, которая только в «Гонке за воспоминаниями» используется.

— Успокойся, Юхи. У Нагисы в руке моя книжка.

Юхи застыл от изумления. Наш трюк оказался предельно простым.

— Красть воспоминания самому необязательно. Достаточно, чтобы кто-то проставил печать в мою книгу вместо меня. Ты хорошо сражался, Юхи, но ты проиграл. Я ещё вчера отдал свою книжку Нагисе. Разумеется, я предвидел, что ты будешь её подозревать и заберёшь её книжку.

Думаю, ему даже не приходило мысли о том, что у меня с самого начала не было книжки.

— Но что бы ты делал, если бы наш матч закончился раньше?

— Именно поэтому я выбрал покер с воздушными шариками и часто пасовал. Таким образом, Нагиса гарантированно закончила бы матч быстрее.

Неожиданностями для меня стали только небольшая размолвка с Нагисой и то, что её соперником станет Аогасима-сан. Однако Нагиса сделала всё, как мы договаривались, так что теперь я могу вернуть драгоценные воспоминания.

— Какой абсурд… Значит, в конечном счёте, всё-всё-всё шло по твоему плану…

Юхи скривил лицо от досады, опустил взгляд, закусил губу и крепко сжал кулаки. От его вида мне вспомнился наш утренний разговор.

«Сирасэ Сугуру. Я вызываю тебя на бой. Победив тебя, я стану равным Минаги-сан».

— Ну всё, Сугуру-сэмпай. Я пойду проставлю печать!

Я мысленно спросил себя: «Меня правда это устраивает?..»

— Стой… — я схватил Нагису за руку.

Конечно же нет.

— А? — удивлённо переспросила она, но я не смотрел на неё.

Единственный на кого я должен смотреть сейчас — это Акикуса Юхи.

— Не надо проставлять печать, просто наблюдай за нашей игрой.

Юхи вскинул голову и удивлённо распахнув глаза уставился на меня. В ответ я широко улыбнулся и заявил:

— Продолжим матч, Юхи. На тех правилах, о каких договаривались. Мы сражаемся всерьёз. Победитель получит воспоминания о твоих отношениях с Минаги.

— Стой… что это значит? Ты перехитрил меня. Ты же можешь забрать их прямо сейчас.

— Да, именно так. Я знаю, что это было бы нормально… Но вот такой я человек. Занудный, неспособный изменить своим принципам. Особенно в том случае, когда на кону стоят такие важные вещи.

Я вытянул из колоды карту.

— Ну серьёзно, я вообще ничего не понимаю, — пробормотал Юхи, но его глаза сверкали.

Вот, так всё и должно быть. Играми нужно просто наслаждаться.

***Сирасэ-кун сыграл шестёрку, а Акикуса-кун четвёрку.

Почему Сирасэ-кун решил продолжить игру? Он перехитрил Акикусу-куна в сражении умов и мог бы вернуть дорогие воспоминания. Но, в конце концов, он предпочёл игру. Даже отказался от плана, который составлял сам.

На самом деле я всё понимаю. Потому что Сирасэ Сугуру вот такой человек. Парень, которого я люблю.

— Ты солгал мне, Сирасэ! Я же спрашивал про четвёрку, пятёрку и шестёрку!

— Да, солгал. В игре можно солгать два раза.

Сирасэ-кун перевернул лежащую на краю стола карту. Это значит, что возможность использована.

— Чёрт, чтоб тебя, Сирасэ…

От раздражения Акикуса-кун впился пальцами себе в колени. Он допустил ошибку. Похоже, он ещё не оправился от проигрыша Сирасэ-куну в битве умов, поэтому немного побаивается его, надумывает лишних ходов и понемногу проигрывает.

Их шарики ещё не лопнули… но финал уже близок. Когда шарик надут до предела, проиграть можно даже после неудачного паса. Иными словами, всё зависит от удачи с вытянутой картой.

— Юхи, тебе надо чуть-чуть успокоиться. Следующий раунд очень важен, — с явным спокойствием в голосе обратился к Акикусе-кун поймавший волну Сирасэ-кун.

Наверняка это тоже часть его стратегии. Он хочет надавить на Акикусу-куна, заметив, что тот неспокоен, и заставить его волноваться ещё больше.

— Я… и без тебя это знаю.

Но я вижу. И шепчущая себе под нос: «Сугуру-сэмпай» — Токива Нагиса тоже… Когда Сирасэ-кун тянул карту, его рука дрожала от волнения.

Сирасэ-кун посмотрел на лицо Акикусы-куна ещё до того, как проверил свою карту. Акикуса-кун выглядит кисло. Увидев это, Токива-сан явно почувствовала облегчение, но делать вывод о том, что карта Акикусы-куна слаба ещё рано. Он много ошибался в последнем этапе игры, но ещё ни разу не проявлял свои чувства так открыто. Возможно, он сделал это намеренно.

— Итак, что же делать, — с озадаченным видом пробормотал Сирасэ-кун.

Он сосредоточил взгляд на своей карте и на какое-то время застыл. У «спрашивающего» две основные задачи. Во-первых, задеть карту соперника своим вопросом. И во вторых, при уверенности, что собственная карта старше, не позволить ему отступить. Наверняка Сирасэ-кун обдумывает все эти шаги. Я не могу знать это наверняка… но кажется, что ему пришла достаточно большая карта.

— Эй, Сирасэ, раздумываешь?

— Ну да, само собой, — спокойно ответил Сирасэ-кун.

Но это не так. Он не думает. Его глаза за чем-то следят. Он выбирает время. Его взгляд направлен на столик за спиной у Акикусы-куна.

— Юхи…

И в тот же момент, как он заговорил… раздался хлопок. Шарик над столом, на который смотрел Сирасэ-кун, лопнул. Послышались такие же испуганные возгласы, как и недавно у нас. Сирасэ-кун ждал как раз этой возможности.

— Десятка, девятка или восьмёрка?

— М-мимо… Разве не очевидно, что я так отвечу? Это же старшие карты, — мгновенно ответил Акикуса-кун.

Скорее всего, это не ложь.

В какой-то книге мне попадалась мысль, что для лжи требуется на удивление много мыслительной работы. Поэтому в момент удивления большинство людей говорят правду. Сирасэ-кун добивался именно этого.

Но… мне интереснее другое. Он назвал числа в обратном порядке. Судя по его тону, он сделал это намеренно. Это ловушка? Или же наоборот, ошибка? Заметил ли её Акикуса-кун? Как он её воспринял? Думаю, это и будет решающим моментом всего раунда.

— Ну и, что будешь делать, Юхи? Можешь и спасовать.

Заметно сомневаясь, Акикуса-кун сравнил взглядом свою карту с картой Сирасэ-куна.

—Сирасэ, у тебя ведь… восьмёрка, да? — вдруг задал вопрос он, хотя не был «спрашивающим».

Разумеется, правилами это не запрещено. Сирасэ-кун удивлённо фыркнул. Оценивая его реакцию, Акикуса-кун пытается собрать любые крохи информации. Он изо всех сил ведёт психологическую войну.

— Хе-е, и почему же ты так решил?

— Ты так хотел узнать мою карту, что специально ждал взрыва соседнего шарика. Скорее всего, задавая вопрос, ты не блефовал. Это значит, что твоя карта в числе старших… Но ты допустил ошибку. Давай подумаем, почему ты назвал восьмёрку последней? Не потому ли, что подсознательно боялся называть свою карту первой?

Весьма интересная гипотеза. Хотя доказательства ненадёжны. Но, учитывая все обстоятельства, я тоже считаю её вполне вероятной. Но действительно ли Сирасэ-кун допустил ошибку.

— Ну хорошо, раз ты так думаешь, почему бы не спасовать и не спросить меня?

— Не стоит задавать таких вопросов.

Всё правильно. На вопрос Сирасэ-кун отвечать нельзя. Если бы Акикуса-кун ответил, то мог бы выдать какую-то лишнюю информацию.

— Юхи, позволь кое-что тебе сказать. Я знаю, что в последних раундах ты разыгрывал спектакль. И когда намеренно ошибался, и когда делал вид, что раздражён. На самом деле ты всегда был спокоен. Я же вижу, что всё это время твои глаза довольно сверкали.

Как только Сирасэ-кун это произнёс, Акикуса-кун залился радостным смехом:

— Ха-ха-ха-ха, раскрыл меня, значит?

Не может быть. В самом деле?.. Я очень удивилась. Токива-сан тоже изумлённо вздохнула. Значит, Акикуса-сан старался ввести Сирасэ-куна в заблуждение, чтобы тот расслабился?

— Но теперь мне всё ясно, Сирасэ. Это ловушка, да? Ты делаешь вид, что понимаешь меня, тем самым предлагая сдаться. Это значит, что у тебя не восьмёрка. Ты просто изображал, что у тебя старшая карта. Я не отступлю. Играем.

Акикуса-кун решительно положил карту на стол. То же самое сделал и Сирасэ-кун. Я уверена, сейчас исход матча будет определён… Судьбоносного матча, где на кону стоят драгоценные воспоминания Сирасэ-кун… можно сказать, сама его суть.

— Прошу…

Я сама не заметила, как сложила руки в молитве и закрыла глаза. Мне страшно. Я не хочу видеть результаты.

Послышался тихий шорох переворачиваемых карт. У стоявшей рядом Токивы-сан вырвался вздох.

Кто… победил?

— Чёрт, перехитрили! — досадливо воскликнул Акикуса-кун.

Значит… Сирасэ-кун победил?

Я открыла глаза. На столе лежали восьмёрка и семёрка. Как близко. Почувствовав прилив облегчения, я не удержалась на ногах и схватилась за плечо Токивы-сан.

— Э? Аогасима-сэмпай? Ты в порядке?

— Извини. Всё ещё не могу расслабиться.

Матч ещё не закончен. Акикса-кун медленно, закусив губу от страха, что шарик взорвётся, начал его надувать. Раз… два. Шарик ещё раздувается. Три, четыре. Шарик очень сильно раздулся, но до сих пор… до сих пор не лопнул. Пять, шесть… всё ещё не лопнул.

— Пожалуйста…

Наши умоляющие голоса слились воедино, и в тот же момент когда насос подал воздух в седьмой раз… Ярко-красный шарик лопнул, издав громкий хлопок. Я отчётливо видела разлетавшиеся во все стороны красные обрывки.

***Юхи ошеломлённо застыл, как если бы душа вылетела из его тела. Если бы шарик выдержал последнее нажатие, у него ещё оставались бы шансы. Он проиграл раунд, но всё же не потерял надежды, однако сейчас была разбита и она. Само собой, ему очень обидно.

— Юхи…

Но я тоже был в опасной ситуации. Поэтому я уже собирался похвалить его за серьёзную борьбу до конца, но кое-кто меня опередил. Первой его нежно погладила по голове некая девушка.

— Ты молодец, Юхи, ты очень старался.

— М-минаги-сан? С каких это пор ты здесь? П-почему?

Схватив лёгшую ему на голову руку, Юхи непонимающе посмотрел на Минаги.

— А, ну… Я соврала насчёт дел. Я, знаешь ли, тоже в неудобном положении. Я наблюдала за вами издалека… Досадно, что ты проиграл. Пусть зло и должно быть наказано, ты действительно сражался изо всех сил.

— Что?! Это я-то зло?!

— А-ха-ха, я же тебе говорила, какие бы причины у тебя ни были, плохие поступки остаются плохими

Я упустил возможность похвалить Юхи, но, думаю, мои слова ему сейчас не нужны. Я взял из рук Нагисы свою книжку и пошёл к стойке с печатью в центре комнаты. В нужном кружке уже стоял рисунок тайной печати исполнительного комитета, но я без малейших сомнений приложил вторую печать поверх него. Рисунок получился смазанным, различить узор с печати было невозможно. Но… то самое ощущение было настоящим.

Внутрь меня потекли воспоминания Акикусы Юхи.

Закат был невероятным красивым.

Небо казалось более далёким, чем обычно. Скорее всего потому, что я смотрел на него из глаз Акикусы Юхи.

В отличие от собственных воспоминаний, я не мог понять чувств Юхи, но, как я понял, он случайно забрёл в парк в поисках самой высокой точки, откуда можно было полюбоваться прекрасным закатом. Здесь мальчик внезапно увидел некую девушку.

— Минаги-сан?.. Что случилось?

Токива Минаги сидела на вершине детской горки, вытянув ноги вдоль спуска. Если бы небо позади неё было ярко-голубым, то противоречие между взрослой девушкой и этим зрелищем стало бы совсем очевидным.

— Я-хо, давненько не виделись, Юхи-кун. Где-то полгода, верно? Как удивительно, что даже соседи могут так редко сталкиваться друг с другом, — повернувшись к Юхи, улыбнулась Минаги.

Но её улыбка была не такой, как обычно, а вымученной, как если бы девушка изображала твёрдость. Я понял это даже притом, что до сих пор не вернул воспоминания о ней.

— Что-то ты мрачно выглядишь, Минаги-сан. Это на тебя непохоже.

— А-а, ну да… Я рассталась со своим парнем, — несколько отстранённым голосом ответила Минаги.

— Э?! — вырвался у мальчишки изумлённый возглас. — П-почему? Вы же выглядели такими счастливыми, когда встречались!

В его словах ощущалась смесь удивления с гневом. Это ещё раз помогло мне прочувствовать чистоту Акикусы Юхи. У него не было и мысли радоваться тому, что у него появился шанс.

— Ради чего тогда я сдался… — тихо добавил он себе под нос.

Похоже, эти слова не достигли ушей Минаги.

— Ну, вообще говоря, это уже полгода назад случилось… в прошлом октябре. Даже не знаю, почему вдруг те чувства взбурлили сейчас. Сама себе удивляюсь.

Юхи не ответил ей.

— Взгляни. Закат невероятно красивый, правда?

Минаги медленно вытянула руку, указала ей на садящееся солнце, а затем улыбнулась. В этот раз довольно. Не так, будто её щеки что-то тянуло.

— Мне захотелось рассказать о нём Сугуру. Но потом я вспомнила, что мы расстались, и мне стало очень одиноко. Я говорю что-то странное, да? Ведь все эти полгода я была в порядке.

Минаги вновь отвернулась в сторону. Юхи сделал два или три шага в сторону спуска и взволнованно спросил:

— Минаги-сан, ты что… плачешь?

— А? Нет, не плачу. Мне же не грустно.

Должно быть, ей сейчас радостно от того, что она может разделить прекрасный закат и своё чувство одиночества с Юхи.

— Вы расстались, но тебе не грустно?

— Хм… ну да. Хотя сразу после расставания я долго жалела о том решении. Меня зацепили слова, которые он сказал в тот день. Я думаю, помириться с ним и начать всё заново было бы совсем неплохо.

Во время недавнего разговора по телефону Минаги говорила мне то же самое, но её голос в воспоминаниях Юхи звучал надрывнее. Впрочем, всё это события прошлого. Ничего не зная о моих нынешних сомнениях и чувствах, Минаги продолжила говорить:

— И всё же я не могу представить себе будущего, в котором мы с Сугуру всегда будем вместе.

Прислушиваясь к её словам, Юхи медленно прошёл к концу спуска и встал прямо напротив Минаги.

— Тогда… рассказывай обо всём мне, а не ему. Об облаках странной формы, об убежавшей бродячей кошке, о вкусных сладостях. Обо всём. Я уже в средней школе, и мне наконец-то купили смартфон! Я могу всё сохранить!

Минаги с долей восхищения вытянула губы в трубочку и съехала по горке к Юхи. Большой скорости она набрать не успела, легко приземлилась на корточки и беззаботно улыбнулась мальчишке. Прямо как добрая живущая по соседству старшая сестрица.

— Ясненько-ясненько. Ты уже в средней школе. Тот маленький Юхи-кун так быстро вырос.

Похоже, Юхи растерялся от того, что Минаги внезапно оказалась так близко, и уже собирался отступить, но немного посомневавшись, решил всё же остаться на месте.

— Н-ну к-короче… вот, Минаги-сан… Пожалуйста, встречайся со мной.

Юхи вывел на экран смартфона свои контактные данные и показала их Минаги. Его ноги, руки и голос дрожали. Однако Минаги не обратила на это никакого внимания, и залилась очень естественным смехом.

— Хи-хи, это уже какое по счёту признание?

— Н-не помню! Я с детства любил тебя и часто признавался, а ты всё время держала меня за ребёнка. Но… я больше не ребёнок!

Наверное, для самого Юхи доказательством этого служила личная контактная информация. Я невольно заулыбался. Похоже, Минаги тоже об этом догадалась, и её щеки растянулись в довольной улыбке.

— О-ох, какой же ты милый, Юхи-кун.

— К-какой ещё «милый»?! Зови меня крутым!

— Ага-ага, как раз поэтому ты и милый. Так, иди-ка сюда.

Минаги протянула руку вперёд, положила её бок Юхи и потянула его вправо. Повинуясь заданному движению, он встал к ней спиной. И тогда… Минаги крепко обняла его целиком.

— Ну что, будем встречаться, крутой Акикуса Юхи-кун?

Вместе с нежным голосом Минаги в ушах, я вернулся из воспоминаний. Я был настолько ошеломлён, что, казалось, перестал дышать… Наверное, и в самом деле перестал. В поисках кислорода для лёгких я сделал глубокий вдох.

— Минаги… — не в силах сдержать себя, пробормотал я.

В голове крутились бесчисленные мысли. Они были… мощными. Я и сам не мог расшифровать, что за чувства воронкой кружатся у меня в сердце. Мы с Минаги уже давно не пара. У меня даже нет воспоминаний о ней. И всё же меня мучило гнетущее чувство, не позволяющее сказать, что увиденные мной сцены были хорошими.

Я вернулся за сто.

— Юхи, ты тоже это испытал?

Я имел в виду не воспоминания, а ощущения от их кражи. В конце концов, он любит Минаги прямо сейчас, но при этом знаете всё, что случилось между ней и мной за два года наших отношений.

Прямо как я сейчас. Они играли в бадминтон в том парке. Они поделились наушниками, сидя в зелёном автобусе. Они вместе пришли в храм брачных уз и повесили деревянную дощечку в форме сердца. Воспоминания Юхи всплывали у меня в голове даже вопреки моей воле.

— Ну да. Я украл твои воспоминания и увидел их все… Это было просто ужасно… Меня стошнило. Они мне даже снились. Сегодня утром я шёл по улице и на меня накатывали два года воспоминаний о ваших встречах. Я всерьёз опасался, что сойду с ума.

— Ради чего… зачем ты пошёл на такое?

Можно было не спрашивать. Я и так всё понимаю. Сейчас у меня есть его воспоминания. Они сами по себе соединились с нашим утренним разговором и дали мне ответ раньше самого Юхи.

— Чтобы сравнить твои воспоминания с моими и убедиться, действительно ли Минаги-сан меня любит… Изначально я собирался использовать приз за победу в игре, чтобы узнать её настоящие чувства. Но в какой-то момент я подумал, что это было бы некрасиво. Узнавать ответ, не потратив на это никаких усилий, как-то слегка противно.

Юхи закусил губу и отвернулся. В этот момент он был чем-то похож на меня.

— Минаги, ты это всё знала?

— Угу… поэтому часть вины лежит и на мне, — слабо и, похоже, немного стыдясь, улыбнулась Минаги.

Наверное, она собиралась уговорить Юхи вернуть мне воспоминания даже в том случае, если бы он победил.

— Прости, Юхи. Теперь всё будет в порядке. Тебе не надо так волноваться… Как я уже говорила вчера Сугуру, мне тоже много чего пришлось осознать. Так что… давай и дальше вместе преодолевать испытания!

Минаги начала гладить Юхи по голове с такой силой, что он вполне мог бы спросить: «И это испытание тоже?» Так продолжалось до тех пор, пока волосы Юхи не спутались окончательно, и пока он не завопил: «Да хватит уже!»

— Ну что, Юхи. Давай обменяемся воспоминаниями. Ты на это согласен?

— Да знаю я, знаю. Я проиграл. Я приму твои условия.

Мы вышли из клуба настольных игр в коридор и отступили в угол, где я протянул Акикусе Юхи правую руку. Тем самым я выражал благодарность и уважение достойному противнику. Вытерев пот о штаны, Юхи протянул свою руку в ответ. Мы обменялись рукопожатием…

И в тот же миг… Воспоминания Юхи исчезли. Ещё секунду назад они заполняли мою голову, а сейчас я уже не мог их вспомнить. Взамен ко мне вернулись два года воспоминаний о Минаги. Как я признался ей. Как мы собрались позаниматься уроками у меня дома, но всё пошло совсем не по плану. Как я написал ей письмо-сюрприз и что именно я в нём написал. Наша последняя встреча в храме брачных уз. Все эти воспоминания должны были давно выцвести, но сейчас всё было наоборот, они возвращались ко мне во всей яркости.

Именно поэтому мне казалось, что я вот-вот расплачусь. И всё же слёзы не потекли. Как если бы их куда-то унесло неизвестной волной. Из глаз не вытекло ни одной капельки.

Я посмотрел на Минаги, которая стояла позади Юхи и пристально наблюдала за ним. Что я должен сказать ей сейчас, когда я всё вспомнил? Первыми из сердца поднялись такие слова:

— Минаги… береги Юхи.

— Эй, Сугуру, по-хорошему, ты должен говорить это Юхи. «Береги Минаги». Вот так. Надоели уже твои глупости.

Да, это правда. Но если учесть все нынешние обстоятельства, я всё же немного правее, не так ли?

— Что ж, пора бы и мне вернуть воспоминания о тебе.

Довольная Минаги взяла Юхи за руку, и они ушли к лестнице.

Оставшись втроём, мы, с трудом не отставая друг от друга, пошли бродить в поисках тихого места.

— Спасибо, Нагиса. Тебе тоже, Аогасима-сан… Благодаря вам я смог вернуть воспоминания.

— Вот-вот. Наш план блестяще сработал!

— Правда, Сирасэ-кун от него отказался.

— Ну да, я тоже занервничала. Но это было в духе Сугуру-сэмпая… и очень круто.

Нагиса смущённо покраснела и неловко свела пальцы крестиком перед грудью.

— С-спасибо.

У меня возникло ощущение, будто недавней ссоры никогда и не было. Одно недолгое мгновение я даже надеялся, что сам по себе навязанные Аогасиме-сан матч, был частью плана Нагисы, как если бы она руководствовалась фразой «Чтобы обмануть врагов, обмани сначала друзей».

Однако реальность не настолько сладка, как мои драже.

Мы вернулись на первый этаж здания клубов, прошли за запрещающую проход ленту, миновали первый зал заседаний, ушли ещё дальше вглубь и остановились у запертого старого склада. Тут нашему разговору не помешает никто.

— Итак, Аогасима-сэмпай… Следующий матч будет уже всерьёз. Ты готова? — уперев руки в бока и горделиво выпрямившись, объявила войну сопернице Нагиса.

В ответ Аогасима-сан уверенно кивнула. В её взгляде чувствовалась решимость.

— Я ни за что не проиграю. Сирасэ-кун… будет моим.

Затем они обе каким-то естественным образом посмотрели на меня. Так, будто спрашивали моего мнения. Аогасима-сан словно бы чего-то просила. Нагиса выглядела грустной. Не выдержав их взглядов, я начала умолять Нагису:

— Пожалуйста, Нагиса, выслушай меня. Ты можешь об этом не знать, но Аогасима-сан очень сильно изменилась. Раньше она закрывалась от всех кроме Куроивы, но работая в комитете фестиваля привлекла внимание президента и подружилась со многими одноклассниками… Неважно, плохо это или хорошо, главное, что она сама захотела измениться. Я считаю… что отрицать этот процесс нельзя.

— Я понимаю твои чувства, Сугуру-сэмпай.

Дрожащий глаза Нагисы бродили из стороны в сторону. В этом нет ничего удивительного. Потому что Токива Нагиса очень добрая девушка. На самом деле, она не желает никаких ссор. Но сейчас ей движет постоянная тревога.

— Ты тоже так считаешь, Аогасима-сэмпай?

— Да… Я не хочу отрицать изменения в себе. Я влюбилась в Сирасэ-куна и потому решила измениться.

— Даже если Сугуру-сэмпай никогда не посмотрит в твою сторону? Ты всё равно хочешь сохранить воспоминания?

— Даже так. Насколько бы мучительно больно мне ни было… я не хочу забывать. Потому что нынешняя я результат всех тех чувств.

Встретив решительный взгляд Аогасимы-сан Нагиса печально нахмурилась, обессилено прислонилась к двери склада и тяжело вздохнула, словно обдувая саму себя.

— Вот как?.. Ну да… всё правильно… О-ох, что же мне делать?

Вот, это тот самый момент. Здесь и сейчас я должен прогнать её тревогу. Я это понимаю. Я должен это сделать. Никто кроме меня не может это сделать. Мне кажется, что если я этого не сделаю, она вот-вот исчезнет за этой дверью. И всё равно у меня нет ни одной мысли, как это сделать. Я не могу найти правильный ответ.

— Я больше не вынесу этих неустойчивых отношений. Поэтому я и приняла участие в игре, чтобы услышать твои настоящие чувства. Я хотела убедиться, что у тебя не осталось никаких чувств к Аогасиме-сэмпай, и избавиться от этой глупой ревности… Но всё было тщетно.

Едва скрывая дрожь в голосе, Нагиса обеими руками ухватилась за мою форму. Взгляд залитых слезами глаз пронзал мне сердце.

— Сугуру-сэмпай, ты любишь меня и сейчас?

— Само собой. Я люблю тебя, Нагиса.

— Тогда я прошу тебя… — теперь уже Нагиса обратилась ко мне с мольбой, — пожалуйста, забудь Аогасиму-сэмпай.

— На это…

На это я пойти не могу. Это будет означать, что я отрицаю процесс, то есть собственные принципы. Но дело не только в отрицании процесса в виде воспоминаний. Таким образом, я с помощью сверхъестественной силы получу только результат: решение наших проблем с помощью «забывания».

— Прошу тебя, пожалуйста, измени свои принципы ради меня. Тогда я смогу успокоиться. Я стерплю даже то, что Аогасима-сэмпай продолжит любить тебя.

— Я… — неуверенно заговорил я, но на мои губы лёг палец Нагисы.

— Всё в порядке, не нужно спешить, — эфемерно улыбнувшись, покачала головой она. — На тот случай, если ты не сможешь сделать выбор, я давно приготовила ещё один вариант.

Нагиса резко повернулась ко мне спиной. Так, чтобы я не мог видеть её лица.

— А именно… закончить наши с тобой отношения. Тогда ты сможешь встречаться с Аогасимой-сэмпай, как и должно было быть в этом мире.

— Ч-что ты несёшь? Я не могу принять такой выбор!

— Прости. Я, наверное, кажусь тебе упрямой и капризной.

— Да с чего бы?

Предложенные Нагисой варианты абсолютно естественны.

Если нынешняя ситуация никак не разрешится, тревог ей не избежать. Все её требования разумны. Неразумен здесь я.

— Я знаю, никто из нас не виноват. Ни ты, ни Аогасима-сэмпай. В обычной ситуации это был бы наихудший выбор. Но наша ситуация по природе ненормальна. И в конце концов, я тоже ни в чём не виновата. Мы не можем все стать счастливыми одновременно. Таковы правила нашего мира, нашей реальности. Такова судьба… которую мы должны превзойти.

— Я… тоже так думаю.

Мне ничего не оставалось, кроме как принять заданную альтернативу.

Наивный ответ «я не выберу ничего из предложенного» сейчас недопустим.

Вот если бы я мог создать какой-то ещё вариант… Если бы я придумал какой-то другой способ избавить Нагису от тревоги.

Однако уже слишком поздно.

Я поклялся Нагисе, что влюблюсь в неё снова. Но в конечном счёте, не смог этого сделать. Я не изменился.

Время короткого сна, когда мы оба парили в мечтах, окончено.

Я вытащил коробочку с драже и залил язык лимонным вкусом. Мы уже давно выбрались из снов. Перед нами только реальность. Именно так. Как это часто бывает в реальности, из двух вариантов я должен выбрать один. Ещё ни разу в жизни я не сталкивался с таким выбором.

Должен ли я примириться с реальностью, или упрямо придерживаться своих принципов и продолжать мечтания?

— Сугуру-сэмпай. Аогасима-сэмпай. Каким бы ни был конечный результат, я приму его.