На вопрос предварительной анкеты «Любите ли вы своего спутника?» парочка, зашедшая в наш «Дом ужасов для воплощения любви ♥», ответила «Да» и «Нет ответа».

Я ещё раз проверил данные на рабочем планшете. Гости уже приближались к финишу. Если они ответят мне «Да» и «Да», я должен проверить шаблонную фразу №5.

Сейчас я с печатью в руке стою у финиша дома ужасов в костюме Ококо. Проще говоря, в женском наряде. Из-за потери воспоминаний об Аогасиме-сан я не знаю всех подробностей деталей, но, похоже, вчера я публично отверг её, за что сейчас и расплачиваюсь.

Печать нашего класса соответствует как раз моим воспоминаниям об Аогасиме-сан. Если я проставлю её в свою книжку, мои отношения с Нагисой закончатся. Что же мне делать? Ровно в тот же момент, когда я уже почти погрузился в болото размышлений, занавес вздрогнул. Я глубоко вздохнул, закрыл глаза, театрально развёл руки и обратился к парочке:

— О избежавшие моего проклятья. Ответьте на мой вопрос «Да» или «Нет»… Э? Минаги?

Услышав сдавленные смешки, я открыл глаза и увидел перед собой Минаги с Юхи.

— Н-нет-нет, я совсем не смеюсь! Тебе очень идёт этот наряд, Сугуру.

— У-ху-ху-ху-ху-ху, просто превосходно.

Нет, отвратительно…

— Вы зачем сюда пришли?

— Как это «зачем»? Ты же сам рекомендовал мне ваш дом ужасов.

— Да почему именно в это время? И вообще, вы что, уже закончили собирать печати?

— Ещё нет. Но тебя я вспомнила. Поэтому и захотела увидеть твоё грандиозное выступление. Большое спасибо зазывале, который окликнул меня: «Эй, бывшая-сан, тут есть кое-что интересненькое!»

— Чёрт бы побрал этого Сакуму. Я ему это припомню… — со вздохом ругнулся я, затем взял себя в руки и выдавил из горла предписанную фразу: — Ответьте же на мой вопрос… любители ли вы того, кто стоит рядом с вами?

В ответ на мой вопрос парочка сосчитала до трёх и хором выкрикнула «Да!». При этом они крепко держались за руки. Я должен был играть роль злого духа, но почувствовал себя священником на свадьбе.

— Как это прекрасно. Тогда я снова буду верить в любовь… — я продекламировал фразу Ококо, вспоминая о том, как любовь исчезла из наших с Минаги отношений.

Теперь Ококо может отойти в посмертие, а значит парочка блестяще справилась с миссией. Согласно замыслу аттракциона, я должен был проставить печать в их книжки, но это бы привело к краже воспоминания, поэтому я опустил этот шаг.

— Слушай, Минаги…

— А, что такое?

— Нет, ничего…

Я отказался от идеи, попросить у неё совета насчёт Нагисы. Разговаривать об этом с Минаги не стоит. Я уверен, что она поддержит меня и скажет что-то вроде «выбрось эту глупую альтернативу в окно». Если бы я мог это сделать, никакой проблемы бы ни было.

Сейчас мне нужен кто-то, кто не станет потакать моим желаниям.

— До встречи, Юхи, Минаги. Наслаждайтесь нашим фестивалем.

— Ага, мы уже отлично повеселились у вас. Так что… хорошая работа, Сугуру, — проговорила Минаги с немного грустной улыбкой.

Её лицо выглядело почти так же, как и в день расставания.

— Спасибо…

Я провел с Минаги очень много времени. Сейчас я могу вспомнить и хорошие, и плохие события вплоть до мелких деталей. Больше того, они до сих остаются на верхнем слое сознания. Достаточно и малейшего импульса, чтобы я начал их вспоминать.

Конкретно сейчас вперёд выступили плохие воспоминания.

Незадолго до расставания мы крупно поссорились. А ведь причиной был совершенный пустяк.

— Да почему так получилось, Сугуру? Тебе всего лишь нужно было быть немного внимательнее.

— Совсем не немного. Я даже не предполагал, что всё может пойти вот так.

— Хочешь сказать, что ты ни в чём не виноват?

— Да, именно так. Я ни в чём не виноват.

— Ты всегда так себя ведёшь, Сугуру. Как же ты любишь себя оправдывать. Никогда не обдумываешь своё поведение.

— Ты тоже не обдумываешь. Перестань оценивать меня по своим стандартам.

— Ну всё, с меня хватит, я ухожу… Слышал, ухожу? Не хочешь мне ничего сказать?

Мы с ней очень давно не ссорились. В какой-то момент ссоры исчезали из нашей жизни. Нам казалось, что это хорошо. Мы думали, что это признак стабильности отношений и того, что мы начали лучше понимать друг друга. Вот эта случайная мелкая ссора не должна была стать для нас проблемой.

— Нет. Нам обоим нужно охладиться.

Я был уверен: через какое-то время всё станет как прежде.

— Да, ты прав…

Но получилось иначе.

Мы научились лишь проглатывать раздражение и сглаживать острые углы красивыми, безопасными фразами. Потому что мы дорожили друг другом. Потому что считали друг друга незаменимыми. Поэтому мы искали средства не лишиться друг друга. При этом мы, сами того не заметив, забыли о самом важном, о том, как любить друг друга.

Время течёт. Окружение меняется. И люди тоже меняются. Даже вопреки своей воле. Мы ошибочно полагали, что любовь неизменна, и никак не подтверждали её, а потом внезапно осознали, что любимый человек перестал быть любимым.

Мы расстались через неделю после той ссоры. Проще говоря, мы охладились слишком сильно.

— Пятиминутный перерыв на проверку технику и загрузку коньяку. В очереди три группы по пять человек. Следующий посетитель один.

— Говорит Ококо, принято, — ответил я голосу из гарнитуры.

Раз посетитель один, значит нужно действовать по шаблону №8. Я спрошу гостя о его взглядах на любовь и проставлю печать вне зависимости от ответа. Я мысленно сортировал различные сценарии взаимодействия, как вдруг услышал звук фотокамеры.

— Йо, Сугуру. А костюмчик тебе на удивление идёт.

— Мне кажется, ты только что нарушил кучу моих прав, Сакума. Удали фотографию.

— Не хочу. Я продам это фото Аогасиме-сан и твоей девушке по очень хорошей цене.

— Это ещё один повод удалить его. И кстати, Нагиса не моя девушка.

— В самом деле?

— Да.

Сакума озадаченно склонил голову набок. Похоже, он не смог понять моего ответа.

— Но это же из-за той кохай-тян у тебя такое мрачное лицо, да? Что у вас там случилось? Не держи всё в себе, говори. Ну же.

— Нет… это только наша проблема.

К тому же, рассказывать о «Гонке за воспоминаниями» бессмысленно, мне всё равно никто не поверит.

— Хватит уже, колись. Мы ж с тобой лучшие друзья.

Сакума без спроса схватил стул для ожидающих своей очереди людей и сел передо мной. Решительно подперев подбородок одной рукой, он легонько постучал второй по столу, да ещё приговаривая «Ну же, ну же». Слишком уж быстро он расслабляется.

— Но мы не лучшие друзья.

— Только лучшие друзья могут вот так это отрицать, не?

Вот такой это парень. Он называет себя лучшим другом, как бы я ни сопротивлялся.

Во мне тут же воскресли воспоминания о знакомстве с Сакумой и связанные с ними чувства. Поэтому я решил, в качестве исключения, побыть честным с Сакумой.

После того как я кратно описал нашу ситуацию, внимательно слушавший меня Сакума посмотрел в потолок и довольно усмехнулся:

— Хе-е… Игра на воспоминания, которую навязал вам загадочный ангел, значит?

— Ты что, мне поверил?

— Не верить в твой рассказ и не верить тебе — это две совершенно разные вещи. Итак, по сути, ты можешь либо остаться верным своим принципам и выбрать Аогасиму-сан, либо изменить принципам и выбрать кохай-тян. Как всё запутанно. Впрочем, тут я могу сказать только одно… если будешь думать слишком долго — потеряешь обеих, — с необычно серьёзным лицом проговорил Сакума.

Куда делась его привычка всё время шутить? Я даже себя не в своей тарелке почувствовал. Но, возможно, именно поэтому из глубин моей души выскользнули слова, которые я не собирался никому говорить:

— Знаешь, Сакума… думаю, я уже на пределе.

— Ты о своей зацикленности на важности процесса?

— Да. Я пока ещё ребёнок, на мне не лежит громадной ответственности, я не делаю серьёзных выборов. Именно поэтому, сколько бы я ни кричал о ценности процесса, до сих пор это не доставляло никому проблем. Но вряд ли я смогу принести счастье окружающим, если буду и дальше упрямо придерживаться своих принципов.

В начале «Гонки за воспоминаниями» я был вынужден осознать: никто не пойдёт за одними лишь идеалами. Правильное решение не примут только потому, что оно правильное. До сих пор я мог придерживаться собственных принципов только потому что оставался в одиночестве, а когда это было не так, окружающие проявляли ко мне снисхождение.

В тот момент, когда Нагиса навязала мне выбор из двух вариантов, я почувствовал себя так, будто очнулся от сна.

Я не могу всегда придерживаться своих принципов в нашей реальности.

Хотя возможно, я нашёл бы способ это сделать, будь я таким же потрясающим как Минаги.

— Хм-м… По-моему, ты опять думаешь о каких-то трудных вещах. Впрочем, ты, наверное, прав. Ты просто ребёнок, сыплющий красивыми фразами, чужак в любой компании и не знаешь слово «компромисс».

Э-э-эх. Всё именно так. Мне нечего тут возразить. Поэтому Сакума продолжала говорить:

— Но знаешь, я вот считаю, что люди, которые продолжают кричать о правильных вещах, тоже нужны, насколько бы занудными они ни казались. Поэтому я уверяю тебя, твоя упрямая верность принципам — и есть твоя сила, твоя ценность и твоё главное достоинство. И окружающие тебя люди хорошо это понимают.

— Сакума…

— Так что я рекомендую тебе рут Аогасимы-сан. Может, ты его и не помнишь, но ведь был изначальным, так? Но давай взглянем и с другой стороны: если считать, что построить крепкие отношения с кохай-тян в этом мире настолько же трудно, как совершить чудо, то, скорее всего, вы оба сдадитесь. И что же потом?! Ты сдашься, и поэтому выберешь Аогасиму-сан? За такое я тебя пришибу!

У Сакумы вырвалась простенькая угроза, но, к сожалению, сейчас мне не хватало сил, чтобы пошутить в ответ.

— Совершить чудо…

В это мире правильный выбор — Аогасима-сан, а Нагиса — ошибочный. Я смутно это понимал.

И всё равно я пытался выбрать Нагису. Но, поскольку у меня ещё остались чувства к Аогасиме-сан, рано или поздно я столкнулся бы с этой проблемой, даже если бы нас не втянули во вторую игру.

И это значит, что решать её с помощью «Гонки воспоминаний», тем более, неправильно.

— Спасибо, Сакума. Ты мне очень помог. И кстати, ты не знаешь, как мне сотворить чудо?

— Откуда мне это знать? Но я думаю, вам стоит ещё раз поговорить друг с другом.

Сакума вытащил у меня из кармана смартфон. Мне снова вспомнился наш первый разговор и то, как он увидел фотографию Минаги. Сейчас на моём рабочем столе не стояло ничьей фотографии, только обычный пейзаж.

— Какой у тебя пароль?

— Ноль-три-один-два, — немного сомневаясь, признался я.

Сакума быстро разблокировал телефон, открыл историю звонков, набрал номер Нагисы и кинул смартфон мне.

— Вот, держи.

Раздался короткий гудок и связь тут же установилась.

— П-послушай, Нагиса…

— Чего тебе, Сирасэ?

По какой-то причине из динамика заговорила не Нагиса, а Куроива. Я убрал смартфон от уха и на всякий случай проверил экран. Там висела надпись «Токива Нагиса». Никакой ошибки не было.

— Э… А почему на звонок отвечаешь ты?

— Я тоже тут рядом, Сугуру-сэмпай, — вдруг раздался из телефона голос Нагисы, как если бы она выпрыгнула откуда-то сбоку и заглянула мне в лицо.

— А, значит, ты сейчас с Куроивой.

— Ага. Я не могла бросить Айку-сэмпай одну после той ссоры.

Она уже зовёт Куроиву по имени? Что-то уж слишком быстро они подружились.

— Вот-вот, Я утешаю Нагису-тян, а она утешает меня.

Ах да, меня с Нагисой же президент Фуюки особыми членами комитета назначила и дала нам задачу помирить Куроиву с Аогасимой-сан. Похоже, Нагиса добросовестно ей занимается.

— Послушай, Куроива. Аогасима-сан нагрубила тебе только из-за удивления. Она не питает к тебе неприязни. Так что…

— Нагиса-тян уже мне об этом сказала.

— Вот видишь? Сугуру-сэмпай говорит то же, что и я. Короче говоря, всё дважды в порядке!

— Но Юно же так на меня рассердилась. Такое со мной впервые. Я совсем не понимаю, что мне теперь делать. Я боюсь, не рассердится ли она на меня снова. Если я ещё раз сделаю что-то не так, это всё, конец, — нехарактерным для себя слабым голосом, пробормотала Куроива.

— Даже если так, уверяю, всё будет в порядке. Тебе может казаться, что это конец, но на самом деле это не так.

Казавшееся вечным нечто начинает рушиться. Думаю, так можно сказать и про любовь, и про дружбу.

— Поэтому ты должно верить в себя и сблизиться с Аогасимой-сан таким образом, каким это можешь сделать только ты.

Насколько Аогасима-сан особенная для Куроивы, настолько же особенная Куроива для Аогасимы-сан. Именно поэтому Аогасиму-сан настолько затронуло произошедшее.

— Эй, Сугуру, перерыв кончается, — ткнул меня в руку Сакума.

Упс. А с Нагисой-то я так и не поговорил.

— Прости, Нагиса. Сейчас мне надо идти, но потом…а

— Нет. Я знаю, что ты легко заговоришь меня. Поэтому в следующий раз мы поговорим только во время решающего матча. А сейчас, пожалуйста, поговори как следует не со мной… а с Аогасимой-сэмпай.

Мы договорились, что окончательное решение будет принято в шестнадцать часов в доме ужасов нашего класса.

— Хорошо, Нагиса, я всё понял.

Я по-прежнему не мог сделать выбор из предложенных мне вариантов. Но время не станет меня ждать. Я и так уже получил отсрочку. Ради того, чтобы разобраться с обещанием, которое не смог сдержать.

Финальный матч, в котором на кону стоят мои воспоминания… уже начался.

***— Ты уже вспомнила меня? — спросил я надевающий нарукавную повязку Аогасимы-сан.

Сейчас мы, как и вчера, будем патрулировать школу до трёх часов. Я уже собрал пять из шести своих печатей. Мне осталось вернуть только воспоминания об Аогасиме-сан. Нагиса тоже оставила одну печать несобранной, чтобы игра не завершилась раньше времени.

— Нет. Я всё ещё не вернула воспоминания о тебе.

— Почему? Нагиса же согласилась, чтобы ты всё вспомнила.

— В нынешнем состоянии я более искренняя в своих чувствах.

Я не знал, как мне на это ответить, поэтому лишь протянул:

— Ясно.

— Давай лучше начнём наше свидание на фестивале… Куда ты хочешь пойти?

— Это не свидание, а работа. Мы пойдём строго по маршруту.

— Хи-хи, какой ты хладнокровный, — довольно усмехнулась Аогасима-сан, крепко ухватила меня за руку и потянула за собой.

Её походка была такой лёгкой, словно никакого конфликта с Нагисой никогда не было.

— Сказал же, отлынивать от работы нельзя…

— Мы не отлыниваем. Только немного посматриваем на аттракционы по ходу маршрута.

Проверять аттракционы — тоже часть работы комитета. Бывает такое, что их содержимое отличается от заранее согласованного. Например, вчера в одном из классов, где устраивали кафе, появилось новое неутверждённое нами меню, и класс получил выговор. Так что проверку аттракционов и правда нельзя считать отлыниванием… но я всё равно чувствую себя виноватым, что даю Аогасиме-сан необоснованные надежды.

— Послушай, Аогасима-сан, давай я скажу всё сейчас… Я не намерен встречаться с тобой.

Тянущая меня вперёд сила внезапно пропала. Лицо обернувшейся ко мне девушки вновь стало равнодушным.

— То есть ты изменишь своим принципам и забудешь меня?

Аогасима-сан посмотрела мне прямо в глаза. Я отвёл взгляд. Осознав, что я до сих пор не нашёл ответа, она чуть заметно приподняла уголки губ.

— Я так и знала… у меня всё ещё есть шанс.

— Пожалуйста, перестань…

Не сотрясай моё сердце ещё сильнее. Не клади на весы эти необъятные чувства.

— Не перестану. Потому что «она» дала мне время для этого.

— Нагиса… дала тебе время?

— Чтобы наш матч был честным, она дала мне время сблизиться с тобой. Токива Нагиса очень добрая, чистая, светлая девушка… Я почувствовала это ещё в тот момент, когда мы с ней встретились в первый раз.

Ах да, Нагиса и правда сказала: «Поговори как следует не со мной… а с Аогасимой-сэмпай». Моё сердце всегда склонялось в сторону Нагисы. Воспоминаний об Аогасиме-сан у меня нет. Аогасима-сан и в самом деле в невыгодном положении.

— И всё равно я…

Закончить фразу я так и не смог. У меня не было времени оглядываться по сторонам, я просто следовал за Аогасимой-сан. Клуб астрономии, клуб магических фокусов, клуб оригами. Она умело выбирала именно те аттракционы, которыми можно наслаждаться, просто наблюдая за ними. Скорее всего, маршрут был спланирован ей заранее.

Время весёлого патрулирования пролетело быстро, и мы вернулись к начальной точке у первого зала заседаний.

— Ну, как тебе?..

— Да, это было весело.

Это было очень странное чувство. Я должен был опасаться её. Я должен был следить за тем, чтобы моё сердце не дрогнуло. Однако, мне было очень комфортно. Наверное, потому, что мы с ней чем-то похожи. Теперь я хорошо понимаю, почему был очарован ей. Мы и в самом деле сблизились очень-очень естественно, в полном соответствии проведенному вместе времени.

Мне и правда было весело.

Но… не более того. В тайне я даже ощутил облегчение от того, что с нами не случилось ничего такого, что глубоко тронуло бы мои чувства. Но вдруг Аогасима-сан схватила меня за руку, как если бы моё облегчение было частью её планов.

— Тогда иди за мной. Это финал.

Аогасима-сан вставила ключ в дверь соседствующего с первым залом заседаний второго зала, и слишком уж естественным движением повернула его. Открыв дверь, она затащила меня в тёмное помещение.

— Аогасима… сан?..

В отличие от просторного первого зала, превращенного в крепость исполнительного комитета, это была небольшая уютная комнатка. Стол был низким, а вместо стульев здесь стоял диван. Я уже заходил сюда в мае этого года для беседы о будущем в присутствии родителя. Мать в тот раз даже пришла в школу, но от начала и до конца моего разговора с учителем слушала нас так, словно он её вообще не касался.

В нескольких десятках метров за большим окном можно было видеть сцену, на которой проходило какое-то состязание. До нас даже доносились смех зрителей и громкий голос ведущего. Но Аогасима-сан быстро закрыла окно толстыми коричневыми шторами, и звуки с улицы сразу притихли.

— Э-э… и что мы будем тут делать?

— Вести разумную беседу.

Я мельком взглянул на дверь за спиной, она была закрыта на ключ. «Разумная беседа в комнате с выключенным светом? В самом деле?» — засомневался я, и в тот же миг стук в груди участился.

— Сядь, Сирасэ-кун.

Я неуверенно сел на диван, и Аогасима-сан опустилась рядом со мной, словно всё так и должно было быть. Мягкое сидение опустилось ниже, чем мы предполагали, у Аогасимы-сан даже вырвался удивлённый вздох, от которого мы оба тихо рассмеялись.

В этот миг я уже был охвачен иллюзией. Иллюзией, что в этом мире есть только мы двое. Доносящиеся с улицы голоса и радостные крики казались звуками из другого измерения.

А-а, мне же нельзя этого делать. Нельзя так сильно расслабляться. Мне нельзя ослаблять бдительность рядом с ней. Я мысленно бормотал эти фразы и вдруг осознал… А, ясно. Это и есть её ловушка. До этого я всё время опасался её. Но сейчас уже нет. Нить напряжения разорвалась. Именно сейчас она пойдёт в атаку, а у меня больше нет способов защититься от неё.

— Итак, Сирасэ-кун. Что же ты выбрал?

— Нагису…

В ответ на моё упрямство Аогасима-сан с грустным смешком вздохнула:

— Я не это имела в виду. Я спросила, готов ли ты ради неё отвергнуть процесс, которым ты так дорожишь или нет?

— Ну…

Если я выберу Нагису, никакого другого выхода у меня не останется. И это… худший возможный исход.

Да и не в этом дело. Я должен отстраниться от полученных результатов и как следует встретить всё, что окружает меня в реальности. В том числе и Аогасиму Юно. Я это всё понимаю. Но я боюсь посмотреть в лицо собственным чувствам к ней.

— Сирасэ-кун, если ты выбираешь Токиву Нагису… значит, ты решил бросить меня и забыть обо мне?

Аогасима-сан повернулась ко мне и мягко провела пальцами по моей щеке.

— Это безответственно. Мне-то ты не позволил сдаться.

Её прохладные пальцы дрожали.

— И всё из-за того, что ты не смог солгать. Тебе достаточно было один раз, всего один раз сказать, что ты не любишь меня. Тогда я бы не стала такой, как сейчас.

Да, всё именно так. Это я виноват в том, что её лицо сейчас искажено внутренней болью.

— Сирасэ-кун, посмотри на меня.

Аогасима-сан мягко коснулась и моей правой щеки, а затем медленно повернула мою голову… и я был тотчас же очарован бездонными глазами Аогасимы Юно.

— Прими ответственность.

Я сглотнул слюну. Какую ответственность она имеет в виду?

— Прими ответственность за эти чувства.

Она продолжала, не моргая, смотреть мне в глаза. Чего она сейчас хочет от меня?

— Я сдалась, потому что не хотела, чтобы ты меня возненавидел.

Аогасима-сан сняла обувь и с ногами забралась на диван. Сиденье просело ещё глубже и мы снова потеряли равновесие. В этот миг сидящая на коленях Аогасима-сан крепко меня обняла.

— Но сейчас мне уже всё равно. Мне всё равно ненавидишь ты меня или нет. Всё равно, насколько ты меня ненавидишь. Сейчас я сделаю всё, чтобы высказать тебе свои чувства.

Она обвила руками мои плечи, будто стараясь обхватить всю мою суть, и поднесла губы к моему уху. Соприкосновение было едва ощутимым, но уже от него моя холодная кожа мгновенно нагрелась.

— Сирасэ… Сугуру-кун. Я люблю тебя. Нестерпимо люблю.

Я ощутил, как самые глубины моего тела вздрогнули. Пульс участился. Разумеется, это почувствовала и Аогасима-сан.

— Хи-хи. Я рада такому ответу… Как я и думала, ты тоже любишь меня.

— Похоже… что так.

Я не буду лгать. Я не стану притворяться. Я должен посмотреть в лицо её чувствам. И своим собственным тоже. Насколько бы неудобными или грязными они ни были.

— Но почему я люблю тебя? Я этого не помню. Не знаю. Этих воспоминаний нигде нет.

— Я тоже этого не знаю. Но я думаю, что меня очаровало то, как сильно ты старалась измениться. Потому что я такой человек.

— Я сказала, что хочу всё забыть, но ты остановил меня. Это значит, что ты не хотел, чтобы причина, почему ты влюбился в меня, исчезла.

— Видимо, да. Я снова не могу ничего отрицать.

Несомненно, такой мотив у меня тоже был. Это и правда ужасно. Ужасно для меня, но хорошо для Аогасимы-сан. Поэтому её объятия стали ещё крепче.

— Я рада… очень рада. Я люблю тебя, Сирасэ-кун. Я люблю тебя всего. Неудержимо люблю. Пожалуйста, выбери меня, а не её.

— Я не могу этого сделать.

Пока ещё всё в порядке. Я ещё могу возражать ей. Дыхание Аогасимы-сан участилось и стало поверхностным. Она немного отстранилась от меня. Её глаза были мрачными, но она до сих пор не потеряла надежды.

— Тогда, Сирасэ-кун… пожалуйста, закрой глаза. Дай волю воображению. Если ты не сможешь ничего представить, просто отпусти мою руку. Тогда я окончательно сдамся и откажусь от всего.

С этими словами она схватила мою левую руку и переплела наши пальцы, как это делают влюблённые. Следуя её просьбе, я закрыл и уставился в потолок.

— Представь, как смеёшься вместе со мной.

Свободной рукой Аогасима-сан ловко распустила мой галстук.

— Как мы обнимаемся.

Она достала из моего нагрудного кармана коробочку с драже.

— Как мы целуемся.

Она начала последовательно расстегивать пуговицы моей рубашки.

— Как мы… ну… занимаемся чем-то большим.

Её голос дрожал, часто срывался на фальцет от напряжения, сливался с короткими быстрыми вздохами.

— Я и сама понимаю, что это безумие. Но я не могу думать ни о чём, кроме тебя.

Происходящее было очевидной ошибкой. Но я не могу отвергнуть Аогасиму-сан. От заполнившего комнату странного сахарного воздуха в моём сердце начал стремительно раздуваться воздушный шар.

Что случится со мной, когда он лопнет?

Моих губ коснулось что-то холодное. Когда оно проскользнуло в рот, я понял — это была лимонная конфета. Фоновый звук удара конфеты об зубы и прозвучавшее рядом с ухом «Сирасэ-кун» наложились друг на друга у меня в мозгу.

— Если ты всё равно намерен меня забыть… Хотя бы… подари мне воспоминание.

Где здесь хоть какой-то намёк на «разумную беседу»?

— Аогасима-сан, о чём это ты…

— Нет, открывать глаза ещё рано.

Почувствовав её движение, я сразу всё понял. Она собирается меня поцеловать.

И потому моё тело подействовало само. Я оттолкнул Аогасиму-сан и вскочил с дивана. Открыв глаза, я увидел перед собой покрасневшею до ушей девушку, чей взгляд блуждал из стороны в сторону и которая, словно в опьянении, бормотала нечленораздельные «Эм» и «Ну…».

— Извини, пожалуйста, я…

— Прости. С этого лета у меня появилось чувство отторжения, когда меня кто-то целует.

А-а-а, почему я вообще извиняюсь? Мне же не нужно оправдываться. Наконец, взяв себя в руки и вернув контроль над ситуацией, Аогасима-сан поднялась с дивана и, медленно приближаясь, прижала меня к запертой двери.

— Тогда… не мог бы ты поцеловать меня сам?

Аогасима-сан взяла меня за левую руку и посмотрела на мои часы. Минутная и часовая стрелки находились ровно друг над другом.

— У нас ещё много времени.

Затем она снова обняла меня.

— Я не стану такой, как она. Я понимаю тебя лучше, чем кто-либо ещё. Я не буду ревнивой. Я никогда не стану в тебе сомневаться. Так что…

У меня возникло ощущение, что когда-то и где-то, наверное, в каком-то сне, с нами уже случалось что-то похожее.

И в тот раз тоже я мог бы остаться верным принципам, выбрав Аогасиму-сан… Меня могло в любой момент унести мощным потоком столь удобного выбора. Но потом я что-то осознал и сорвал с себя путы соблазнения.

Однако сейчас спасительного импульса, как в том сне, не было. И во мне, и в Аогасиме-сан остался лишь результат — очищенная от всего лишнего груда чувств. Чувства втиснулись в оставшиеся от пропавших воспоминаний пустоты, и лишили меня способности думать.

Никаких сомнений тут быть не может, эта любовь — настоящая.

Тогда почему же я выбрал Нагису, а не Аогасиму-сан?

Потому что я дал обещание Нагисе. Потому что дал ей клятву.

Но я уверен, что в отношениях с Аогасимой-сан меня точно ждёт счастье. Я буквально чувствую это.

В кармане завибрировал смартфон.

— Не отвечай…

Я потянулся за смартфоном, но Аогасима-сан крепко сжала мою руку и не дала его вытащить.

— Пожалуйста, смотри только на меня. Думай только обо мне.

Вибрации прекратились.

Аогасима-сан на шаг отступила от меня, а затем медленно, едва стоя на дрожащих ногах и опираясь одной рукой на стену, прикоснулась к ленточке у себя на груди.

Если она её снимет… это точно конец.

— Аогасима-сан…

Этого нельзя допустить. Я попытался остановить Аогасиму-сан, но, похоже, мои слова уже не могли её переубедить. А-а, что же делать? Мысли путаются, ничего не идёт на ум.

И тут …

— Эй, Сирасэ Сугуру! Ты меня слышишь?! — раздался громкий, разрывающий уши крик.

Полный остроты голос принадлежал Куроиве Айке. Откуда он идёт? Из-за двери? Неужели она прямо в комнате? Нет, вот же откуда.

— Ай… ка?

В тот же момент, как Аогасима-сан обернулась на звук, я подскочил к окну. Распахнув шторы, я, к своему удивлению, обнаружил на сцене Куроиву, держащую в руке микрофон.

— Что случилось? Что происходит?

Мы не планировали, чтобы Куроива появлялась на сцене. Я вытащил из кармана смартфон. Недавний звонок был от президента. Я одним нажатием перезвонил ей, переключил динамик в режим громкой связи и положил телефон на стол, чтобы Аогасима-сан тоже могла нас слушать.

— Спасибо, что перезвонил, Сирасэ-кун. Ты уже в курсе, что происходит на сцене?

— Да, я смотрю туда прямо сейчас. Опять Куроива что-то натворила. Простите.

— Нет, с ней-то как раз всё в порядке. Волонтёрская музыкальная группа, которая должна была выступать, внезапно распалась из-за разногласий во вкусах. Не мог бы ты что-нибудь придумать? Вообще говоря, у нас было много разных групп и в результате различных соглашений пришлось насильно сколотить из них одну. Та ещё морока была договариваться с ними о конкретных позициях. А-ах, надо было отказаться от этой идеи.

— Слышите меня? Сирасэ Сугуру! Аогасима Юно! Мы сейчас ищем людей, которые могут что-то сымпровизировать на баc-гитаре!

— В общем, нам не хватает басиста.

— Да слышу уже.

Я наспех застегнул пуговицы рубашки и заговорил с Аогасмой-сан.

— Ну, что тут скажешь, такие неожиданности на фестивалях кажутся обычным делом… или даже неизбежностью. Такое и правда часто случается. Так вот… я сам в это слабо верю, но, может быть… ты умеешь играть на бас-гитаре?..

— Увы, я умею играть только на кото.

— Достойный навык. Жаль, что тебя никуда не взяли… Что ж, попробую связаться со знакомыми.

Я закончил звонок, убрал коробочку с драже в карман и распахнул окно.

— Эх, а у нас наконец сложилась приятная обстановка.

— Ты имела в виду «опасная»?

Я и правда не знаю, что бы с нами случилось, если бы не вмешательство Куроивы.

— Пока вы не найдёте басиста, я буду тут что-нибудь говорить. Если не хотите слышать мои монологи, поторопитесь и найдите превосходного игрока! —

Куроива продолжала кричать какую-то чушь на всю школу.

— Сумеем ли мы отыскать кого-то так быстро?

— У меня на уме есть всего один человек.

— Токива Минаги?

Хотя число моих знакомых даже не двузначное, так сразу дать правильный ответ должно быть довольно трудно. Я отыскал в истории звонков номер Минаги и позвонил ей.

— Послушай, Юно! Я думала, что понимаю тебя, но оказалось, что не понимаю ни капельки. Всё это время я любила ту Юно, которую создала внутри себя!

Пока из динамика раздавались гудки, Куроива и в самом деле начала выкрикивать никак не связанные с выступлением сообщения. Видимо, заметив, где мы находимся, а, может быть, зная это с самого начала, она посмотрела прямо на нас.

— Я звала себя твоей лучшей подругой, хотела знать о тебе побольше, но делала всё половинчато. Мне было достаточно просто быть рядом с тобой. Так что прости меня! Прости, что не понимала, тебя, Юно!

— Это я должна извиняться… Прости меня, Айка, — пробормотала Аогасима-сан.

Минаги всё не отвечала. Из динамика по-прежнему раздавались гудки. Такими темпами, выступление превратиться в какой-то странный личный разговор.

— Теперь ты, Сирасэ!

Окликнутый, я вскинул голову. Нахмурившаяся Куроива крепко сжала в руке микрофон.

— Я знаю, ты сейчас думаешь о каких-то назойливых пустяках из-за Нагисы-тян. Брось. Юно займусь я, а ты думай только о том, что для тебя важнее всего!

Что для меня важнее всего?

Нагиса. Нет, не она.

Какими я хочу видеть наши отношения.

— Ох, прости, Сугуру. Я сейчас слегка занята.

Я наконец дозвонился до Минаги, но мне уже было не о чем с ней говорить.

— Спаситель всегда немного опаздывает, не так ли?

Минаги с бас-гитарой на плече поднялась на сцену. Услышав, что звонок завершился, она кинула смартфон одному из членов комитета рядом со сценой.

— Я буду играть с этим чувством, так что не пропустите ни одной ноты, иначе я вас не прощу!

Куроива вернула микрофон на стойку, прошла к пианино и заиграла на нём так естественно, что её выступление совсем не выглядело импровизацией. Вслед за ней подключились гитарист, бас-гитарист, ударник и вокалист. Звуки от разных источников наложились друг на друга, соединились, гармонично слились и стали единым музыкальным произведением.

Я сразу же узнал его. Это была песню о любви, которую мне посоветовала Нагиса. «Мой суженый рядом со мной». Я мельком взглянул на стоящую рядом девушку.

— Аогасима-сан… Наверное, тебя можно называть суженой.

Когда моё бормотание, несмотря на громкую музыку, достигло её ушей, она изумлённо распахнула глаза.

— Мне очень спокойно, когда я с тобой. Мне кажется, что ты понимаешь меня даже без слов. И это действительно так. Мы думаем друг о друге и уступаем друг другу. Наверное, дело в том, что мы чем-то похожи.

Но, мне кажется, здесь нет пути в будущее. Мне так приятно только в этот миг.

Я опускал много вещей, которые не мог внятно объяснить, и продолжал говорить то, что мог:

— Я уверен, мы нечасто бы ссорились.

С точки зрения результата, я думаю, у меня с Аогасимой-сан всё сложилось бы хорошо. Мы бы не расстались, поддерживали бы желанные отношения, построили бы мирную семью и смогли бы любить друг друга.

— Но это не мой идеал.

Всякий раз, когда я думаю о будущем, я вижу рядом другого человека.

Я хочу меняться. Я хочу изменяться и дальше.

Ничего неизменного не существует. Всё неизменное — фальшивка.

Я всегда был один. Но встречаясь и соприкасаясь с кем-то, я узнавал нечто новое и понемногу менялся. Я соединил этот способ мышления со своими принципами и в результате вырос. Вместе с Минаги. С Сакумой. И даже с Купидоном.

— Поэтому я люблю Нагису больше, чем тебя. И я это докажу.

Аогасима-сан ничего не ответила.

Или, может быть, пробормотала что-то очень тихо, чтобы её голос потонул в звуках песни о любви и не достиг меня.

***— Ты определился с ответом, Сугуру-сэмпай?

— Да. Определился… Это худший ответ во всей жизни Сирасэ Сугуру.

Мы с Нагисой сидели на складных стульях у входа в «Дом ужасов для воплощения любви ♥» и ждали своей очереди. Получив от Нагисы планшет с анкетой, на вопрос «что вы думаете о своём спутнике?» я ответил «люблю».

— Худший ответ?.. Хи-хи, буду ждать с нетерпением.

Нагиса притворилась спокойной, но её ноги беспокойно болтались туда-сюда, словно маятник. Ей очень хотелось узнать ответ. А мне хотелось поскорее объяснить ей свою позицию.

Самую лучшую и самую худшую одновременно.

С некоторым сомнением я отослал анкету и задумался о ждущей нас у финиша в роли Ококо Аогасиме Юно. Интересно… поняла ли она смысл моего ответа?

— А кстати, ты видел выступление сестры и Айки-сэмпай на сцене?

— Да, видел. Оно было потрясающим. Совсем непохоже на импровизацию. Даже Аогасима-сан поразилась… Ой, прости.

— Хи-хи-хи, всё в порядке… Я надеюсь, что уже скоро мне не нужно будет ни о чём беспокоиться, — немного грустно и чуть-чуть виновато улыбнулась Нагиса.

Зачем? Ты же ни в чём не виновата.

Наконец подошла наша очередь, и нас провели в логово зла, где клубились обиды Ококо.

— Мне почему-то кажется, что я захожу в дом ужасов вместе с тобой не впервые, Сугуру-сэмпай.

— Ага, у меня тоже возникло такое ощущение.

Мы рука об руку продвигались по маршруту, проложенному между чёрных штор. Нагису изрядно напугал плеск воды, идущий из планшета, которой она несла в руках, а когда-то раздался стук по стене, она взвизгнула и застыла на месте.

— Ты в порядке, Нагиса? — беспокоясь о том, сможет ли она идти дальше спросил я, в ответ на что она смело прижалась ко мне.

— Слушай, Сугуру-сэмпай. Если появятся настоящие призраки, ты меня защитишь?

— Разумеется, защищу. Даже если мне придётся пасть ниц и молить о пощаде.

— А более эффективных способов для борьбы с призраками у тебя нет?

— Задам обратный вопрос. Если призрак мной овладеет, ты спасёшь меня?

— Само собой. У меня всегда наготове дефибриллятор.

— Ты хочешь убить меня электрическим током?!

Наш глупый диалог эхом отдавался во тьме, и вскоре мы уже сами смеялись над ним. «Почему нам так смешно в доме ужасов?» — подумал я, и ровно в тот же момент из планшета раздался крик: «Хватит флиртовать!», от которого мы оба испуганно подскочили. Ах да, как я мог забыть об этом трюке?

— М-мне страшно, Сугуру-сэмпай, страшно Откуда они на нас смотрят?!

— Успокойся, Нагиса. Этот крик срабатывает в том случае, если мы слишком долго стоит на одном месте. Вот, возьми меня за руку. Тогда ты точно не потеряешься.

— Да, правильно. Будем держаться за руки. Это гарантия того, что ты от меня никуда не уйдёшь.

Мы переплели наши пальцы, крепко сжали руки друг друга и медленно, но уверенно двинулись вперёд по мрачной тропе.

Мы прошли сквозь тёмную штору финиша. Укоризненно взглянув на наши сцепленные руки, поджидавшая нас Аогасима-сан прочистила горло и, подняв голову, продекламировала:

— Вы сумели добраться сюда, избежавшие моего проклятья… Теперь же ответить на мой вопрос не меньше, чем сотней слов… Любите ли вы того, кто стоит рядом с вами?

Я слегка удивился. По замыслу аттракциона вопросы Ококо предполагали ответы «Да» или «Нет». Но Аогасима-сан задала вопрос именно так, чтобы испытать нашу с Нагисой любовь.

Наши чувства, нашу любовь нельзя выразить простым ответом «Да» или «Нет». Да и убедить Аогасиму-сан ими нельзя.

Кто из нас начнёт отвечать? После недолгого молчания первой заговорила Нагиса:

— Я очень люблю Сугуру-сэмпая. Мне нет дела ни до какой игры или переписанного мира. Я верю, что мои нынешние чувства настоящие. И я никому не позволю сказать, что они принадлежат Токиве Нагисе из какого-то другого мира.

Не отпуская моей руки, Нагиса вложила в свою всю силу, сколько у было. Уже от этого моё сердце забилось чаще.

— Сугуру-сэмпай трудный человек. Очень, очень и очень трудный. Но мне нравится, как упрямо он придерживается своих принципов. Это выглядит круто. Я люблю его. Р-разумеется, у него ещё куча других достоинств. Я люблю его доброту, его застенчивость, его заботу обо мне, его лицо, даже форму рук. Но, думаю, я люблю всё это потому… что люблю Сугуру-сэмпая. Я не могу найти подходящих слов, но я люблю его так сильно, что не могу найти подходящих слов.

Аогасима-сан кивнула и перевела взгляд на меня. Я знаю, теперь моя очередь.

— Спасибо, Нагиса… Я тоже люблю тебя. Но почти так же сильно я люблю Аогасиму-сан. В моём сердце существуют обе эти любви, — произнёс я, глядя прямо в глаза Аогасиме-сан. — Насколько бы исключительными ни были наши обстоятельства, эта ситуация неправильна. Поэтому я много раз ранил тебя. И Аогасиму-сан тоже… Но сейчас я положу ей конец.

Я не смотрел на Нагису, но взамен посильнее сжал её руку. Этого достаточно. Потому что мы сейчас проводим подобие ритуала.

— Нагиса. Я нашёл то, что искал. Способ воплотить идеалы в реальность. Способ сделать любовь вечной.

— И что это за способ?

На этом фестивале Фуё с нами много чего случилось. Иногда спутавшиеся нити человеческих отношений распутывались, иногда запутывались ещё сильнее. Мы теряли воспоминания и возвращали их. Мы наблюдали за тем, как чувства сталкиваются с чувствами.

И благодаря этому я осознал. Из-за постоянных ошибок в прошлом и в настоящем… мы не сделали самого важного.

— Говорить о своих чувствах.

Как это всегда бывает, самое простое на вид оказывается самым сложным.

Нужно говорить о собственных чувствах, об ощущениях, о движениях своего сердца. О том, что нам нравится в другом, а что нет. О хорошем и о плохом. О тревогах и недовольстве. Не боясь ссор, не боясь ранить другого или вызвать его неприязнь.

Потому что иначе людям не понять друг друга. Если не высказать чувства, они не будут поняты.

— Люди меняются изо дня в день. Но мы этого не осознаём. В какой-то момент мы ошибочно полагаем, что целиком поняли другого человека, и потому перестаём его понимать. Мы не пытаемся понять человека, который находится рядом, а ориентируемся на его образ, который сами и создали… Именно поэтому, я не ужился с Минаги.

Я думал, что знаю ход мысли Минаги, и что если скажу ей определённые слова проблема со временем разрешится. Подобные недопонимания понемногу копились и в результате привели к окончательному разрыву.

— Поэтому я скажу тебе всё, Нагиса. Всё, что я думаю. В конечном счёте, я так и не смог полностью отвергнуть Аогасиму-сан. Я вполне мог бы предать тебя. Мне было очень комфортно с ней, как если бы она была моей суженой. Поэтому до тех пор, пока во мне остаётся это любовь, я не знаю, что случится, если она продолжит атаки.

— И что это всё значит? Ты вдруг мне угрожать начал?

Естественно, в голосе Нагисы проступил гнев. Даже стоявшая напротив меня Аогасима-сан недовольно нахмурила брови. Я мельком, самым краешком глаза взглянул на Нагису. Её лицо уже долгое время было искажено грустью, но сейчас оно совсем немного расслабилась. Видишь, и поугрожать иногда бывает неплохо.

— Поэтому я приложу все свои силы, чтобы мои чувства на сто процентов развернулись к тебе. Чтобы тебе больше не о чем было волноваться. Я придумаю способ это сделать. Использую все известные мне средства. Но не в одиночку, а вместе с тобой. Я больше никогда не стану скрывать от тебя своих чувств, Нагиса.

Нагиса молча кивнула два раза, побуждая меня продолжать.

— До сих пор я часто заставлял тебя волноваться. Уверен, в будущем случится много чего похожего. И всё равно я… люблю тебя.

— И почему? Почему ты любишь меня?

Я всё лето искал эту причину. И в моём сердце уже есть ответ на этот вопрос.

— Причин очень много. Я люблю, как ты улыбаешься мне. Я люблю видеть тебя в милых нарядах. Я люблю, как ты режешь гамбургер прежде, чем есть. Я люблю то, как ты радуешься приготовлению сладкой ваты. И наконец… я люблю тебя за то, что когда я сказал, что люблю тебя, ты потребовала, чтобы я не изменял своим принципам, а когда я сказал «люблю» в следующий раз, потребовала им изменить.

Мои слова могут казаться противоречивыми, но они составляют цельную мысль. И потому…

— Дело не в том, что Сирасэ Сугуру любит Токиву Нагису. Нынешний я, существующий здесь и сейчас, любит тебя, которая сейчас стоит здесь.

— Ты опять говоришь какие-то не совсем понятные даже тебе самому вещи, да?.. — натянуто улыбнувшись, прокомментировала мою речь озадаченная Нагиса.

Аогасима-сан же не изменилась в лице, но посмотрела куда-то вверх, словно о чём-то задумавшись.

И всё равно, всё в порядке. Я буду говорить до тех пор, пока меня не поймут.

— Иными словами, я люблю не твой образ, который сам создал, а тебя, какая ты есть на самом деле.

Похоже, в этот раз Нагиса меня поняла, поэтому, ничего не сказав, притянула наши руки поближе к себе

— Я хочу соединять эти мгновения, в которые люблю тебя, вечно. Точку с точкой.

Точка — это результат, а соединение точек — процесс. А значит, результат — это тоже часть какого-то процесса, он обладает определённым смыслом и ведёт в будущее.

— Одному мне это никак не под силу. Мы можем сделать это только вдвоём… Таково моё мнение, но я пока не знаю, правильное оно или нет.

Я повернулся вбок, к Нагисе. Нагиса тоже повернулась ко мне. Наши руки были по-прежнему соединены. Теперь мы взялись друг за друга и вторыми руками. Я вгляделся прямо в её красивые красноватые глаза. Я никогда больше не сведу с тебя глаз.

— Именно поэтому я хочу доказать, что оно правильное, вместе с тобой. Доказать, что этим способом можно продлить любовь навечно.

Я вгляделся в нечто за намокшими глазами Нагисы. В будущее, где мы с ней счастливы вместе.

— Это и есть причина, почему я влюбился в тебя, и способ, каким я люблю тебя.

Сколько бы я ни копался в прошлом, этой причины нигде не найти. Потому что она находится в будущем.

— Сугуру… сэмпай…

— Ясно… Это и есть твой ответ, Сирасэ-кун? — раздался сбоку голос Аогасимы-сан.

— Да, — не сводя глаз с Нагисы, ответил я.

— Это значит, что капризный Сирасэ-кун не в силах снять проклятие Ококо… Так что забудьте обо мне и будьте счастливы вечно.

Внезапно Аогасима-сан со всей силы прижала печать к моей щеке.

— Э?! — дурным голосом воскликнул я, совершенно не ожидавший подобного.

Похоже, моя реакция позабавила Аогасиму-сан

— У-ха-а… хи-хи-хи… а-ха-ха-ха-ха-ха, — схватившись за живот, расхохоталась она. — Я больше не выдержу, слишком смешно…

Столь нехарактерное для неё поведение показалось нам с Нагисой очень милым, и, будто заряжённые ей, мы тоже захихикали.

Но это ведь ещё не конец.

— Нагиса, как ты думаешь, теперь-то мы преодолели первое испытание?

— Пожалуй… да. Я отлично поняла твой ход мысли. Я тоже хочу… сделать нашу любовь вечной. Вместе с тобой, Сугуру-сэмпай.

Получилось. Мои приготовления наконец-то завершены.

Я выбрал Нагису, а значит, я изменю своим принципам и откажусь от воспоминаний об Аогасиме-сан.

Нагиса должны быть в этом уверена. Но я всё же решил остаться верным себе.

— А если я сейчас скажу, что не хочу забывать об Аогасиме-сан, что тогда?

— Э?..

Нагиса изумлённо распахнула глаза, словно не могла поверить в услышанное.

— Я не смог бы найти этот ответ, если бы во мне не было любви к Аогасиме-сан. Поэтому дав его в таком виде, я требую от тебя признать: Нам нельзя потерять ни одно воспоминание, каким бы оно ни было. Насколько бы легче нам от этого ни стало.

Именно сейчас, в этот самый момент, мои воспоминания об Аогасиме-сан невероятно важны. Уничтожить их — это значит отвергнуть мой ответ.

— Ты поняла меня, Нагиса? Теперь твоя очередь выбирать. Ты правда считаешь необходимым стереть мои воспоминания? Я так не думаю. Потому что мы преодолели первое испытание, когда у нас были все результаты.

Ну же, Нагиса. Давай будем спорить. Давай любить друг друга, не отказываясь от того, от чего не можем отказаться.

Нагиса так и застыла с открытым ртом. Но она быстро поняла моё требование. От изумления она даже отпустила мои руки.

— Э-эх, с тобой и правда так много хлопот, сэмпай. Это нечестно. Ты не идёшь на компромиссы, а хочешь получить всё. Повторяю, это нечестно.

— Ну, я же предупреждал тебя, что это худший ответ.

Несмотря на укоры, Нагиса облегчённо улыбалась.

— Ох, ну почему я влюбилась в настолько трудно человека?.. Ладно. В этот раз я проиграла, худший Сугуру-сэмпай!

С этими словами она открыла свою книжку для печатей и протянула её Аогасиме-сан. Согласно нашему плану, Нагиса получит мои воспоминания, я заберу её, а потом мы обменяемся.

— Так что тебе больше не нужно забывать об Аогасиме-сэмпай. Нет, поправлюсь, пожалуйста, не забывай о ней. Чтобы мы могли соединить этот миг с вечностью.

Руки Нагисы почему-то дрожали.

Тут я вдруг осознал…

Вот так всегда… Я всегда понимаю всё слишком поздно.

А-ах, я снова сделал неправильный выбор.

Поэтому моё тело двинулось само по себе.

Ну что, Сирасэ Сугуру? Ты же сможешь сделать всё правильно? Ты сможешь сразу всё исправить?

Я закрыл книжку Нагисы рукой и получил вторую печать на тело.

— Нет, Нагиса. Так делать всё же нельзя! Я не могу… просить тебя о таком. Я не могу просить тебя принять эти воспоминания. Это просто невозможно.

Что будет чувствовать Нагиса, когда увидит мои воспоминания об Аогасиме-сан? Для Акикусы Юхи мои воспоминания были очень тяжёлыми.

Пусть даже мы с Аогасимой-сан провели вместе не так много времени… Пусть даже мы не были парочкой…

Если те воспоминания причинят Нагисе хоть капельку боли… Мне они не нужны. В таком случае я готов изменить своим принципам столько раз, сколько это потребуется.

Я сам удивился собственной реакции? Что со мной такое? Вот каковы мои настоящие чувства? Мне почему-то захотелось рассмеяться.

— Давай поищем другой способ, Нагиса. У нас ещё есть время. Так что…

Однако Нагиса отодвинула мою руку и медленно помотала головой.

— Вот это и есть ошибка, Сугуру-сэмпай. Пожалуйста, верь в меня. Доверь мне свои драгоценные воспоминания.

Нагиса уже приняла решение. Так вот как она становилась и становится сильнее. Вот как она изменяется. Она уже не та Нагиса, которую я знал. И поэтому я люблю её ещё больше.

— Или ты сделал что-то, что не можешь мне показать.

— Не делал. Наверное… — я повернулся к Аогасиме-сан. — Не делал же?

— Кто знает, я же не помню, — сварливо пожала плечами она.

— Не беспокойся обо мне, Сугуру-сэмпай. Сходи забери мои воспоминания. Я очень боюсь испытания бейсбольного клуба. Тут я могу положиться только на тебя, — весело и уверенно помахав мне рукой, попросила Нагиса.

Однако моё лицо всё ещё оставалось взволнованным, поэтому она продолжила меня подбадривать:

— Всё будет в порядке. Ради тебя я справлюсь с любым делом. Тем самым я докажу, что мои чувства сильнее твоих. Тогда я буду на шаг впереди в нашей игре!

«Кто в конечном счёте будет любить партнёра сильнее, тот и победил».

Я хочу играть с Нагисой в эту игру всю дальнейшую жизнь.

***Всё вокруг казалось высоким. Взгляд беспокойно ерзал из стороны в стороны. Я смотрю на мир из глаз Нагисы. В прошлом году школа выглядела так же, как и в нынешнем, никаких отличий. Знаменитые воздушные шарики дрожали на ветру точно так же, как и сейчас.

Нагиса покрутила памфлет с картой школы сначала влево, а потом право. Затем также покивала головой влево и вправо, развернулась кругом, пробормотала «Хм-м…» и наконец пришла к выводу:

— Итак… я потерялась?

Нагиса достала из сумки смартфон. Новых уведомлений не было, но она всё равно открыла мессенджер. Пять минут назад она получила сообщение от Минаги: «Потерялась, да? Мы в классе 3-D!», но, похоже не могла найти путь к нужному месту.

— Что случилось?..

И тут Нагису окликнула… Аогасима Юно.

— Э, ну… я потерялась. Как мне пройти к классу 3-D?

— Тебе нужно в тот корпус.

Аогасима-сан указала рукой на второй этаж здания школы. Нагиса умудрилась потерять невдалеке от цели.

— Иди за мной.

И, наверное, именно поэтому Аогасима-сан решила, что простых объяснений будет недостаточно, мягко взяла Нагису за руку и можно сказать потащила, а не повела за собой. Но при этом девушки совсем не разговаривали. Атмосфера складывалась неловкая. Нарушить её решилась Нагиса.

— Э… эм… ты очень красивая.

Аогасима-сан резко остановилась, обернулась к Нагисе и с равнодушным видом ответила:

— Мне часто это говорят… Но я этому совсем не рада.

— Э… а… Прошу прощения.

— Не извиняйся. Ничего лишнего я не подразумевала.

Похоже, она и в самом деле не сердилась. Но её слова и жесты были грубее, чем у нынешней Аогасимы-сан. Однако, заметив, как сильно поникла Нагиса, она заговорила с ней сама.

— Ты из средней школы? Собираешься сюда поступать?

— А... да! Третий класс средней. Но… я и мечтать не могу о такой школе! Я просто пришла поиграть сюда вместе с сестрой. Мне трудно даётся учёба, не верю, что смогу сюда поступить. Вот…

— Ясно.

Невероятно, но разговор завершился на этой короткой фразе. Девушки молча зашли на лестницу. Третьи классы располагались на втором этаже, причем класс D ближе к выходу. Поход кончился очень быстро. Аогасима-сан указала на табличку с номером класса.

— Мы пришли. Тебе сюда.

— Б-большое спасибо! — всё ещё чувствуя напряжение, быстро поклонилась Нагиса и уже собралась зайти в класс, как вдруг Аогасима-сан схватила её за ремешок сумки.

— Подожди.

Ощутив, как её тянут назад, Нагиса удивлённо обернулась.

— Э?.. Ч-что такое?

— Прошу прощения. По некоторым причинам… мне трудно общаться с людьми.

Неуверенно водя глазами из стороны в сторону, Аогасима-сан прижала рукой завязанную над ухом ленточку.

— Но я хочу сказать, что это хорошая школа. Я даже смогла завести здесь подругу, которой доверяю всей душой.

Затем она переложила руку к себе на грудь. Её чуть опущенный взгляд сфокусировался на одном месте.

— Я уверена, здесь у тебя тоже случится какая-то чудесная встреча. Так что… ну… поступай к нам.

И наконец, взгляды девушек встретились. Нагиса ясно ощутила в глазах Аогасимы-сан неловкую доброту. Фальшивой улыбки не было. И, наверное, именно поэтому сердце Нагисы отозвалось на слова Аогасимы-сан.

— И правда… Раз здесь есть такие люди, как ты, я… хочу сюда поступить… Поэтому, сэмпай… если мне это удастся, ты станешь моей подругой?

— Конечно… я буду очень… ждать.

Аогасима-сан сдержанно, не поднимая руки от бедра, помахала на прощание Нагисе, а та, наоборот, размахивала рукой изо всех сил.

Мы договорились, что закончив собирать воспоминания, встретимся переходе между зданиями на четвёртом этаже. Сейчас внимание гостей почти полностью занимала сцена, поэтому внутри школы было почти пусто.

— Сугуру-сэмпай! — прокатился по коридору более громкий, чем необходимо голос.

Глаза девушки были красными и опухшими от слёз.

— Нагиса…

— Ты…изменщик, Сугуру-сэмпай! — опять очень громко прокричала она и со всех ног ринулась ко мне.

С громким воплем поджав ноги, она обхватила меня и потёрлась лицом об мою грудь.

— Как ты мог, Сугуру-сэмпай?! Как ты мог так… так откровенно флиртовать с Аогасимой-сэмпай?! Это непростительно! Это почти что измена!

— Пожалуйста, успокойся. Уверен, это продолжалось недолго.

— Это ни капельки тебя не оправдывает!

А вообще, я правда делал что-то заслуживающее таких слов? В конце концов, я же не встречался с Аогасимой-сан. Нагиса говорит, что я «флиртовал», но это же ничего особо не значит.

— Э… А что я такого делала?

— Ты улыбался, глядя ей в глаза. Держал её за руку, смущался. У вас были такие хорошие отношения, что я уже думала, вы поцелуетесь.

— Ну… прости. Но ты тоже держалась за руку с Аогасимой-сан.

— Э? Не может быть… как?.. Это правда?

Нагиса резко вскинула голову. Её глаза взволнованно задрожали.

— Правда. Ты поступила в нашу школу, потому что восхищалась Аогасимой Юно.

— Поверить не могу… Значит, я всё это время… Боже ж ты мой…

Глядя на искаженное болью лицо Нагисы, я осознал… причиной этой боли была не только ревность.

— Вы пообещали, что станете подругами, если ты сможешь сюда поступить.

Должно быть, Нагиса уже давно хотела исполнить обещание, но была слишком застенчивой, чтобы подойти к Аогасиме-сан… А в конце концов, они даже стали соперничать за меня.

Наверняка это было ужасно неприятно.

— Да как же так… теперь уже слишком поздно. Я… плакала. Прямо у неё на глазах. Аогасиме-сэмпай должно было быть ещё намного-намного грустнее.

— Всё будет в порядке. Я уверен, вы с ней поладите.

Я мягко погладил Нагису по голове. Точно так же, как это часто делала Минаги.

— Э-эй! Что ты делаешь?! Это уже слишком!

Пытаясь мне воспротивиться, Нагиса встала на носочки и вытянулась почти до высоты своей ленточки.

— А… ты, наверное, завидуешь Аогасиме-сэмпай, да?

— С чего это ты так решила? Конечно же, нет.

Тот неловкий разговор — совсем не повод для зависти. И всё же…

— Но мне самую чуточку захотелось, чтобы на её месте был я.

Если бы Нагиса решила поступить сюда в погоне за мной… Если бы ради меня она превзошла свою слабость в учёбе… Я был бы очень глубоко тронут.

Вот так, за пустыми размышлениями о невозможном другом мире, мы какое-то время обнимались. Взгляды редких прохожих остро кололи нас, но мы не обращали на них никакого внимания.

Шестнадцать часов сорок пять минут. Всего через пятнадцать минут шумный фестиваль Фуё наконец завершится.

Окончание игры приближалось. Но мы с Нагисой смогли вернуть все воспоминания.

Осознав, что у нас всё получилось, я почувствовал облегчение. Мы вернули свою повседневную жизнь, вернули воспоминания, и теперь твёрдо стоим на земле. Осталось только… ещё раз признать в любви Нагисе.

Я уже много раз повторил, что люблю её, но теперь я хочу твёрдо сказать: «Пожалуйста, встречайся со мной».

Я уже решил, когда это сделаю. Во время фейерверков на вечеринке.

Особое зрительское место мне не нужно. Моё особое место — рядом с Нагисой. Буду очень рад, если она со мной согласится.

— Нагиса, подойди-ка сюда на секунду, — позвал её я, когда изо всех сил метнула очередной мячик.

Она уже давно кидала мячи, в запасе у неё остался всего один, но ей ни разу не удалось попасть в цель. Я даже не понимаю, как это вообще возможно с такой-то большой мишенью.

— Что такое, Сугуру-сэмпай? Для советов уже поздновато.

— Да, ты права, извини. Но давай попробуем выбить хотя бы две пластины. Смотри, тебе нужно немного расслабить плечи. И целиться надо не пальцами, а всем телом.

Не совсем доверяя мне, Нагиса всё же последовала моим наставлениям, взмахнула правой рукой… И блестяще поразила одним мячом сразу две пластины.

— Ого, получилось! У меня получись!

— Ну разве не замечательно вышло? Теперь ты можешь проставить печать.

А кстати, проставила ли свою Аогасима-сан? Вернула ли она свои воспоминания обо мне? Если да, то когда Нагиса проставит последнюю, эта хаотичная «Гонка за воспоминания» тоже закончится.

— Так, иди-ка сюда, Сугуру-сэмпай. Мы должны проставить её вместе. Ну же, давай! — ярко улыбаясь, поманила меня рукой Нагиса, и я снова убедился:

«Я и правда люблю тебя».

Разумеется, нет никаких гарантий того, что мы сможем быть вместе всегда. Но именно поэтому… я намерен и в будущем всерьёз спорить с ней со всей полнотой чувств. Пусть даже у нас будет много ссор. Но я буду настолько же сильно и часто прижимать её к себе.

Мы взяли печать бейсбольного клуба у выбритого почти налысо парня, вместе взялись за неё и со всей силы, будто принося клятву, будто желая гарантий, что она не исчезнет, проставили её в книжку Нагисы. Теперь игра должна закончиться. А кстати, что случится при окончании игры? Должно же быть какое-то объявление результатов, или что-то вроде него… Может быть, перед нами опять явится Купидон и куда-то нас вызовет?

Как раз в тот момент, когда у меня в голове начали возникать все эти вопросы, в кармане завибрировал смартфон. Вибрации были долгими. Это звонок.

Кто может звонить мне в такое время? Или это и есть вызов на объявление результатов игры?

Я вытащил смартфон. Звонящим была… Куроива Айка.

В ту же секунду как я ответил на звонок, моих ушей достиг истощённый голос:

— Прошу, Сирасэ… Пожалуйста, помоги мне.

Я не сразу смог понять, о чём вообще говорит Куроива.

— Что значит «помоги»? Я даже не знаю в чём дело.

— Юно… Юно забрала последнюю печать и побежала на крышу…

— Чего?!

Я тут же посмотрел на крышу и… действительно увидел там разглядывающую двор Аогасиму-сан. Словно по воле чуда, или, может быть, судьбы, наши взгляды пересеклись.

Мне показалось, что Аогасима Юно улыбается.

По-моему, она держит что-то в руке. Я не могу различить что. Но если верить Куроиве, это последняя печать с воспоминаниями обо мне.

Раз игра всё ещё не закончилась, значит она до сих пор не проставила печать. Это мне понятно. Но… для чего она поднялась на крышу.

— Похоже, она собирается её выбросить!

Да почему?! Разве ты не говорила, что не хочешь забывать?!

— Аогасима-сан! — закричал я, но, конечно же, она не могла услышать меня из-за окрестного шума. — Куроива, ты уже бежишь на крышу?

— Само собой! Но я не успею!

Что же делать? Как мне остановить Аогасиму-сан?

Ради Куроивы Айки, которая подтолкнула меня в спину. Как мне ей помочь?

— Аогасима-сан, стой! — прокричал я, но всё было тщетно.

Взгляды людей вокруг собрались на мне, но та, кому я кричал, уже не смотрела на меня.

Вдруг подул сильный ветер. Вместе с ним с крыши полетели клочки бумаги.

Что происходит? Сколько ни напрягаю глаза, ничего не могу разглядеть.

Наблюдая за сыплющимися во все стороны клочками бумаги, я задумался. Если Аогасима-сан выбросит печать, достаточно проследить куда она упадёт. Тогда у нас ещё будет шанс подобрать её, и как-нибудь убедить Аогасиму-сан. Ничего другого сейчас я сделать не могу.

— Сугуру-сэмпай! — позвала Нагиса, глядя на меня полными надежд глазами.

Ну да, верно.

Это не лучшее решение. Я должен сделать то, что под силу только мне. Я быстро оглядел двор. Но что именно? Как помешать Аогасиме-сан убить собственные воспоминания?

Я изо всех сил напряг мозг… и нашёл ниточку, ведущую к ответу.

Удастся ли остановить её этим способом?

Никаких гарантий нет. Но раз уж мне пришла такая идея, остаётся только перерезать нить.

Я вытащил смартфон и немедленно набрал кое-чей номер. Пожалуйста, возьми трубку. Пока из динамика доносились гудки, я мельком взглянул на Нагису.

— Если она бросит печать, обязательно проследи за ней.

Ещё до того, как Нагиса успела кивнуть, та, кому я звонил, ответила мне.