В залитом лучами заходящего солнца классе тайно произошёл поцелуй. Уверен, для неё он был первым в жизни.

Но для меня он означал полное поражение.

— Сирасэ-кун. Тот, кого я люблю, — это ты. Поэтому я прошу тебя…

Я закрыл глаза и заткнул уши, но всё это не имело значения. Слабое место моего навыка было активировано, и потому мой мозг размяк. Затыкавшие уши руки бессильно опустились, а веки плотно закрытых глаз слегка приподнялись. Моё тело само дожидалось команды от девушки.

Аогасима Юно несколько раз открывала рот, а затем молча закрывала его. В чем-то сомневаясь или что-то тщательно обдумывая, она то раздвигала влажные губы, то смыкала их, но в конце концов, будто приняв решение, крепко сжала изящными гибкими пальцами край юбки.

— Пожалуйста, сходи со мной на свидание.

Я чётко расслышал её. Голос Аогасимы-сан прозвучал так громко, как никогда прежде.

— Э?.. — вырвался у меня возглас, когда я, чуть-чуть успокоившись, осознал смысл её слов.

Похоже, что мои голосовые связки завибрировали сами собой. Поле зрения почему-то расширилось. А-а, наверное, я распахнул глаза от удивления.

— Т-тебя это устроит? Всего одного свидание?

Аогасима-сан смущённо кивнула. Видимо до сих пор нервничая, она по-прежнему сжимала помявшийся край юбки.

Мне переполнило облегчение. Я так и умереть от облегчения могу. Даже сейчас кажется, что сердце вот-вот из горла выскочит. Но я не могу понять, почему Аогасима-сан так поступила. Я неосознанно поднялся с места.

— Почему? Ты же… должна была победить.

Мой голос дрожал. Аогасима-сан точно знала о моём навыке. Но тогда почему она отказалась от победного хода? Почему не приказала мне встречаться с ней, чтобы мы стали «обручёнными»?

Видимо размышляя над ответом, уже успокоившаяся Аогасима-сан, водила взглядом из стороны в сторону. Я совершенно не могу понять, что творится у неё в голове.

— Да, это так… Но я подумала, что это всё же будет нечестно.

— Нечестно?.. Эм, не помилованному это говорить, но, по-моему, я сам виноват, что ослабил бдительность, находясь рядом с врагом… Ох, я же сейчас ужасно раздражающие вещи говорю, да?

Прислонившись к окну, я закрыл лицо руками. Ничего не понимаю. В чём её цель?

— Не волнуйся.

Аогасима-сан с любовью в глазах посмотрела прямо на меня. Похожие на чёрные дыры зрачки захватили мой взгляд и отказывались его отпускать.

— В следующий раз пощады не будет. Я подстрелю тебя, — сдержанным, но твёрдым, полным решимости голосом объявила Аогасима-сан, указав рукой мне на грудь.

Затем она резко закрыла глаза и сразу же открыла их вновь. Она ещё несколько раз моргнула, то опуская, то поднимая веки, и наконец застыла с досадующим выражением на лице.

Спустя несколько секунд она вновь широко распахнула глаза, снова закрыла их, а потом открыла только один.

Аогасима-сан неестественно, словно по инструкции из книжки, наклонила голову, отступила на шаг назал и чуть приподняла подбородок.

— Ты же сейчас… мне подмигнула… да? — осторожно спросил я.

Видимо обрадовавшись тому, что я правильно её понял, Аогасима-сан быстро кивнула два раза. Вот только подмигивание выглядит совсем не так.

— Это смертельный удар по интересному мне парню.

Я всё правильно понял, эта девушка приняла полный провал за смертельный удар?

— Э-эм… прости, но твоё подмигивание на мне не сработало. Оно слегка несовершенное.

— Вот как… Я буду тренироваться, — чуть обиженно опустила голову Аогасима-сан.

Я смотрю, она на удивление сильно не любит проигрывать.

— В любом случае — на свидание идём послезавтра, в воскресенье. Встречаемся в одиннадцать часов. Жди меня в…

Аогасима-сан самовольно определила время и место встречи, бросила напоследок «жди с нетерпением», отвернулась — и быстро вышла в коридор. Порой выглядывавшие из-под качающихся волос уши девушки были ярко-красными. И скорее всего, не из-за вечернего солнца.

Оставшись в классе один, я обхватил сумку руками и очень тяжело вздохнул.

— Она полностью меня переиграла… — досадую на самого себя, пожаловался я собственной тени.

Даже в самых смелых мечтах я не мог предположить, что Аогасима-сан влюблена в меня. Из-за этого я расслабился и допустил фатальную ошибку. Мне нужно всё переобдумать.

— А-а… В каком-то смысле это просто невероятный поворот сюжета.

Я со стоном встрепал себе волосы. Не знаю, как тут правильно выразиться, но что-то щекотало моё сердце. Я люблю Нагису. Я даже не смог до сих пор забыть о Минаги. А теперь Аогасима-сан стала моим игровым врагом.

Но тогда… что это за чувство такое?

Я крепко ухватил рубашку на груди. Ну же, успокаивайся, моё сердце. В тебе ведь нет и грамма любви к Аогасиме-сан. Но какая разница, если моё лицо наверняка такое же красное, как солнце за окном?

А-а-а, бесполезно, надо подумать о чём-то другом. Ну же, Сирасэ Сугуру, поработай головой. Аогасима-сан объявила мне войну. Нельзя ошибиться во второй раз. Она знает о слабом месте моего навыка. Учитывая, что она даже воспользовалась снотворным, это было не предположение с её стороны, а уверенность. Но откуда она его знает?

И вообще, вся эта ситуация слишком удачная. Все обстоятельства, от первого до последнего, играли на руку Аогасиме-сан. Нас выбрали членами комитета, она смогла подсыпать мне снотворное так, чтобы никто этого не заметил, после уроков в классе никого не осталось, закат создал чудесную атмосферу.

Что из этого совпадение, а что замысел?

В любом случае очевидно, что происходит нечто неестественное. А значит, Аогасима-сан воспользовалась своим навыком или козырной картой «Хитроумная ловушка». Правда… с нынешним туманом в голове я не могу даже предположить их эффекты.

***На следующий день, в субботу третьего июля, кухонный остров дома Сирасэ кое-кто оккупировал. Это случилось чуть за полдень, абсолютно внезапно.

— Приступим же к волнительной и захватывающей готовке! — торжествующе вскинув венчик, воскликнула Нагиса.

На плечах у неё висел передник с рисунками кошек.

— Эм, Нагиса, ты что, всерьёз собралась готовить печенье? Сейчас ещё не поздно…

— Само собой! Какими бы кухонными инструментами меня ни ударило, я не сбегу с этой кухни. Я превзойду свою слабость в готовке и трону твоё сердце, Сугуру-сэмпай!

— Ты как-то не так кухонными инструментами пользуешься…

Энтузиазм — это хорошо. Но у меня в голове мелькает нечто, названное «оладьями», но внешне похожее на галеты, которым Нагиса меня угостила, когда мы с Минаги зашли к ним поиграть. От одного воспоминания об их вкусе всё тело бросает в дрожь. Искренне горжусь тем, что я каким-то чудом съел их все, не спуская с лица напряжённой улыбки.

— Так, Куроива… можно тебя кое о чём спросить? Ты умеешь готовить?

Я перевёл взгляд на вторую гостью. Рядом с раскладывающей на столе продукты и посвистывавшей что-то себе под нос Нагисой расправляла складки на чёрном переднике Куроива Айка.

— Я? Хм, да не особо. Я единственная в нашей семье, кому запретили входить на кухню.

— Запретили входить на кухню в собственном доме? Как могло до такого дойти?

— Ну, там летали ножи, подгорал потолок, бились кастрюли.

— Почему ты так говоришь, будто тебя это вообще не касается? Это же ты всё устраивала.

— Эх, да знаю я. Ну почему ножи так склонны улетать? Наверное, дело в их форме.

— Прошу, немедленно собирай вещички и отправляйся домой…

— Не парься, всё будет в порядке. Я всё остановлю. Ну, в смысле время.

— Чего тут будет в порядке?.. И что у тебя с построением предложений?.. И вообще, почему ты здесь?

Ещё вчера я согласился на предложение Нагисы: «Давай устроим свидание дома». Но мало того, что, открыв дверь в назначенное время, я обнаружил вместе с ней ещё одного человека, так они ещё заявили мне, что собираются у меня готовить. Знал бы об этом заранее, точно бы выгнал вон.

— Это я пригласила Айку-сэмпай. Я услышала, что ей тоже… трудновато даётся готовка, и решила помочь ей сблизиться с Аогасимой-сэмпай.

— Ага-ага. Всегда полезно иметь при себе праведную кохай.

Праведную… В смысле преданную? Но ты всё равно слово не к месту использовала.

— И кстати, когда это вы подружиться успели?

— А? Ну, Нагиса-тян настояла, что хочет стать моей подчинённой.

— Э-э-э?! Я ничего такого не говорила! Я только предложила сотрудничество в квартете!

— Что, правда? — рассмеявшись, ушла от продолжения темы Куроива.

Я смотрю, Нагисе тоже нелегко приходится. Тяжело иметь дело со странной сэмпай.

Впрочем, теперь мне ясно. Сотрудничество, значит. Объединение с Куроивой и правда выгодно Нагисе. Она думает, что я влюблён в Куроиву, и наверняка рассчитывает под видом помощи оттянуть её от меня. Но… не слишком ли тогда опасный ход — приводить Куроиву ко мне домой?

Но для меня это настоящий подарок небес. Теперь, когда я знаю, что Аогасима-сан нацелилась на меня, лучший вариант действий — это объединиться с Куроивой для воплощения её любви. Теперь я хочу добиться от неё доверия, которое не смог заслужить в прошлый раз. Но Нагиса наверняка попытается воспрепятствовать нашему сближению.

Я всё ещё во многом не уверен, но сейчас лучше сосредоточиться на происходящем. Я опасаюсь, что стоит мне только отвести взгляд, как на кухне что-нибудь взорвётся.

— Эх… Ладно, детали я понял. Я просто беспокоился о том, что ты можешь использовать Нагису.

— Ха? Не бросайся ложными обвинениями. У нас с ней равноправная иерархия.

— Как легко ты соединила полностью противоположные по смыслу слова… Ну, что тут можно сказать. Удачи, Нагиса.

Сладко улыбнувшись в ответ на небрежные слова поддержки, Нагиса поднесла рот к моему уху и шёпотом заявила:

— Спасибо. Я приготовлю тебе настолько вкусное печенье, что превзойду им сестру.

Она мягко коснулась пальцем мочки моего уха.

«Пожалуйста, выбери меня».

Телепатический голос Нагисы пробежал по моему телу, словно электрический разряд. Нет, превзойти Минаги тебе будет трудновато… Впрочем, эту грубую мысль я лучше оставлю при себе.

— Сугуру-сэмпай, ты же сейчас подумал, что я не справлюсь, да?

— Конечно, нет… Только то, что это будет трудно.

— Но это ведь одно и то же?!

— Эй, вы двое. Заканчивайте флиртовать. Может, уже начнём, а?

— Э-хе-хе, флиртовать?

— Да где ты увидела флирт?

Мы с Нагисой, каждый по-своему, ответили на возмущённое замечание Куроивы, после чего началась волнительная и захватывающая готовка.

— Так, короче, чем вообще различаются мягкая и твёрдая мука? Как я понимаю, твёрдая должна быть твёрже.

— Верно. Твёрдость влияет на процесс замешивания теста, поэтому если ты уверена в своей физической силе, можешь использовать твёрдую. Мне сил не хватает, так что я возьму мягкую.

— Тогда ни о чём, кроме твёрдой, я и думать не буду. Так, что тут написано? Взять двести сорок граммов…

— Стой-стой-стой-стой! Вы ещё только начали, а вас уже останавливать надо!

В настоящий момент ничего захватывающем в этом процессе нет, а волнительный он только в самом плохом смысле.

— Айка-сэмпай, давай разделим обязанности. Я разобью яйца и начну их мешать, а ты добавь туда масло! То, которое ты на хлеб намазываешь, не маргарин! И не джем!

— Ох, Нагиса-тян, ты совсем ни во что меня не ставишь. Уж масло-то я всегда отличу. Мама же учила меня, что если на коробке нарисована корова, это точно масло, а всё остальное — маргарин.

Какое широкое у неё определение маргарина… Чувствую боль Куроивы-старшей, когда она посылает дочь за покупками.

— Эй, Сугуру-сэмпай, сюда! Смотри, как я обращаюсь с яйцами! И… раз!

Будто в противоположность чрезмерно возбуждённому голосу, Нагиса очень легонько стукнула яйцо о край миски. Расширив едва заметную трещинку большим пальцем, ей кое-как удалось извлечь содержимое. Какая же она неуклюжая…

— Ох, Нагиса-тян, ты такая неспешная. Я настоящий профессионал в разбиении яиц, так что смотри, как это делается.

Приняв вид опытной сэмпай, Куроива отняла у Нагисы миску и… одной рукой бросила туда яйцо!

— Это уже слишком! — только и успел закричать я, как в ту же секунду скорлупа внезапно исчезла, а в миску упало только её содержимое.

Куроива с хрустом раздавила оставшиеся у неё в руках половинки скорлупы.

— Очередная скучная остановка времени… да?

— О-о-ого! Как это круто!

Со сверкающими глазами Нагиса громко поапплодировала самодовольно ухмыляющейся Куроиве. Что за бездарная трата навыка!

Кое-как собрав все компоненты, мы разделили тесто на две части, и девушки принялись работать по отдельности. Вооружившись лопатками, они обе начали взбивать тесто. Нагиса добавила в смесь какао-порошок, а Куроива решила обойтись простым вкусом.

— Так, будьте внимательнее. Взбивайте смесь до тех пор, пока она не станет однородной. Самое главное, чтобы внутрь не попал воздух.

— У-у-у, нужно всего лишь замесить тесто, а всё равно трудно.

Ещё не привыкшая орудовать лопаткой Нагиса неуверенно и неловко крутила ей над миской.

— Я занимался готовкой очень давно, но помню удивительную глубину этого процесса. Здесь можно показать своё мастерство.

— Хм-м, то есть чтобы приготовить красивые, вкусные, легко ломающиеся печенья и заодно порадовать Сугуру-сэмпая, мне нужно трудиться ещё усерднее?

Сделав серьёзный взгляд, беспомощная Нагиса продолжила изо всех сил замешивать тесто. Ох, вот это картина. Сейчас эта девушка отчаянно старается превзойти свою слабость ради меня. Как только я об этом подумал, губы сами по себе расплылись в улыбке.

— Даже если они получатся неидеальными, ничего страшного. В любом деле самое важное — это процесс. Уже то, что ты тратишь время и силы, думая о любимом человеке, обязательно тронет его сердце.

Молча взбивавшая тесто Куроива открыто скривилась от моих слов.

— Тьфу. Вот опять. Опять это пустословие. Раз уж взялись готовить, надо сделать так, чтобы было вкусно, не? Или ты совсем дурак, Сирасэ?

— Замолчи, учить тебя я больше не буду.

— Ой-ёй, беру свои слова назад! Дурак ты, может, и дурак, но дурак заботливый, — не слишком старательно извинилась Куроива, а Нагиса тем временем широко улыбнулась

— Хи-хи-хи, я знала, что ты это скажешь, Сугуру-сэмпай. Именно поэтому я сейчас так стараюсь превзойти свою слабость прямо у тебя на глазах.

— Понятно. Вижу, ты всё продумала.

Высказывать такие вещи вслух тоже очень в духе Нагисы. Но должен признать, я всё равно попался на её уловку. Она выглядела так забавно, что я невольно усмехнулся.

Но уже в следующую секунду я прогнал улыбку с лица из-за вспыхнувшего во мне чувства вины.

Чем я вообще занимаюсь? Что с моим самомнением? Почему я заставляю любимую девушку, которая тоже любит меня, думать, что её любовь безответная, и прилагать все эти лишние усилия?.. Не ошибся ли я со стратегией?

Лимонный вкус, напавший на меня в тот день, беспрестанно мучал меня и сейчас.

В моей комнате на втором этаже Нагиса и Куроива пожирали экран телевизора горящими взглядами. Куроива лежала на напольном кресле, вытянув ноги вперёд, а Нагиса, скрестив ноги, сидела на подушке. Я же сидел на кровати и молча наблюдал, как они крепко сжимают в руках геймпады.

— Ну что, давай сожжём их лучами, Мамору Миямото-сан!

— Хе-э, ты думаешь, какой-то там человек из будущего сможет разгромить мою фалангу?

Оставив тесто всходить, мы решили пока сыграть в файтинг. Это была игра о сражениях могучих бойцов прошлого, настоящего и будущего под названием «Битва Будущего и Прошлого», сокращённо ББП, которую я когда-то принёс из дома Минаги. Несколько лет назад она была невообразимо популярной, и Куроива, видимо увлекавшаяся ей в то время, была очень уверена в своих навыках.

— Бам… бам-бам! Я выложусь на полную!

Наклонившаяся вперёд Нагиса давила на стики изящными пальцами. Изображённый на экране миротворец из будущего мистер Миямото быстро перемещался по полю, но Куроива спокойно отражала его удары лёгкими движениями пальцев.

— Хи-хи-хи, неплохо-неплохо, Нагиса-тян, но я ничуть не хуже!

Управляемый Куроивой отряд тяжёлой пехоты защищался от беспорядочных лучевых выстрелов с помощью небольших щитов. Из-за небольшой разницы в навыках Нагиса постепенно проигрывала… И вот, даже квантовая бомба, которая должна была перевернуть исход боя, не помогла. Комбо суперфаланги блестяще окончило матч! Нет, постойте-ка, если так подумать, что вообще такое «комбо суперфаланги»?

— Ура-а-а, есть ещё порох в пороховницах!

— У-у-у… у-у-у…

Куроива радостно праздновала победу, а всерьёз раздосадованная Нагиса кусала губу.

— Так, следующий матч я играю против Сирасэ. Раз уж такое дело, может, сыграем на Нагису-тян?

— Сугуру-сэмпай, пожалуйста, выиграй. Я буду за тебя болеть!

Протянув мне геймпад, Нагиса осторожно села рядом. Так близко, что почти прижималась ко мне. Я чуть-чуть отсел от неё, но она, недовольно замычав, безжалостно сократила дистанцию. Да что ей от меня нужно?

— Нет, я не буду ничего ставить. Не хочу быть втянутым в игру со странными ставками.

— Хмпф, какой ты скучный. Разве можно сражаться всерьёз, когда на кону ничего не стоит?

— Само собой…

Если выиграю — обрадуюсь, если проиграю — мне будет досадно. И всё равно вся суть заключается в процессе битвы. Поэтому нет смысла цепляться только за победы или поражения. Я твёрдо и искренне в это верю. Но, думаю, Куроива меня не поймёт.

— Итак, начнём же важнейший поединок. В красном углу неуязвимый отряд тяжёлой пехоты под руководством Айки-сэмпай. А напротив, в левом углу, ниндзя, мастер боя как на ближней, так и на дальней дистанции, Сугуру-сэмпай. И пусть богиня ББП улыбнётся участникам! Ну а я, ваш обозреватель в реальном времени Токива Нагиса, удаляюсь проверить состояние теста!

— Тогда зачем ты вообще пришла, обозреватель? Разве ты не собиралась за меня болеть?

Энергично вскочившая с кровати девушка повернулась ко мне.

— Ах да, сэмпай из синего угла, тебе нельзя пользоваться моим отсутствием и нападать на Айку-сэмпай! Сосредоточься на игре. Вот. И пожалуйста, отомсти за меня! — наставив на меня палец заявила Нагиса, а затем, громко топая, убежала вниз по лестнице.

Опустевшая подушка рядом с Куроивой показалась мне немножко грустной, поэтому я медленно поднялся с кровати и, поджав ноги, уселся на неё.

— Хех, за такое короткое время ни на кого напасть не получится…

— О, так мне остановить время, чтобы ты напал?

— Мы не на шоу, не вздумай останавливать время.

— Эй, может, хватит этой пошлятины? Противно же.

— Это уже совсем абсурд!

Куроива нажала кнопку старта. В почерневшем на время загрузки экране отразилось серьёзное лицо Куроивы. Я почувствовал в нём ясное намерение… сокрушить Сирасэ Сугуру.

— Итак, пока Нагиса-тян вышла, Сирасэ, не мог бы ты ответить мне честно? Ты правда не любишь Юно? — через телевизор спросила меня Куроива.

А, понятно. Видимо, она подстроила эту ситуацию. Не зря мне показалось, что Нагиса как-то странно оставила нас наедине.

Прежде чем я успел ответить, на экране пошёл обратный отсчёт: «3, 2, 1, Go» и прозвучал гонг. Тяжёлые пехотинцы попытались провести захват. Увидев что он до меня не достанет, я сразу присел и разбросал вокруг «чеснок».

— Я это уже говорил. Теперь я задам обратный вопрос: ты ведь знала, кого любит Аогасима-сан?

Куроива не ответила мне, а лишь продолжила двигать пальцами. Но действия Куроивы на крыше — а именно соблазнение — можно понять только при условии, что ей было известно о любви ко мне Аогасимы-сан. Для Куроивы, которая хочет встречаться с Аогасимой-сан сама, я — главная помеха. Поэтому она и попыталась как можно скорее отделить нас, навязав отношения с собой. Вот как-то так. Правда, она вообще не задумывалась о последствиях.

Кроме того, её решение сотрудничать с Нагисой полностью объяснимо, если она рассчитывает, что Нагиса будет бороться за меня с Аогасимой-сан.

Вот поэтому нынешняя битва — это отличный шанс для меня. Шанс построить доверительные отношения с Куроивой.

— Прости, Куроива… но завтра я иду на свидание с Аогасимой-сан.

Куроива испустила беззвучный крик, а её пехотинцы на экране внезапно подпрыгнули высоко в воздух. Пользуясь моментом их уязвимости, я прыгнул к ним с кунаем в руке. Ряды фаланги нарушились, и я рискнул нырнуть внутрь построения. Тяжёлые пехотинцы в панике разбежались в стороны.

— Ч-ч-что ты задумал?! Значит, ты тоже…

— Сколько раз говорить, нет… Она подловила меня на хитрости, и я не мог отказаться.

Наполненные яростью Куроивы копья попали точно по ниндзя. Но прежде чем удар перешёл в комбинацию, я чудом успел выбросить дымовую шашку.

— Тьфу… ну ладно, прошлого не изменишь. Но, честно говоря… мне стало немного легче.

Воины Куроивы остановились. Я тоже слегка отпустил геймпад и стал ждать развития ситуации. На экране бойцы молча вглядывались друг в друга, и только таймер с кровожадными зрителями продолжали галдеть.

— Легче? Это ещё почему?

— Ну, ты же знаешь характер Юно? Вроде бы в прошлом она была поживее, но с ней что-то случилось. Правда, я тоже не знаю подробностей, только отдельные слухи.

— Хе-э, вот оно как? Оживлённая Аогасима-сан?.. Не могу представить её такой.

Аогасима Юно всегда ведёт себя замкнуто, а говорит аккуратно, будто тщательно побирает каждое слово. Я до сих пор не могу её разгадать. Пока что она представляется мне загадочным врагом, которого ни в коем случае нельзя недооценивать.

— Вообще, мы что-то отклонились от темы. Я хотела сказать, что как подруга Юно я рада. Она наконец сумела признаться тебе в своей давней любви. Эй?! Тебе что-то не нравится?

— Но я же ещё ничего не сказал…

Зачем ты вообще сама себя завела? И не надо со всей силы пинать меня в лодыжку.

— К слову, ты сказала «давней любви». С каких это пор Аогасима-сан любит меня?

Услышав мой вопрос, Куроива нехотя опустила геймпад на пол.

— С прошлой осени. Ты тогда вроде бы расстался с девушкой. Бедняжечка.

— Если тебе так меня жалко — можешь утешить, — глупо пошутил я, на что Куроива ответила «ага-ага» и дважды сильно стукнула меня по голове.

Было больно.

— Так вот, она сказала, что увидела, как ты рыдаешь, и влюбилась с первого взгляда.

— Любовь с первого взгляда к плаксе — это вообще как?

— Не знаю. О таких подробностях я не спрашивала. Она бы и не ответила… В любом случае я… искренне рада, что Юно сумела сделать шаг вперёд.

Куроива немного смутилась из-за своих сложных чувств. Она действительно радовалась, но в то же время её взгляд одиноко поник. Ничего удивительного. Шаг вперёд Аогасимы-сан означает не что иное, как её удаление от Куроивы.

— Ты же получил то любовное письмо, Сирасэ? Юно писала его две недели.

— Э, любовное письмо? Оно разве не от Нагисы?

Хотя да, я помню, что ощутил какое-то несоответствие, когда спрашивал Нагису о письме. Сначала она ответила так, будто не знала о нём. И к тому же я не помню, чтобы у неё был такой аккуратный почерк.

— Чего? Конечно же оно не от Нагисы-тян. Таких красивых и миленьких буковок нет ни у кого, кроме Юно. Ты меня понял? Сейчас же убери его в рамку и вывеси на стену.

— Вывешивать любовные письма — дурно.

— А если бы это была вака[1]?

— Тогда, наверное, её со скрипом, но можно было бы вывесить… Только это уж слишком абсурдное предположение.

— А-ха-ха, ну, может быть, — грустно рассмеялась Куроива и сразу же уставилась в потолок безжизненным взглядом. Выражение её лица стало ещё более запутанным, чем недавно. В нём равномерно смешались любовь и ненависть. Прежде чем я успел спросить, что с ней такое, она сама начала говорить:

— Эй, Сирасэ. Послушай моё покаяние. На самом деле я давно предала Юно. Я влюбилась в неё с первого взгляда, но скрыла свои чувства, упрямо атаковала её, хотя она закрылась в своей скорлупе и, наконец, смогла подружиться с ней. У меня не хватает храбрости признаться ей в чувствах, но я держусь с ней за руки, обнимаю её, прижимаюсь к ней. Но как бы я ни приближалась к ней, Юно никогда не посмотрит на меня в таком свете. Такие чудеса не случаются. — с пустым выражением на лице Куроива продолжала рассказ, иногда прерываясь, как если бы ей становилось трудно дышать. — Я думала, что и этого мне достаточно, но когда Юно сказала, что решила отправить тебе письмо и признаться, я не почувствовала радости. Наоборот, я не вытерпела того, что она скоро отдалится от меня, я не хотела, чтобы наша повседневная жизнь разрушилась, поэтому…

Меня взволновал её затихающий голос, поэтому я чуть-чуть изогнул шею, чтобы держать хвостик её волос в поле зрения.

— Поэтому ты пошла на запретный склад и вызвала «Великого Купидона»… ангела Купидона?

— Да, именно. Я пропустила урок, нарисовала магический круг, а когда пришла в себя и ужаснулась тому, что же я творю, уже появился тот подозрительный ангел. Когда он рассказал мне о «Квартете признаний», и спросил, буду ли я участвовать, у меня уже не оставалось другого выбора, кроме как согласится. Никакой обычный подход никогда не позволит мне встречаться с Юно. Даже если случится чудо, шанс на которое один к десяти тысячам, нет, один к ста миллионам… наши отношения не продлятся долго. Поэтому я желаю вечной любви.

Куроива глубоко вздохнула, чтобы успокоить дрожащий голос, а затем пристально вгляделась в меня.

— Ради собственной страсти я предала подругу. Вот такой я человек. Ради желанного результата я не пощажу никого. Какие бы методы мне ни пришлось использовать, я добьюсь своего.

В тот же миг, как она закончила фразу, моего стоявшего столбом ниндзя поразило комбо суперфаланги.

Я даже не заметил, как геймпад оказался у неё в руках. «А, наверное, остановка времени», — догадался я, равнодушно глядя на то, как окровавленный ниндзя на экране рухнул на землю.

— Я не такая, как ты…

Куроива будто бы выплеснула наружу захватившее её раздражение. Её голос вонзился и застрял у меня в ушах.

Да, всё именно так. Мы с Куроивой полностью противоположны. Она стремится к результату, а я ценю процесс.

— Да, у нас с тобой разный стиль игры. Я выбираю средства.

Вот и весь разговор. Я не собираюсь спорить, кто из нас прав, а кто ошибается. Я слишком сильно склонён в одну сторону, но вообще имеют значения и процесс, и результат.

Я резко разорвал дистанцию, чтобы сохранить последние пиксели шкалы здоровья.

— Мне тебя не понять. Почему ты так поступаешь, когда нужно получить нечто важное?

Бойцы Куроивы преследовали меня. Внезапно изменив направление, я приготовился ввести комбинацию, которая могла бы перевернуть исход боя. В нынешней ситуации я мог использовать два разных комбо — из нижней стойки или из верхней. Нижняя более надёжна, но раз уж я всё равно рискую, пусть будет верхняя… Теперь всё зависит от того, угадает ли Куроива, какой вариант я выбрал.

— Именно потому, что оно важное, я строго придерживаюсь правильного процесса.

Ниндзя нанёс удар по коленям бойцов из верхней стойки. Но его атака была мгновенно отбита, а затем последовал контрудар. Остановка времени… нет, мои действия прочитали. Раздался громкий звук попадания, и ниндзя в слоу-мо взлетел в воздух.

— Всё, угадала. Победа за мной. Но, кажется, тебе не досадно.

— Не неси чушь. Конечно же досадно.

— Тогда что, сыграем ещё раз?

Куроива не сводила глаз с экрана выбора персонажа. Но я молча опустил геймпад на пол.

— Нет, нам обоим нужно охладить голову. Я приготовлю что-нибудь попить. Тебе подойдёт кофе со льдом?

— И с сахарным сиропом, три порции, — кивнул Куроива.

Как много.

Я поднялся с места, тщательно обдумывая слова, которые недавно сказал.

Именно потому, что я хочу обрести нечто важное, я придерживаюсь правильного процесса.

Вот именно. Именно потому, что оно важное, мне необходим самый правильный порядок действий. И пусть даже процесс в конце концов исчезнет…. Я всё же не могу предать свои принципы.

Но как мне поступить, чтобы этого добиться?

Взявшись за ручку двери, я ненадолго замешкался. Затем обернулся и посмотрел на Куроиву.

— Видишь ли, я не хочу никакой вечной любви. Мне не нужны никакие гарантии вечности, я хочу просто встречаться с любимой девушкой. И дорожить процессом нашей любви.

— Ха? Что это с тобой, Сирасэ? Внезапные романтические фразы ну вот вообще тебе не идут.

Куроива сощурилась, пытаясь понять мои намерения. Чтобы продемонстрировать их, я достал из кармана козырную карту, которую следовало называть моим единственным спасением, и показал её ей.

— Эффект моей козырной карты… смена цели. Знаю, звучит очень жалко, но моя цель не поражение. Мне нужно, чтобы Нагиса сменила цель с меня на кого-то другого.

Раскрытие козырной карты несёт с собой невероятный риск. Особенно в случае с Куроивой, которая наверняка захочет получить мою карту и которая может легко забрать её с помощью остановки времени.

— А? Э? Чего? Значит, ты… любишь Нагису-тян? Но… зачем ты мне это показываешь? Ведь для меня… эффект твоей карты…

Даже сама Куроива удивлённо вытаращила глаза. И всё же я верил, что она, девушка, которая заявила, что не будет выбирать средства, не собирается сдаваться. По крайней мере, сейчас.

— Я поверил в тебя и раскрыл свою цель. Теперь мы в одной лодке. Если я не помогу тебе достичь цели, ты отберёшь мою карту. Поэтому я надеюсь, что и ты поверишь в меня.

Куроива медленно поднялась и подошла ко мне. Она встала так же близко, как и во время недавней атаки на крыше.

— Сирасэ… Я беру свои слова назад. Ты тоже по-своему серьёзен. Так что… ладно. Я согласна поверить в тебя.

По-детски невинное выражение лица Куроивы показалось мне неожиданно милым.

Спустившись на кухню, я увидел, как Нагиса зачем-то водит рукой по плёнке на своём тесте.

— Чем занимаешься, Нагиса?

— У-а-а, Сугуру-сэмпай?! Вы с Айкой-сэмпай уже поговорили?!

Видимо, не заметившая моего появления Нагиса испуганно вздрогнула и обернулась ко мне.

— Ну, да. Так что, чем ты тут занимаешься?

— Э-э…. хм… О, вкладываю секретный ингредиент.

Есть только один секретный игредиент, о котором говорят «вкладываю». Это чувства. Подумав, что сверлить Нагису слишком уж суровым взглядом будет неправильно, я начал готовить кофе и продолжил разговор.

— Я же с самого начала вам объяснил: секретные ингредиенты запрещены.

Новички чаще всего портят блюдо потому, что отступают от рецепта. Особенно опасны скрытые вкусы. Оригинальность дилетанта может испортить даже карри. В конце концов, по словам Минаги, Нагиса однажды добавила в карри сируко[2].

— Хи-хи-хи, прости. Я ослушалась твоих наставлений.

— Ну, на такую мелочь глаза можно закрыть.

— О чём ты? Моей любви тут так много, что её нельзя не заметить. Пожалуйста, не недооценивай меня, — зачем-то гордо выпятила грудь Нагиса, продолжая любовно поглаживать плёнку над тестом.

— Тогда постарайся, чтобы она не превратилась в яд… Я очень жду твоего печенья.

— Хорошо. Я обязательно сделаю так, что ты будешь причмокивать во время еды, твои щёки осядут, ты схватишься за живот и уже не сможешь жить без меня.

— Твои чудесные описания меня пугают.

Удивительно, но я больше не жду её печенья… Стараясь скрыть дрожь во всём теле, я налил воды в электрический чайник и нажал кнопку на нём. А заодно налил Нагисе ячменный чай.

— А кстати, Нагиса, то письмо было не от тебя.

— Упс… э-э-э… о чём это ты?

Плечи Нагисы вздрогнули. Она убрала руку от плёнки. Под конец фразы она едва лепетала слова.

— О письме с приглашением на крышу. Зачем ты мне солгала?.. А, нет, я тебя ни в чём не обвиняю.

Нагиса тихо, почти неотличимо от бурления в чайнике, прошла мне за спину. Она осторожно коснулась пальцами моей талии и тут же отдёрнула их.

— Всё очень просто. Я не хотела, чтобы тебя забрал кто-то другой… Поэтому я и собралась вызвать того Купидона из слухов. Но и подумать не могла, что ты будешь меня преследовать.

— Прости за тот случай. Но у тебя было лицо загнанного зверя.

Я, полагаясь на ощущения, набрал в ложку немного растворимого кофе и бросил его в термостойкий стакан.

— Я противоречу сама себе…

Голос Нагисы в какой-то момент задрожал.

— Противоречишь? — переспросил я, подталкивая её продолжить.

Но Нагиса на какое-то время замолчала. И только чайник с лёгким шумом продолжал греть воду на двоих.

— Я хочу вечной любви, но если я не добьюсь её, то лучше уж полностью забуду об этом чувстве.

— Разве это противоречие?

— Да. Это противоречие.

Я не понял её. Если она хочет забыть неосуществившуюся любовь — всё логично. Так в чём же тогда заключается это «противоречие»? Я не могу понять ход её мысли. Она избегает более ясных слов, чтобы я не мог его понять. Но, может быть, если я обернусь, то увижу всё по её лицу?

— Разве я не учил тебя не пропускать промежуточные формулы, когда один раз увидел, как ты делаешь домашнее задание?

— Хи-хи, вот опять я пошла против твоих наставлений. Но я пока не могу понятно всё объяснить.

Чайник громко бурлил. Похоже, он скоро вскипит. Поэтому я должен высказаться.

— Тогда и я пропущу всё лишнее и скажу тебя прямо… У меня нет никаких чувств к Куроиве.

Раскрыв свои намерения Куроиве, я решил также исправить недопонимание Нагисы. Всё-таки я не могу идти путём, который кажется мне хоть немножко ошибочным. Я планировал и дальше обманывать Нагису, разбить ей сердце, вынудить сдаться и заставить её сменить цель. Но я не могу так сильно ранить её. Пусть даже при этом я вновь стану дальше от цели.

— Так я и думала…

Но вопреки моим ожиданиям, Нагиса совсем не удивилась моим словам.

— Что? Неужели ты это заметила?

— Я позвала Айку-сэмпай сюда, чтобы увидеть, действительно ли ты её любишь… Значит, ты солгал мне, когда сказал, что назначил её целью?

— Нет, это правда. Мне было всё равно, кого выбирать, так что я особо не думал и назначил Куроиву. Я с самого начала не собирался вступать в отношения в этой игре. У меня другая цель.

«Но раскрыть её тебе… я пока не могу», — не стал добавлять скромную отговорку я.

— Почему… ты мне это рассказываешь?

— Потому что я не хочу тебе лгать.

Чайник щёлкнул. Я налил кипяток в два стакана и сразу же бросил туда лёд. Послышался треск.

— Вот как. Ты… даже не солжёшь для меня, — едва слышным, затихающим голосом пробормотала Нагиса.

— А? — переспросил я, не поняв её мысли, но она мне не ответила.

Спустя два часа. Как только духовка подала сигнал о готовности, дожидавшиеся его Нагиса с Куроивой на счёт три вместе открыли дверцу. Приятный аромат в одно мгновение распространился по гостиной. Возбуждение девушек достигло максимума.

— Готово! — хором вскричали они по-детски невинными голосами.

Заглянув на кухню, я обнаружил, что лежащие на противне печенья получились намного красивее, чем я представлял. Особенно печенья Нагисы — они были приятного шоколадного цвета и пробуждали во мне аппетит. Смущает разве что слишком откровенная форма — в виде сердечек.

— Теперь пусть они немного осты…

Не дожидаясь моих слов, Куроива быстро схватила собственное печенье и бросила его в рот. Она медленно три раза прожевала его, постанывая «г-горячо-горячо», но в конце концов её щёки расслабились.

— Я… сготовила что-то, что можно есть!.. Какое чудо, что я вообще жива!

Переполненная эмоциями Куроива бросалась явными преувеличениями. Думаю, я уже никогда больше не увижу её тронутой почти до слёз.

— Ну а теперь пришло время судьбоносной дегустации! Сугуру-сэмпай, ты должен определить, чьё печенье вкуснее. Уж в этот раз я не проиграю!

— Хе-е, ты собралась победить меня, Нагиса-тян? Что-то ты слишком самоуверенная для подчинённой.

— Сказала же — у нас равноправное сотрудничество!

Мельком поглядывая на странную дружескую ссору, я попробовал по одному печенью двух девушек. Оба были настолько вкусными, что я не мог определиться с победителем. Хуже того, едва Нагиса увидела, как моё горло шевельнулось, она сразу же юркнула поближе ко мне.

— Ну, Сугуру-сэмпай, чьё вкуснее?

— Эх, я готовила печенья для Юно, поэтому мне всё равно, понравятся ли они Сирасэ или нет. И всё же… проигрывать я не люблю. Пожалуй, двух ударов хватит.

Зачем бить меня два раза? Не бей хозяина дома. Нет, даже если бы я не был хозяином — всё равно не бей.

— Итак, сейчас я объявлю результаты.

Я церемонно выпрямил спину. Следуя моему примеру, кондитеры тоже встали поаккуратнее. Я медленно обвёл обеих девушек взглядом, будто сравнивая их между собой, и заговорил наигранно торжественным голосом:

— Должен признать, оба ваших печенья были очень вкусными. Как я уже говорил ранее, самое важное — это чувства создателя. Весь смысл заключается в процессе тяжелого труда. И всё же, если я буду вынужден определить победителя, то мой выбор — это…

Эх, я и в самом деле простой человек. Но это естественно. Как меня могли не тронуть старания любимой девушки? Лучший секретный ингредиент не может быть невкусным.

— Ты хорошо потрудилась, Нагиса.

Я мягко положил руку на маленькую голову Нагисы и ласково погладил её. Я знаком с этой девчушкой уже два года. Даже если напрочь забыть о любви и всём таком прочем, меня восхищает её рост за это время.

— Э-хе-хе.

«Я рада. Правда. Я люблю тебя, Сугуру-сэмпай».

Внутренний голос Нагисы раздался прямо у меня в голове. Стопроцентная любовь, не ослабленная сопротивлением воздуха, как всегда мощно ударила по моему сердцу, угрожая остановить его.

Закончив надевать высокие ботинки, Куроива одним махом закинула на плечо компактную сумочку.

— Сирасэ, Нагиса-тян… Спасибо вам за сегодня. — Куроива неловко, будто не желая уходить, помахала рукой.

— Тебе тоже, — коротко ответил я.

Сначала я немного опасался её, и всё же день получился очень весёлым. Как давно я не участвовал в таких шумных играх? Наверное, с последней встречи с сёстрами Токива.

— Мне было весело, Айка-сэмпай. Давай ещё как-нибудь поиграем! — невинно предложила стоявшая рядом со мной Нагиса.

Похоже, она рассчитывала задержаться у меня ещё на какое-то время.

Повернувшись к нам хвостиком, Куроива на прощание вскинула руку, бросила напоследок «пока», открыла дверь и вышла из дома. Дверь позади медленно прочертила дугу и со звоном закрылась.

Мне почудилось, что в доме внезапно стало холоднее. Гостиную наполнила атмосфера послепраздничного затишья. Будто желая нарушить её, Нагиса подскочила ко мне и смело обвила мою руку своими.

— Вот теперь мы наконец-то остались одни…

— Послушай, Нагиса, у нас с тобой не такие…

— Я гонюсь за тобой, а ты от меня убегаешь. Вот в такой мы игре. Так что мой подход тоже вполне допустим.

«Что за глупые увёртки…» — подумал я, но не смог ей отказать.

«Я ни за что тебя не отпущу».

Не говори каждую фразу внутренним голосом. Моё сердце уже сбилось с ритма.

— Вот как? Тогда, может, сядем и поговорим? Это и будет свидание дома.

«Хорошо».

Покрасневшая до ушей, Нагиса слегка опустила голову, и чёлка спрятала её широкие красивые глаза.

— А кстати, какая у тебя козырная карта?

«Моя козырная карта…»

— Эй, чего это ты из меня выуживать пытаешься!

— Жаль, не получилось.

Мы вместе уселись на диван в мрачной гостиной. На нас пристально смотрел огромный телевизор, который уже очень давно не включали. Полки по обе стороны от него не были заполнены даже наполовину. Я терпеть не мог это пустое пространство, казавшееся больше, чем оно есть на самом деле. Но… вместе с Нагисой я ощущал загадочное спокойствие.

— Сестра тоже когда-то сидела здесь?

— Послушай-ка, Нагиса, в мире очень много вещей, которые тебе лучше не знать.

Такой ответ сам по себе и есть подтверждение. Быстро догадавшись об этом, Нагиса сжала мою руку ещё сильнее. Улёгшись на спинку дивана и моё плечо, она замурчала, как довольная кошка. Её лицо было очень спокойным. Пространство между нами то увеличивалось, то сокращалось в ритме её размеренного, как накатывающиеся и отступающие от берега волны, дыхания. Тут и сказать нечего. Это счастье.

«Вот бы это мгновение длилось вечно», — я хорошо понимаю такое желание. Я тоже этого хочу. И всё же, если вырезать этот миг и растянуть его на всю вечность, можно ли будет назвать его счастьем?

— Нагиса, можно я поговорю о трудных вещах?

— Да.

«Нет».

Я немного засомневался из-за того, что внутренний голос противоречил высказанным вслух словам, но я всё же хотел рассказать Нагисе о своих чувствах.

— Если ты победишь, мы будем навечно связаны друг с другом. Ни мои, ни твои чувства никогда не изменятся. Но действительно ли это счастье?

В мире нет ничего неизменного. Неизменность неестественна. Я перевёл взгляд на небольшой букет стабилизированных цветов[3] на полке. Это единственное украшение во всей комнате. Не могу даже предположить, о чём думала мать, когда ставила их. Я уверен только в одном — они неживые, пусть и сохраняют форму цветов.

— Но мы ведь сможем любить друг друга вечно. Разве это не счастье? Ведь если прежде существовавшая любовь когда-то исчезнет, то отношения, которые были естественными, сразу разрушатся. Это же грустно.

Я понимаю чувства Нагисы. Пусть красивое остаётся красивым. Именно поэтому я согласился на разрыв с Минаги. Чтобы грустное событие стало хоть чуть-чуть менее грустным. Только прошлое никогда не меняется. Только уже пройденный путь никогда не изменится. И я хочу, чтобы этот путь всегда был красивым.

— Я однажды сказал Минаги: никакой вечной любви не существует. А если и существует, то это результат желания длить любовь вечно. Для этого нужно признать, что любовь и другие чувства не вечны — и если ты всё равно не хочешь их изменять, не хочешь, чтобы они изменились, тогда тебе нужно думать о партнёре, думать о самом себе и стремиться к вечной любви. Я считаю, что весь её смысл заключён в этом процессе.

Наверное, я бы не осознал этого, если бы не расстался с Минаги. Тогда я был ещё совсем ребёнком и не мог даже вообразить, что мои тогдашние чувства когда-нибудь изменятся. Но сейчас, обернувшись назад, я понимаю, что и мои чувства, и чувства Минаги очень сильно менялись.

— Хи-хи, хорошо сказано. Я тоже дорожу процессом. На мой взгляд, именно потому, что ты вкладываешь в какое-то дело все свои силы, можно обрести уверенность в себе и способность двигаться дальше. Я верю, что это сокровище останется со мной на всю жизнь, даже если процесс не даст нужного результата.

Я чувствую, что ход мыслей Нагисы немного отличается от моего. Но это нормально. Существует множество разных воззрений, и ни одно из них нельзя назвать абсолютно правильным.

— Но ведь тогда всё исчезнет... Когда я думаю об этом, мне становится очень грустно.

Я мягко обнял сидящую рядом девушку. Её голова, беззащитно лежавшая у меня на плече, приятно пахла шампунем… С тем же запахом, что у Минаги.

— Да… Мне тоже будет грустно потерять наши с тобой многочисленные воспоминания. Нет, я ужасно этого боюсь.

Разумеется, я совершенно не хочу, чтобы мои чувства к Нагисе исчезли, словно их никогда и небыло.

И всё же… я не могу принять вечную любовь.

Даже если я соглашусь обручиться с Нагисой, воспоминания о квартете исчезнут, и я не буду знать о том, что мои чувства к ней изменены на вечные. По сути, никакой проблемы и нет… Я это знаю. И всё равно не могу так поступить.

Наши ответы уже определены. Я желаю вернуть всё как было, а Нагиса, похоже, этого не хочет. Тогда как же мне убедить её сменить цель?

Может быть, сказать ей, что я люблю её, прямо сейчас? Нет, если я это скажу, она никогда не откажется от вечной любви.

— Я очень, очень рада, что ты так думаешь, Сугуру-сэмпай. И всё же я боюсь изменений. Я хочу, чтобы ничего и никогда не менялось. Я не хотела ничего менять. Поэтому…. я не могу сделать выбор. Мне… не хватает уверенности.

Должно быть, эти слова и есть те самые пропущенные формулы. Не дав мне времени на то, чтобы собрать их воедино, жалобный голос позвал меня:

— Сугуру… сан…

— Что такое, Нагиса?

Я чуть-чуть наклонил лицо к ней. Она была намного ближе, чем я думал. Моё сердце подпрыгнула.

Скорее всего, она меня поцелует. Я был в этом уверен. Но даже зная, что сейчас случится, я решил принять поцелуй. Я был здесь сообщником, но солгал, изобразив удивление.

Моя верхняя губа ощутила что-то тёплое и более мягкое, чем в воспоминаниях. Мимолётный поцелуй, похожий на краткое касание. Лимонного вкуса не было. Вкуса реальности тоже. Казалось, что я нахожусь во сне.

Её счастливая, мечтательная улыбка соблазнила меня.

Так и знал, что не справлюсь. Если этот миг станет вечным, я буду счастлив.

Я такой же, как и она. О страшной ошибке вопит только мой разум. Поэтому сейчас и только сейчас…

— Я выполню одну твою просьбу… — смело предложил я, изо всех сил цепляясь за тающее сознание.

Всё будет хорошо. В эту секунду наши с ней чувства и желания полностью совпадают.

— Пожалуйста, обними меня ненадолго.

Я повиновался и крепко обхватил её маленькое тело, положив руки ей на спину. Она тоже обхватила меня. Мы прижались друг к другу так сильно, словно были одним живым существом, и слушали стук наших сердец, пока время одиноко продолжало свой ход.

Спустя несколько минут живот Нагисы заурчал, положив конец нашему короткому свиданию.

***Вчера я поцеловался с Нагисой во второй раз. Необходимость идти на свидание с другой девушкой уже на следующий день пробуждало во мне трудноописуемое чувство порочности. До назначенного Аогасимой-сан времени оставалось тридцать минут. На ясном небе ярко сияло солнце. Стоя в грохочущем и шатающемся поезде, я закрыл глаза.

«Что случилось?»

Мне показалось, что я слышу голос Аогасимы-сан. Не то далёкий, не то близкий голос звучал из моей памяти. Я запоздало осознал… Ах да, это случилось в тот день. Это была наша первая встреча. Тёплые, но грустные воспоминания отобразились на обратной стороне моих век.

В тот день я так много плакал, что не смог сразу привести лицо в порядок, когда со мной внезапно заговорили, и поднял его как есть. Каково же было моё удивление, когда я увидел перед собой первую знаменитость нашей школы, ту самую Аогасиму Юно.

Голова опустела, я не мог найти подходящих слов для этой совершенно не реальной ситуации. Глядя на то, как я глупо открываю и закрываю рот, она сочувственно улыбнулась мне. Затем аккуратно села рядом и положила руку мне на колено.

Спустя долю секунды… одна из моих слёз упала ей на руку. Тогда-то я и открыться девушке, которую видел впервые.

— Я… выплакиваю чувства. Меня учили, что боль и грусть надо выпускать, а не держать внутри, иначе они будут мучить меня вечно. А если их выплакать, то плохие воспоминания однажды померкнут, и их можно будет забыть, как страшный сон.

— Кто тебя этому научил?

— Моя девушка… Но я только что расстался с ней.

— Поэтому ты так плачешь?

— Я и сам не думал, что буду столько плакать. Наверное, выгляжу отвратительно. Всё лицо мокрое от слёз.

Девушка медленно помотала головой и тонким пальцем вытерла мои слёзы.

— Это показывает, насколько ты ей дорожил. Поэтому плачь сколько нужно. Я просто побуду рядом.

Она мягко протянула мне носовой платок, и я, боязливо, но с благодарностью, принял его. Ещё немного поколебавшись, я вытер лицо от слёз.

— Спасибо. Ты же… Аогасима-сан из соседнего класса, верно? Я его вымою и верну тебе.

Девушка снова помотала головой.

— Не стоит. Я отдаю его тебе.

Наш разговор прервался. Плакать больше не хотелось, так что я уставился на чистое голубое небо, ни капельки не отражавшее моих чувств. Но грусть всё не проходила.

— Я думаю, это правда… — внезапно проговорила Аогасима-сан.

— Э? — удивлённо переспросил я.

Она круговыми движениями потирала себе палец, словно внутри неё горел загрузочный экран. Наконец, видимо, подобрав слова, она повернулась ко мне.

— Я… не смогла выпустить чувства. Поэтому моё сердце до сих пор болит.

— Вот как. Значит, с тобой тоже много чего случилось? Если хочешь, можем поплакать вместе. Я готов тебя выслушать.

Что это за предложение такое? Хочется над самим собой посмеяться.

— Пожалуй, воздержусь… я уже всё сказала. Не обращай на меня внимания. Можешь плакать дальше.

Как только я попытался сблизиться с ней, она провела ясную черту. Какое странное чувство дистанции. В мои-то дела она нос сунула.

— Не обращать внимания… я не смогу.

— Тогда окажу тебе особую услугу.

Вдруг Аогасима-сан крепко схватила меня за плечо. Я только и успел удивлённо вскрикнуть, как моя голова уже оказалась у неё на коленях.

— Э… эм… Аогасима-сан?

По-хорошему, я должен был отказаться от её «услуги», должен был немедленно встать. Но моё разбитое сердце с благодарностью приняло её тепло. Мне хотелось плюнуть на гордость и уцепиться хоть за что-нибудь. Я снова разрыдался. Наверное, всё это выглядело ужасно смешно. Но, похоже, мне повезло. Больше мимо нас никто не проходил.

— Прости, ты долго меня ждала?

До назначенного времени оставалось десять минут, но Аогасима-сан уже была на месте. Стоя у странного монумента перед железнодорожной станцией, она увлечённо листала записную книжку.

К моему удивлению, её повседневная одежда была полной противоположностью обычного пуританского образа. Смелое декольте. Начинающиеся сразу за короткой джинсовой юбкой высокие полупрозрачные гольфы, сразу притягивающие к себе взгляд. А сразу за ними блестящие туфли пастельно красного цвета.

— Нет, я только пришла… Извини, мне просто захотелось это сказать. Я здесь уже двадцать минут.

— То есть ты пришла раньше?

— Зависит от точки зрения, но можно сказать и так.

— Тогда, хотя бы в качестве извинения, сегодня я буду тебя сопровождать… Эм, что я вообще несу?

Устыдившись собственных слов, я слегка покраснел. Это свидание навязала мне Аогасима-сан. Мне нельзя ни на секунду ослаблять бдительность. И вообще, я люблю Нагису. А значит, мне нельзя говорить вот таких игривых фраз. Но Аогасима-сан легко выводит меня из равновесия.

— Хи-хи… Это я пригласила тебя. Тебе не нужно так горячиться, Сугуру-кун.

Аогасима-сан явно удивилась моей реакции, но потом довольно улыбнулась. Так, постойте-ка… э… Сугуру… кун? А-а-а… чего? Почему эта девушка вдруг назвала меня по имении?

— Эм, Аогасима-сан…

Аогасима-сан молча помотала головой и едва-едва слышно произнесла: «Юно». Она хочет, чтобы я тоже звал её по имени?

— Нет, Аогасима-сан. У нас с тобой пока ещё не те отно…

Аогасима-сан упрямо мотала головой и тихо-тихо повторяла: «Юно». Я могу только сдаться, да?

— Ю… Юно.

— Да, Сугуру-кун, — удовлетворённо кивнула моя одноклассница.

Это... невообразимо стыдно. Когда Аогасима-сан протянула мне руку, я на мгновение засомневался, но в конце концов принял её своей правой и двинулся в путь.

— Мы держимся за руки. Это значит, ты изменяешь той девушке.

— Какой громкий вердикт. Мы же с тобой на свидании. Я просто держу обещание. Ничего больше.

— На удивление деловой подход… Мне от этого грустно.

Аогасима-сан наигранным, неестественным жестом изобразила падающие слёзы.

— А кстати, Ао… Юно. Куда мы сегодня пойдём?

— Увидишь, когда доберёмся.

— Что-то у меня нехорошее предчувствие.

В прошлом я выходил на этой станции дважды. Вроде бы не так много, но это очень памятное для меня место.

— К слову, Юно…

Я назвал её имя, но замялся, не зная, что можно сказать. О-ох, что это за чувство такое? Дрожащие голосовые связки прямо горят. Я зову по имени Нагису, я звал по имени Минаги, но сейчас всё совсем по-другому. Это ощущение близко к порочному удовольствию от того, что я так фамильярно разговариваю с первой красавицей школы. Словно владею ей втайне от всех.

Юно пристально вгляделась в меня, ожидая продолжения фразы. Так пристально, будто обыскивала каждый уголок моего лица в поисках продолжения. Заглядевшись на её слишком уж правильное, невероятно красивое лицо, я на мгновение перестал дышать.

— Э, ну… Прости, что не сказал этого сразу… Я впервые вижу тебя в повседневной одежде, но она очень стильная. Немного расходится с твоим образом, но очень тебе идёт.

Только договорив эту фразу я осознал, что вижу её в обычной одежде уже во второй раз. В тот день, когда я расстался с Минаги, я должен был видеть Юно в повседневном наряде. Но воспоминания о таких мелких деталях были слишком размытыми, и у меня не осталось от них какого-то впечатления. Однако Юно не стала это указывать, а продолжила разговор:

— Это цельный набор, который я выбирала в прошлом месяце вместе с Айкой. Она дала мне много разных советов.

Не отпуская мою руку, Юно чуть отодвинулась в сторону, видимо, для того, чтобы я мог получше разглядеть её. Мне показалось, что её губы едва заметно расслабились.

— А, понятно. Куроива есть Куроива. Она хорошо тебя понимает.

Именно потому, что Куроива всерьёз любит Юно, она способна полностью выявить её очарование.

— Да. Айка очень хорошо понимает меня.

— Э-э… Особенно тебе идёт вот эта ленточка. Она создаёт немного иное впечатление, чем твой школьный стиль, но… как бы это сказать.. от неё глаз не отвести.

Почему я без остановки сыплю комплиментами? Ответ прост: я очень сильно нервничаю. Я изо всех сил стараюсь не допустить паузы в разговоре и говорю много чего лишнего.

Кажется, мой последний непреднамеренный комплимент тронул Юно больше предыдущих. Будто сбегая от моего взгляда, она чуть опустила голову и осторожно, будто обращаясь с хрупким предметом, ласково погладила заплетенную в волосы ленточку.

— Её я выбирала одна, специально для сегодняшнего свидания… Поэтому я очень рада, — сдержанно, но по своим меркам, наверное, смело улыбнулась Юно.

Вопреки собственной воле, я был зачарован её улыбкой, а моё сердце мощно подпрыгнуло в груди.

Со мной происходит что-то странное. Это беспорядочное сердцебиение раньше вызывала только Нагиса.

Пока я внутренне содрогался, вокруг появились знакомые пейзажи. Моё предчувствие превратилось в уверенности.

— Юно, а ты случайно не здесь живёшь?

Видимо, догадавшись, что я подразумеваю этим вопросом, она немного задумалась, а потом молча кивнула. А… так вот в чём дело. Несколько точек в моей голове соединились между собой. Даже увидев впереди тории, я неожиданно для самого себя сохранил спокойствие.

Здесь находится знаменитый храм брачных уз.

В октябре прошлого года именно здесь, именно в этом месте закончились мои отношения с Минаги. И тогда же живущая рядом Юно случайно увидела, как я рыдаю на скамейке. Зародившаяся в тот момент новая любовь жила собственной жизнью и в конце концов привела к запуску «Квартета признаний». Вот это причуды судьбы.

Однако то, что я увидел сейчас, сильно отличалось от моих воспоминаний. На территории храма было полным полно людей. Длинными рядами тянулись палатки с едой, между которыми радостно покачивались гирлянды бумажных фонарей. Со всех сторон беспрестанно раздавались голоса.

— Ну что, удивлён? Сегодня здесь проходит ежегодный фестиваль. Это очень большое событие, которое нельзя пропускать местным жителям.

— Хе-е, давненько я не бывал на таких фестивалях. Мне даже слегка интересно стало.

Я вспомнил, как в детстве несколько раз приходил играть на фестивали. Интересно, будут ли здесь мои любимые засахаренные яблоки? В тире я тоже любил пострелять. А вот ловля золотых рыбок давалась с трудом… Я какое-то время разглядывал яркие пейзажи, накладывая на них свои воспоминаниями, но так и не решился пройти за тории.

Юно настойчиво потянула меня за руку.

— Следуй за мной.

Не обращая никакого внимания на ларьки с едой, Юно быстро, словно куда-то спеша, повела меня вглубь территории храма.

— А, прежде чем идти развлекаться, нужно помолиться у храма?

— И это тоже, но… А, вот, смотри.

Юно указала рукой на одну из деревянных жертвенных дощечек. По её форме в виде сердца сразу ясно, что она для пожеланий о браке.

В прошлом мы с Минаги тоже повесили такую дощечку. Вроде мы написали на ней простенькое пожелание: «Пусть наша любовь продлится вечно». «Нельзя полагаться на бога в таких делах», — отчитал прошлого себя я и, присев, вгляделся в указанную Юно дощечку.

— Э?..

Дважды моргнув, я закинул в рот виноградное драже. Похоже, мне это не привиделось, это несомненная реальность. Дощечку заполняли… незабываемые округлые буквы Минаги.

«Мы будем стараться, чтобы наша любовь стала вечной!»

В правом нижнем углу было написано имя Минаги, значок сердечка и одно незнакомое мне имя. Должно быть… это её новый возлюбленный. Когда я это осознал, в груди у меня поднялось какое-то неописуемое чувство. Нечто, в котором смешались и радость, и грусть. Только мне показалось, что это чувство такое же тёмное, как закрашенный чёрным цветом холсту, как в голове у меня засиял ослепительно яркий белый свет.

Я боязливо взглянул на красиво запертые внутри меня воспоминания. Напряжённо улыбающаяся Минаги. Хохочущая над собственной шуткой Минаги. Довольно потирающая об меня щёку Минаги. Обиженно отвернувшаяся в сторону Минаги. Покрасневшая до ушей кивающая мне Минаги. Наконец, смущённо улыбающаяся Минаги.

Мне уже не вернуться в то время. Я это понимаю. Я и не собираюсь возвращаться. И всё же сейчас… я целиком и полностью осознал. Что мне правда не вернуться туда.

Потому что дорога ведёт только в будущее.

— Юно, это ведь…

Я запоздало понял, что мой голос дрожит.

— Я недавно нашла её по чистой случайности. У твоей бывшей девушки уже есть новый возлюбленный.

«Бывают ли такие случайности?» — немного засомневался я, но… сейчас мне вообще не до этого.

Кто знает, как долго я сидел рядом с этой дощечкой. К тому моменту, когда у меня разболелись колени, слюна со вкусом винограда смочила пересохшее горло, а частое сердцебиение улеглось, во мне осталось лишь маленькое чувство.

Наш разговор при расставании и сейчас живёт в её сердце.

Пройденный нами путь теперь ведёт к новому месту. И я нестерпимо этому рад.

Я никак не мог оставить Минаги в прошлом и потому очутился в этой игре.

А она незаметно ушла вперёд. Туда, куда должен стремиться я.

— Вот оно как… Тогда я тоже должен постараться, Минаги.

Я уже нацелился в будущее. Я решил, что прорвусь сквозь эту игру и выскажу Нагисе свои чувства. Но скорее всего, в какие-то моменты я буду на грани срыва. В какие-то почти уступлю соблазнам. Именно тогда я буду вспоминать Минаги. Вот, что я решил.

— Спасибо, что показала её мне, Юно.

Очень довольная моей реакцией Юно гордо выпятила грудь и хмыкнула:

— Не стоит благодарностей… Так ты и правда не знал?

— Э? А… нет, не знал. Не думал, что Минаги уже нашла нового парня. Неужели и Нагиса об этом не знала?

Поднимаясь на ноги, я ощутил явное несоответствие. Минаги и Нагиса очень хорошо ладят друг с другом. Нагиса узнала о том, что я парень Минаги, всего за два дня. Она не могла не узнать о новом парне сестры. Значит, она беспокоилась за меня и специально ничего не говорила?

Я не мог не погрузиться в тяжёлые размышления, но Юно осторожно потянула меня за рукав.

— Как бы то ни было, тебе стоит поскорее забыть о бывшей девушке.

Затем её мягкая рука быстро спустилась ниже и крепко сжала мою.

— Нет. Я не стану её забывать. Наоборот, в этот раз я запомню всё как следует. Ну и в любом случае — я никогда не поддамся тебе.

— Не надо храбриться. Уже скоро я покорю тебя.

Юно сжала мою руку ещё сильнее. Я почувствовал немного влаги. Интересно, чья же рука вспотела?

Наше свидание на фестивале началось. Сперва мы пошли помолиться. Если я примерно за шесть секунд объявил войну обитающему на небесах богу любви и брака, то стоявшая рядом Юно продолжала церемонно и сосредоточенно молиться. Если бы в молитвах существовали ранги, она получила бы твёрдый пятый уровень.

— О чём ты так вежливо просила? Хотя стоп, желание ведь не сбудется, если о нём рассказать, так?

— Я молилась о благополучии мира. Но теперь его не случится. Мир будет уничтожен. Потому что ты услышал моё желание.

— Давай без вот этих странных ловушек.

— Я хочу, чтобы ты взял на себя ответственность и провёл последний день мира рядом со мной.

— С чего это я должен брать на себя ответственность?! И вообще, в таком случае я должен отвечать перед миром, а не перед тобой.

Мы спустились по каменной лестнице. Сначала наполнили пустые желудки такояки и сахарной ватой, а потом отправились бродить по фестивалю. Во время прогулки Юно время от времени поглядывала на часы.

— У тебя есть какие-то планы после свидания?

— Нет, в общем-то, никаких, — ответила она и вдруг остановилась.

Только я задумался, что же такое случилось, как заметил, что она смотрит на плюшевого пингвина в уголке тира.

— Ты хочешь эту игрушку?

Юно чуть смущённо кивнула и, опередив меня, передала деньги парню за стойкой. Вслед за ней я тоже заплатил взнос, получил игрушечную винтовку и пробковые пули.

Стрельба всегда была моей сильной стороной. Наверное, это у меня в характере — подбирать оптимальную траекторию, то есть процесс движения пули. В любом случае, я первым же выстрелом сбил какую-то фигурку, а вторым упаковку со сладостями.

— Ты целишься только в мелочь, трус.

— Такая это игра.

Тем временем Юно вела тяжёлый бой за желанную игрушку-пингвина. Она несколько раз попала в него, но пингвин лишь чуть-чуть дрогнул и явно не собирался падать. Это достаточно трудная цель. С позиции Юно должно быть полегче, но с моей нужно слегка наклонится, немного высунуться вперёд и попасть точно в центр тяжести. Ради эксперимента я наставил винтовку на пингвина… и выстрелил. Выпущенная мной пробка заставила игрушку красочно упасть вниз.

— О, Юно, гляди! Получилось!

Я с гордым видом принял от парня за стойкой игрушку и сразу же передал её Юно. Ох, что это всё такое, прямо как на свидании. Я, немного стесняясь, ждал реакции Юно.

— Поставьте его обратно на место.

Но она отдала пингвина парню.

Мы с ним озадаченно переглянулись. Зачем?..

— Я хочу… выбить его сама.

Юно без малейших сожалений заплатила дополнительный взнос и забила винтовку пробковыми пулями. Изобразив ту же позу, какая была у меня, она несколько раз выстрелила, но вернувшийся домой пингвин упрямо отказывался падать.

— Небольшой совет девушке, которая не умеет проигрывать: целься немного правее.

— Я… умею проигрывать… Вот так?

Юно чуть подправила направление винтовки и медленно потянула за спусковой крючок… Бедняга пингвин второй раз за день красочно полетел вниз. По лицу парня за стойкой было видно, что ему стало немножко легче.

— Ура, получилось. Ты только посмотри на него, Сугуру-кун. Он такой миленький…

Любовно прижимая к себе пингвина, Юно невинно улыбнулась. И это была не её обычная сдержанная улыбка, а та, которая шла из глубины души. О-ох, значит и у тебя бывает такое лицо. Моё сердце подпрыгнуло. Совсем чуть-чуть. На совсем краткий миг. И так было каждый раз, когда я видел новое выражение её лица. Из тех, что она никогда не покажет в классе.

Тут мне подумалось: «Наверное, это не так уж плохо».

Ой, о чём это я?! У меня же есть Нагиса. Я же только что поклялся Минаги перед той дощечкой.

Первая красавица школы Аогасима Юно.

Вначале у меня не было никакого интереса к ней. Потому что я совсем ничего о ней не знал. Но сейчас всё уже по-другому. Очарование девушки, которое я раньше улавливал лишь поверхностно, стало трёхмерным и накатило на меня мощным потоком.

— И ещё… Сугуру-кун… Спасибо за со… — когда мы отправились гулять дальше, Юно пришла в себя и уже собралась было меня поблагодарить… но окончание фразы так и не достигло моих ушей.

Её перебил незнакомый громкий голос.

— Ого, Юно-тян? Быть того не может, это же Юно-тян, да?!

Увидев приближающихся к нам трёх девушек, Юно застыла на месте. Но в этот раз не потому, что чем-то заинтересовалась, а так, словно бы от испуга.

— Это твои знакомые?

Юно не ответила. А в это время компания девушек подошла ближе и окружила нас.

— Что-то ты совсем по-другому выглядишь. Намного спокойней, чем раньше!

— Ты что, номер телефона сменила? Я так беспокоилась, когда вдруг не смогла до тебя дозвониться.

— Юно-тян, у тебя никаких проблем нет? Ты же знаешь, мы ради тебя готовы на всё. Может, как-нибудь повеселимся вместе?

— А… э… ну…

Юно попятилась. И тут до меня дошло. Эти трое связаны с теми событиями, о которых вчера говорила Куроива. Теми, из-за которых у Юно изменился характер. Каким должен быть у человека характер, никто правильного ответа не даст, но мне очевидно хотя бы то, что процесс изменения не был приятным.

— Эм, простите, но у нас другие планы.

Я встал между девушками и Юно, будто закрывая её собой. Они тут же пронзили меня холодными взглядами.

— Э? Ты что, парень Юно-тян?

— Нет. Мы с Юно враги, — мгновенно ответил я, воспользовался замешательством девушек и потянул Юно за руку, силой выведя из окружения.

В какой-то момент мы перешли с быстрого шага на лёгкий бег и поспешили удалиться от храма.

— Я была неосторожна… Знала же ведь, что встречу их там в это время, — проворчала Юно, когда мы медленно шагали вдоль дороги.

В каком смысле «знала»? Меня зацепили её слова, но сейчас важнее поговорить о другом.

— Извини. Сам не знаю, почему вытащил тебя оттуда. Те трое ведь твои подруги?

— Были подругами. В средней школе. Но сейчас нет. Так что спасибо тебе.

— Ясно, — коротко ответил я.

Я не знал, можно ли спрашивать её: «А что случилось потом?» Я не хотел задевать её чувства и одновременно сомневался, стоит ли мне узнавать больше о Юно.

Повинуясь какому-то чувству, мы свернули в жилой квартал. Как долго я собираюсь идти? Наверное, до тех пор, пока не найду ответ на свои сомнения. Юно следовала за мной на шаг позади и крепко сжимала мою руку.

— В прошлом я была более жизнерадостной, — не дожидаясь вопроса заговорила Юно, видимо, ощутив мою нерешительность.

А кстати, в день нашей первой встречи она говорила, что «не смогла выпустить чувства». Наверное, это и есть то прошлое, о котором она сейчас будет рассказывать.

— Вот как… Тогда позволь мне спросить Что с тобой случилось?

Когда это свидание закончится, мы с Юно будем врагами. И всё же я хочу узнать побольше о ней. Что её ранит, чего она боится, за что цепляется. Больше об Аогасиме Юно. В ответ на мой вопрос Юно медленно кивнула и, запинаясь, продолжила рассказ:

— Жизнь одарила меня многим. Благодаря тому, что я родилась с приятной внешностью, все обращались со мной, как с принцессой, все вокруг постоянно делали что-то ради меня. Такая «автоматизированная» жизнь была очень лёгкой. Никто не отказывался от моих предложений. Все сразу соглашались со мной. Я получала всё, чего захочу. Десерт в столовой, мангу, которую захотелось почитать, конспекты для подготовки к тестам, победу в спортивных соревнованиях, главную роль в планировании школьного фестиваля… И, наконец, друзей.

Замедлив шаг, я прислушивался к дрожащему голосу Юно. Я легко мог представить её окружённой людьми, даже притом, что сейчас всё было ровно наоборот.

— На третьем году средней школы, в новом классе была одна девушка, которой я заинтересовалась. Она была очень тихой, всё время сидела одна и читала почти такие же книги, какие нравились мне… Я захотела подружиться с ней. Но сколько бы я ни приглашала её поиграть, только она постоянно отказывала мне.

Будь я на месте этой девушки, тоже наверняка бы отказывался. Учитывая баланс сил в классе, я бы до дрожи боялся Юно. Хотя в то время вряд ли она заметила бы это тогда.

— Тогда я посоветовалась с той троицей. В средней школе они были моими лучшими подругами. И уже вскоре та девушка подружилась со мной. Она всегда соглашалась поиграть со мной, когда бы я этого ни хотела.

Повернув голову, я увидел, что лицо Юно помрачнело.

— Но я радовалась напрасно. Те трое угрозами принудили её общаться со мной. Когда она мне об этом рассказала, я очень удивилась и расстроилась. Я извинилась перед ней и никогда с ней больше не разговаривала. Несмотря на то, что мне очень хотелось о многом с ней поговорить.

Юно отпустила мою руку, остановилась, крепко обхватила плюшевого пингвина и уткнулась в него лицом. Не зная, что мне делать в такой ситуации, я ждал её следующих слов.

— Я хотела совсем не этого. Но из-за того, что я положилась на других людей, моё желание было искажено. С тех пор я стала бояться собственных поступков, собственного подсознательного поведения. Я осознала, что ради меня постоянно что-то извращается, кто-то становится жертвой, и горько пожалела о том, что не замечала этого раньше.

Я хотел бы утешить Юно, но подумал, что прикасаться к ней будет неправильно, поэтому погладил по голове пингвина. Юно чуть заметно покраснела, но всё же подняла взгляд на меня.

— Поэтому я выбрала старшую школу, в которую не ходит никто из местных. Я решила, что в новом окружение хочу остаться одна. Я отказывала всем, кто пытался сблизиться со мной, потому что боялась опять извратить что-то или кого-то… И решила, что буду добиваться желаемого собственными силами.

Я сразу же понял, что «добиваться желаемого собственными силами» — это её главный принцип. Наверное, именно поэтому она не захотела безо всяких трудов обручаться со мной, добившись преимущества внезапным поцелуем. Точно так же, как сегодня в тире. Я медленно убрал руку с головы пингвина.

— Вот как всё было… Спасибо, что рассказала, Юно.

— Я хотела, чтобы ты узнал обо мне побольше, Сугуру-кун.

Мельком взглянув на меня, довольная Юно сделала большой шаг вперёд, и теперь уже она повела меня куда-то. Но я почувствовал в её рассказе одно-единственное несоответствие.

— Можно я кое-что уточню? Я тебя уже об этом спрашивал, но повторюсь: почему ты решила участвовать в «Квартете признаний»? Ты же сказала, что хочешь добиваться всего собственными силами, но попытки захватить меня навыками или козырными картами, то есть данными извне способностями, идут в разрез с твоими принципами, разве не так?

— Возможно… и так. Но у меня не было другого выбора.

«Что значит «не было выбора»?», — уже собирался спросить я, но вдруг понял. Любовное письмо мне отправила Юно. Она вызывала меня на крышу, потому что собиралась признаться. Но в действительности на крыше оказалась Нагиса.

— Неужели ты оказалась в этой игре из-за меня?

— Верно. Ты погнался за той девушкой, а я погналась за тобой, — последовал ожидаемый ответ.

Мне показалось странным, что Нагиса бежит с назначенного места встречи, и я последовал за ней. Но кое-кто последовал за мной с точно такими же мыслями.

— Выслушав рассказ ангела, я подумала, что не смогу победить, если не выйду на то же поле, что и она.

— Да, в таком случае всё сходится… Э, что… это же…

Незнакомый поворот на перекрестке, внезапно привёл нас в знакомое место. От удивления я даже остановился. Скамейка перед библиотекой. То самое место несчастной любви, где я рыдал из-за расставания с Минаги.

— Хи-хи, я с самого начала планировала прийти сюда после фестиваля.

Присмотревшись, я увидел приклеенную к скамейке бумажку с надписью «Зарезервировано». Как можно зарезервировать скамейку? Это же общественное достояние. Да тут ещё и часы указаны: «с 14 до 20». Что-то слишком долго.

— Ты собираешься просидеть здесь шесть часов?

— Всё зависит от настроения.

— Это уж слишком небрежная оценка.

— Но это место ведь навевает воспоминания?

— Ну… да. Я рыдал на этой скамейке, а ты заговорила со мной и даже одолжила носовой платок, чтобы я вытер лицо.

А кстати, куда я дел тот платок? Ничего о нём не помню. Юно сказала, что возвращать его не нужно, но я буду чувствовать себя виноватым, если просто потерял его. Надо будет потом поискать.

— Сугуру-кун, поздновато, конечно спрашивать, но тебе не было неудобно в тот день? — чуть-чуть беспокойно спросила Юно.

Я содрал с скамейки бумажку и, усевшись н неё, помотал головой.

— Ничего подобного. Мне очень помогло то, что кто-то… Нет, именно ты, Юно, была рядом со мной.

— Тогда… я этому рада.

С этими словами Юно села рядом со мной на таком же расстоянии, как и в тот день, то есть почти вплотную.

Скатав оторванную бумажку в комок, я мельком взглянул на часы. Время было далеко за четырнадцать часов.

— Хм, мы пришли куда позже назначенного тобой времени.

— Да. Мы слишком задержались в том тире… Это было совсем не по плану.

— К слову о планах. Ты недавно сказала кое-что странное. Ну, что знала о встрече с теми тремя.

Юно ненадолго замолчала, а потом достала из сумочки записную книжку, которую пролистывала, дожидаясь меня у станции.

— Мой навык — всеведение. Я пишу вопрос в этой книжке и получаю ответ. Я не хотела наткнуться на знакомых и, чтобы этого избежать, заранее узнала о них.

— Э… Что? Но зачем ты мне это рассказываешь?

Юно заинтересованно понаблюдала, как я растерянно вращаю глазами, удивлённый настолько неожиданным ответом, и тихо хихикнула.

— Но ты же сам меня об этом спросил.

— Ну… это, конечно, так, но я и подумать не мог, что ты раскроешь мне свой навык. Тем более такой, как всеведение, разве не выгоднее тебе его прятать?

— У меня есть причина раскрыть его.

Юно раскрыла записную книжку. В глаза мне сразу же бросились красивые, аккуратные буквы, как в любовном письме. На первой странице был написан вопрос: «Навыки Сирасэ Сугуру», а на её обратной стороне шло детальное описание моего навыка. Разумеется, его слабое место тоже было указано.

— По-моему… это сильнейший возможный навык.

Любовь — это своего рода информационная война. Отдельные люди считают её игрой, в которой нужно изучить вкусы, модели поведения и характер цели, чтобы потом раз за разом действовать наиболее эффективными средствами. С этой точки зрения навык Юно на уровень выше других. Ей вообще не нужно тратить силы на сбор информации, все необходимые ответы даны ей с самого начала.

— Вроде бы он редкости SSR.

Эй, так у нас у всех SSR?! Ох уж этот крылатый мошенник.

— Значит… тот поцелуй, нет, даже выбор представителей в комитет фестиваля был тобой подстроен?

Лотерейные номера, которые мы вытянули во время выбора представителей. Момент для подсыпания снотворного. Время, когда в классе никого не будет. С навыком всеведения можно продумать самый детальный план, который обязательно приведёт к успеху.

Ох, действительно ли я могу выиграть у Аогасимы Юно в этой игре?

— Сугуру-кун, ты хочешь что-нибудь узнать?

Юно открыла записную книжку с конца и показала мне последнюю пустую страницу. На обратной стороне предпоследней в ответ на какой-то вопрос было написано «У школьных ворот». Постойте-ка, если это страница последняя…

— То есть, ты можешь воспользоваться навыком ещё только один раз?

— Да… Но я уже построила основу своего плана. Поэтому я решила поделиться последним разом с тобой.

— Не слишком ли ты самоуверенная? Тогда как насчёт «Смогу ли я достичь своей цели?»

— О таком лучше не спрашивать. Получив окончательный ответ, изменить его уже невозможно. Если мой навык ответит «Не сможешь», ты окажешься в беде, Сугуру-кун.

— И наоборот, если он ответит «Сможешь», то в беде будешь ты, да? В каком-то смысле это слабое место твоего навыка.

— Верно. И кроме того, знать всё не всегда хорошо. Даже тебе.

Поискав в этой фразе скрытый смысл, я догадался, почему Юно специально раскрыла мне свой навык. Она дала мне понять, что узнала обо мне всё, что возможно, чтобы контролировать мои действия. Поэтому я должен ответить ей. Не притворной храбростью, а настоящими чувствами.

— Нет, в любой ситуации чем больше информации, тем лучше.

— Чем больше у тебя информации, чем больше ты знаешь, тем больше ты сомневаешься и сожалеешь.

Я понимаю, о чём она говорит. К примеру, сегодня я узнал побольше о Юно. Тот факт, что я люблю Нагису, никак не изменился. Но я чувствую, что мой выбор стал тяжелее, чем раньше. И всё равно…

— Я… не согласен. Всегда нужно стараться узнать все возможные альтернативы и рассматривать их все, не отворачиваясь от того, что не хочешь видеть. Ответ, который я выберу в результате такого процесса, — лучший из всех возможных. Он воплощает мою суть. Он не может породить никаких сожалений.

— Ты сильный человек, Сугуру-кун…

— Ничего подобного… Моя приверженность принципам скорее наоборот, слабость.

«Квартет признаний». Игра, в которой не остаётся процесса, а результат значит всё. Но я не могу с этим согласится и выбираю средства, по сути ослабляя самого себя.

— Но одно я могу сказать точно, Юно. Насколько бы лучше я тебя ни узнал, насколько бы приятной и милой ты мне ни казалась, как бы ни стучало моё сердце рядом с тобой… Это неважно. Я не могу встречаться с тобой. Потому что моё сердце отдано только одному человеку.

После моего твёрдого заявления на время наступила тишина. Лицо Юно не было расстроенным, просто равнодушным. Спустя несколько десятков секунд, она тихо усмехнулась, будто скрывая вздох. Мы оба отвели взгляд в сторону, вздохнули и тяжело опустили головы.

— Той девушке, да? Тогда мне очень жаль, но ты не сможешь достигнуть своей цели.

— Э? — удивлённо воскликнул я, вновь переводя взгляд с земли на Юно.

— Я не стану пользоваться козырной картой. Если хочешь заставить, придётся меня поцеловать.

Юно приложила палец к губам и посмотрела прямо мне в глаза.

— Понятно… Значит, ты использовала свой навык, чтобы подготовить меры для победы надо мной?

— Да, и я не собираюсь проигрывать… Поэтому сейчас — твой наилучший шанс.

Юно немного приблизилась и слегка наклонилась ко мне, будто провоцируя. Я резко отдернул лицо.

— И всё равно нет. Я не могу поцеловать того, кого не люблю, — ни секунды не сомневаясь, ответил я.

Но Юно не дрогнула и, словно бы отрицая мои слова, приложила палец к моей верхней губе.

— Теперь воспоминания о том дне начнут действовать. Прямо как медленный яд.

— О чём… это ты?

— Кто знает, — отыграла непонимание Юно и легко поднялась со скамейки.

— Юно, постой, можно тебя ещё кое о чём спросить?

Мой последний вопрос предназначен для Куроивы. Юно, немного помедлив, взглядом дала мне согласие.

— Ты собирала информацию о других участниках? Например, о козырной карте Нагисы?

— Да… Тебе нужно быть осторожнее с ней.

— И о Куроиве тоже…

— Нет. Об Айке я ничего не узнавала, — нехарактерно быстро ответила Юно.

Непохоже, что она лжёт. Но явно что-то скрывает. Нет, скорее, бежит от чего-то.

— Я же тебе говорила. Узнав что-либо, вернуться назад невозможно… Я не могу настолько бестактно изучать лучшую подругу.

Она говорила так, будто бы…

***— Э-эй, Сугуру. Между тобой и Аогасимой-сан что-то случилось? — тихо спросил у меня Сакума во время перемены между вторым и третьим уроками, когда сосредоточенно вглядывался в книгу по всемирной истории.

— Чего это ты вдруг? Нет… ничего не случалось.

Не могу же я ему рассказать, что она поцеловала меня прямо здесь, в классе, и что вчера мы ходили на свидание.

— Но она уже какое-то время смотрит сюда.

Так, проверка, поворачиваю взгляд по диагонали направо. Столкнувшись со взглядом красивых глаз Юно, я сразу же отвернулся. Ну зачем ты на меня смотришь, а?

— Вот видишь? Может, ничего особенного между вами и не было, но вы же теперь вместе в комитете фестиваля работаете. Тебе очень серьёзно повезло. А-а-ах, как я тебе завидую. Я знаю, вы вместе шли домой, да?

— Конечно нет. Да, мы немного поговорили, но… вместе домой не возвращались.

Я намеренно громко положил книгу на тетрадки и отодвинул их в правый верхний угол стола, но Сакума не собирался прекращать разговор:

— Серьёзно? Ну что за скука… Если ты сможешь поладить с Аогасимой-сан, значит, и я смогу. Тогда весь мир будет счастлив.

— Хватит бессмысленно раздувать масштаб.

Тем более, что миру уже грозит уничтожение по моей вине, так что счастья не будет. Хотя… знаю я один факт, который мог бы принести счастье Сакуме.

— А кстати, Юно недавно сидела на твоём месте.

Только закончив фразу, я осознал свой просчёт. Но было уже слишком поздно. Только что я открыто продемонстрировал, что сблизился с Аогасимой-сан.

В классе воцарилась полная тишина, словно время остановилось. Все вокруг, включая Куроиву, застыли на своих местах. Воздух в комнате ощутимо сгустился и похолодел. Тишина стояла такая, будто меня закрыли в огромном ледяном параллелепипеде.

А-а, вот какое ощущение называют «взгляды пронзают кожу».

Я с натянутой улыбкой посмотрел на Юно. Она довольно ухмылялась. Уголки её губ чуть приподнялись вверх, будто бы говоря «всё идёт по плану». Неужели… это тоже часть её замысла? Она хочет воздействовать на меня через окружающих?!

— М-м-м? Я же сейчас ослышался? Нет, очевидно, что я ослышался, но на всякий случай я уточню: Сугуру, ты только что назвал Аогасиму-сан по имени?

Я тут же закинул в рот драже со вкусом муската. Думай, думай. Какая отговорка позволит мне выпутаться из этой ситуации?

— Юно — это божество горячей воды. Его часто на горячих источниках увидеть можно. Вот оно-то здесь и сидело.

— Эй, это уж совсем глупо звучит. Какое ещё божество горячей воды?! Я о таких не слышал. Таких в мире нет! Если уж пытаешься меня обмануть, есть более подходящее слово — «юность»! Эй, ты же опять его назвал, да?! Ю…Ю… Имя Аогасимы-сан!

Так и думал, отговорки не пройдут…

Время будто возобновило ход, вслед за Сакумой зашумел весь класс. Кажется, все присутствующие мысленно осудили меня как мерзавца, посмевшего тайно опередить других.

«Э? Откуда у них такие хорошие отношения?» «Поверить не могу, он и Аогасима-сан?!» «Кто-нибудь, уточните всё у самой Аогасимы-сан» «Э-э, я ни разу с ней не разговаривала» «Я? Нет, это безнадёжно. Ведь так?» «Почему ты смотришь на Куроиву?» «Эй-эй, Аогасима-сан…»

Теперь все будут думать, что мы с Юно близки. Для меня это крайне неудобно. Не знаю, какие именно последствия это будет иметь, но в худшем случае мои действия могут быть серьёзно ограничены.

Но с другой стороны… такой поворот событий — это удачная возможность. У меня тоже есть в запасе интересный ход. Я хотел сделать его чуть попозже, но он точно перевернёт нынешнюю ситуацию. Так что сейчас самый удобный момент.

— К-конечно же нет!

Я намеренно громко встал из-за парты, вновь привлекая к себе внимание. Затем, сделав глубокий вдох, я заявил:

— Потому что я уже встречаюсь с другим человеком!

С этими словами я уверенно показал пальцем в некую точку класса, на крайне заносчивую девушку с хвостиком золотых волос.

— Чего-о-о-о-о-о-о-о?!

Громче всех в классе закричала сама Куроива.

«Ч-ч-ч-ч-что ты вообще затеял?!» — спросил меня её блуждающий взгляд. В ответ я молча подмигнул и развернул бумажку с только что написанным сообщением для Куроивы.

Если Куроива подтвердит мои слова, игра может счесть это успешным признанием, и мы с Куровой будем обручены. Но если она отвергнет их, то я не смогу создать задел на будущее. Мне нужно, чтобы сейчас всё было максимально размыто.

Как я и надеялся, поднятая мной бумажка тут же исчезла.

— У… а… э…

Застывшая с бумажкой в руке Куроива несколько секунд водила глазами в разные стороны. Моё сообщение звучало так: «Ничего не говори, просто выведи меня в коридор». Пожалуйста, подыграй мне!..

Похоже, мои молитвы были услышаны. Ярко покрасневшая Куроива нарочито громко топая сменной обувью быстро и решительно подошла ко мне. Мощно сжав рукой моё плечо, она прошептала мне на ухо слова любви: «Я тебя убью». Никто во всём классе не мог вымолвить и слова, все вокруг лишь пристально наблюдали за тем, как мы выходим в коридор.

Напоследок я успел мельком взглянуть на Юно. Она удивлённо распахнула глаза. Похоже, мне удалось её перехитрить.

Но, кажется, при этом я навлёк на себя гнев Куроивы. Испуская мощную ауру негодования, она, как уже случалось недавно, молча ухватила меня за шею и потащила по коридорам.

— Э.. эй, стой! П-пожалуйста. Больно же!

Куроива отпустила меня на лестничной клетке между третьим этажом, где располагался наш класс, и вторым, где находились комнаты выпускных классов.

— Сирасэ, ты-ты-ты-ты... Полный придурок! Извинись! Сейчас же извинись! Разденься догола, запиши ролик, как ты извиняешься, выложи его на видеохостинг, получи бан и умри! Ты будешь вечно жить в виде позорной картинки в море интернета! С чего это я вдруг буду встречаться с тобой?! — наорала на меня по-настоящему рассерженная красная до ушей Куроива, топая ногами даже чаще, чем в чечётке.

— У меня не было другого выхода из той ситуации.

Горячие новости перебиваются только ещё более горячими новостями. Я посчитал, что шокирующее известие о начале отношений с Куроивой — это самый эффективное средство для сдерживания переполоха, который подстроила Юно.

— Знаю! Я всё это знаю! Но у меня есть свой темп! Я же до сих пор не отдала Юно печенье! Почему тебе понадобилось меня втягивать?! — громко буйствовала Куроива.

— Н-ну, ты только выслушай меня, хорошо? — кое-как сумел успокоить её я.

Иначе она вполне могла остановить время и ударить меня два или три раза.

— Послушай, Куроива, если ты всерьёз хочешь встречаться с Юно, то без таких средств тебе ничего не светит.

Будто в один момент успокоившись после моих слов, Куроива приняла серьёзный вид, отступила на шаг назад, и, убрав руки за спину, облокотилась на перила.

— Что ты хочешь этим сказать?..

Я вспомнил окончание вчерашнего разговора с Юно.

Болезненный голос, произносивший слова «Узнав что-либо, вернуться назад невозможно». Выражение её лица, когда она отвечала на вопрос о Куроиве. Чем дольше я думал, тем больше мыслей всплывало, подобно пузырькам, у меня в голове.

— Юно… заметила, что ты её любишь. И, скорее всего, очень давно.

— У-э?! — разнёсся по лестнице истерический возглас Куроивы.

Примечания переводчика:

1. Жанр средневековой японской поэзии

2. Сладкий суп из красной фасоли с рисовыми клёцками

3. Цветы, воду внутри которых заменяют раствором на основе глицерина