Сжимая в руке печать, я поднялась по лестнице. Перед выходом на крышу стояла Токива Минаги.

Бывшая девушка Сирасэ-куна.

Мы с ней почти не разговаривали, и я мало что о ней знаю, но мне трудно иметь с ней дело.

Она стояла передо мной и смотрела на меня таким взглядом, будто видела меня насквозь.

— Добрый день, Аогасима Юно-сан.

— Зачем ты пришла сюда?..

— А? Ну, вот такой я человек. Я всегда предполагаю худший исход, — прислонившись к двери на крышу, неловко улыбнулась Токива Минаги.

— Значит, ты дожидалась меня?

— Ага, именно. Так что, Сугуру вполне ожидаемо довёл тебя до слёз? А он и в самом деле ужасен.

— Нет, я не плакала...

Вот именно. Плакала не я.

Когда я увидела это… мне оставалось только сдаться.

«Э-э… прости, Аогасима-сэмпай… На меня столько всего накатило… Прости… я же знаю, что мне нельзя плакать… Только не перед тобой».

Получив воспоминания Сирасэ-куна обо мне, Токива Нагиса разрыдалась.

Её слёзы казались мне ослепительно яркими. Они светились огнём мощных чувств. Ревности ко мне, сочувствия, жалости, чувства вины.

Уверена, я смогла бы плакать точно так же.

Но я от всей души… желала, чтобы она была счастлива.

Должно быть, она уже вспомнила нашу встречу.

Я искреннее хотела поладить с ней.

И всё же я была помехой для неё и Сирасэ-куна.

Поэтому прости меня, прошлая я. Та я, которая старалась измениться.

— Я просто решила кое-что забыть.

— Согласно с тобой. Я тоже считаю, что забыть будет лучше, — никак не изменившись в лице, ответила Токива Минаги.

Я невольно изогнула бровь. Её ответ оказался не таким, как я ожидала.

— Удивлена? Ты думала, я попытаюсь тебя остановить? По правде говоря, я не очень люблю все те красивые фразы, как у Сугуру. Хотя, это круто, что он всё время упрямо следует им. В общем, наши с ним ценности сильно расходятся. Поэтому у нас ничего и не получилось, — театрально пожала плечами она, а затем, словно вдруг передумав, начала вращать указательным пальцем, подбирая слова. — Ох, по-моему, я сейчас немного ошиблась. Да, точно ошиблась. Порядок мыслей не тот. Неудача с Сугуру — это более фундаментальный вопрос.

Токива Минаги слегка постучала по стоявшему рядом с дверью неизпользуемого шкафчика.

Как ей удаётся сейчас разговаривать так весело и беззаботно?

Я и правда совсем не понимаю её.

— Иначе говоря, мы в какой-то момент перестали любить друг друга. Затем мы постепенно отдалялись друг от друга, пока в какой-то момент не обнаружили: «Ого, вот почему у нас ничего не складывается»… Но эта обнаруженная причина очень далека от сути, — поглаживая шкафчик, словно не желая покидать него, проговорила Токива Минаги, потом отстранилась от двери и медленно спустилась на несколько ступенек поближе ко мне.

То, о чём она говорила, немного напоминало вывод Сирасэ-куна.

— Скажу тебе честно, Аогасима-сан.

Делая важный вид, Токива Минаги прошла ещё несколько ступенек, пока наконец не оказалась всего на одну выше меня.

— По нашим коротким разговорам у меня сложилось впечатление, что ты очень подходишь Сугуру. Куда больше, чем Нагиса. Я бы сказала, они вообще не подходят друг другу. Они оба упрямцы, Сугуру крайне несговорчив, а Нагиса много на себя берёт.

Ну и что она пытается в итоге сказать? Она подбадривает меня, или предлагает сдаться? Я совершенно не понимаю её намерений.

— Но, на мой взгляд, любовь — это нечто другое.

— И что же именно?

Мне казалось, что у неё есть ответ. Не знаю, такой же он, как у Сирасэ-куна или нет, но, похоже, она не собирается мне о нём говорить. А возможно, она просто стесняется.

— Пожалуй, отвечу в духе Сугуру… Важнее всего процесс поисков ответа вместе с любимым.

— И почему же на самый важный вопрос понадобилось отвечать в духе Сирасэ-куна?..

Увидев моё озадаченное лицо, Токива Минаги довольно рассмеялась.

Я захихикала вслед за ней. Какое-то время мы с ней стучали по плечам друг друга.

— Поэтому я надеюсь… когда-нибудь он явится и к тебе, Аогасима Юно-сан.

Токива Минаги мягко улыбнулась и протянула мне правую руку.

Я, немного посомневавшись, пожала её.

— Ну всё, пока. Может, ещё когда-нибудь встретимся. Ты мне очень даже понравилась, — помахав рукой, попрощалась со мной она.

Я обошла её и продолжила подниматься на крышу.

И что же это всё было?

Она говорила, что предполагала худший исход. Неужели думала, что я сама спрыгну с крыши? Если так, то насколько же у неё пессимистичный характер.

Но она. В каком-то смысле я совершаю самоубийство.

Если бы я хотела только забыть прошлое, можно было бы просто не ставить печать. Однако я пытаюсь запечатать всю себя, чья любовь не удалась, в этой печати и собираюсь выбросить её.

Дверь была закрыта на ключ. Без малейших сомнений я открыла её своим ключом и вышла на крышу. Быстро пройдя к другому краю, с которого было видно двор, я положила пальцы на ограждение.

Это конец.

Если мне удастся в последний раз увидеть его лицо… я точно буду счастлива. Я встречу ещё более прекрасного человека.

Я загадала желание перед окончанием любви.

Я мельком взглянула во двор и у меня тут же перехватила дыхание.

Сирасэ-кун смотрел на меня, наши взгляды пересеклись.

Не может быть. Бывают ли такие чудеса?

Широко улыбнувшись, так, чтобы никто это не видел, я со всей тщательностью разорвала свой дневник, каждую его страницу, на мелкие кусочки. Когда я подбросила их в воздух, словно бы дожидавшийся меня ветер, тут же подхватил их.

Остался последний шаг. Взять печать и выбросить её. Я сделал глубокий вздох и посмотрела вверх. Ограждение высоковато, но, думаю, я справлюсь. Целиться буду… о, вон в то маленькое облачко.

За спиной с грохотом распахнулась дверь, и в ту же секунду я услышала знакомый голос близкой подруги.

— Юно!

Я слегка удивилась. Судя по испугу в голосе, она знала, что я собираюсь сделать. Но я не стала оборачиваться. Если я увижу Айку, то неизбежно начну колебаться.

Я вгляделась в далёкое облако и занесла руку для броска. Лети так далеко, как только сможешь.

— Прощай… моя первая любовь.

Я уже взмахнула рукой, но остановилась в самый последний момент.

Потому что моя цель в виде облака внезапно пропала из виду. Я не могла понять что происходит.

Пока мой взор захватило невероятно зрелище, Айка крепко обняла меня со спины.

Почему?

Как?

На голубом небе впереди нас в одно мгновение возникли они…

Воздушные шарики.

Бесчисленные воздушные шарики толпами рвались вверх и проносились мимо нас.

Зелёные и оранжевые, синие и красные, чисто белые. Разноцветные воздушные шарики наперебой поднимались в небо.

— Тут что-то не так.

По планам, шарики должны были отпустить в небо в момент окончания фестиваля. Сейчас ещё слишком рано. Почему? Неужели президент Фуюки допустила такую ошибку?

С земли раздались громкие аплодисменты. Как если бы это был праздник воплощения чьей-то любви.

Я вновь подняла взгляд к нему. Постепенно становящиеся всё меньше разноцветные шарики были очень похожи… на конфеты драже.

— …но. Эй, ты меня слышишь? Юно!

Похоже, Айка всё это время говорила со мной, но я слишком засмотрелась на шарики и не замечала этого.

Я слабо кивнула. Я послушала выступление Айки, но так до сих пор и не встречалась с ней. Я не знала, как мне разговаривать с ней. И сейчас тоже не знаю.

— Скажу сразу, Юно… Сейчас я на девяносто девять процентов только твоя подруга Куроива Айка. Короче, никаких глупых скрытых мотивов и всего такого прочего нет.

«А на последний один процент нет?» — захотелось рассмеяться мне, но пока что я продолжила смотреть в небо. Уже скоро воздушные шарики пропадут из виду. Интересно, куда они улетят? Впрочем, ответ очевиден. Все они сдуются и упадут. Или же лопнут.

— Слушай, Юно… Ну что это всё за глупость?!

Громкий голос рядом с ухом немного напугал меня, мои плечи даже подпрыгнули. Объятия Айки стали ещё крепче.

— Однажды ты и так забудешь неудачную первую любовь. Тебе не нужно с этим спешить!

Дело не в этом. Ты ни капельки меня не понимаешь.

Айка совсем меня не понимает. Но тогда почему её слова так легко проникают мне в сердце?

— Юно. Ты очень красивая. И к тому же милая. А ещё ты умная и умеешь трудиться. Ты сможешь найти сколько угодно более классных парней.

Эй… Почему ты плачешь? Оставь меня.

Всё совсем не так.

Однако брошенные в меня чувства Айки мягко окутали моё сердце. Они смягчали всё и вся.

— Поэтому… я прошу тебя…

Мы всё это время стояли на одном месте в одной и той же позе. Но почему-то голос Айки стал намного ближе.

— Оставайся собой, Юно.

Я коснулась тонких пальцев Айки. Они всегда были такими, да?

Как это странно.

Я ничего не знаю об Айке. Айка тоже ничего не знает обо мне.

Я думала, что нам и не нужно знать больше. Потому что мы создали удобные для нас отношения и назвали их дружескими.

Но сейчас всё иначе.

Я хочу узнать больше об Айке. Хочу, чтобы она узнала больше обо мне.

— Эй, Айка…

— Что такое, Юно?

Я рада, что ты ответила мне таким мягким голосом.

— Я не хочу, чтобы ты уходила от меня.

— Ты же не это хотела сказать.

Я рада, что ты можешь угадывать мои чувства.

— Я хочу, чтобы мы всегда были вместе, — высказала я свои чувства.

Хотя даже я сама не понимала, что значат мои слова.

Ответ Айки был очень тёплым.

— Само собой, дурочка…