Сегодня Нагиса меня не встречала.

Выходные закончились, наступил понедельник. Глубокое синее небо почему-то казалось мне нереалистичным. Оно было точно таким же, как и вчера, но ощущалось совсем по-другому.

Я сам не заметил, как оказался за партой, а учитель подал сигнал о начале экзамена. Со всех сторон одновременно раздался шорох бумаги. И только я перевернул лист мгновением позже.

Толпы отпечатанных формул размыто плясали перед глазами. Бесполезно. Я не могу о них думать. Чтобы сосредоточиться, я закрыл глаза. В голове всплывали только вчерашние события. Я слышал стук графита по столу. Он звучал точно так же, как трясущийся мотор колеса обозрения. Во рту поднялся вкус мяты, и я заткнул уши.

Раздался звонок, означающий конец экзамена. Я с горькой улыбкой взглянул на пустой экзаменационный лист, где не было даже имени, закрыл глаза и закинул в рот конфету, словно таблетку. Я не смог понять, какой именно вкус распространился по языку.

Когда я открыл глаза, на углу стола появилось маленькое, аккуратно сложенное письмо. Я не почувствовал, как его кто-то клал, так что, наверное, это Куроива воспользовалась остановкой времени. Недоверчиво открыв письмо, я обнаружил внутри листок почтовой бумаги. По какой-то причине он выглядел точно так же, как и любовное письмо, которое я получил от Юно.

«После уроков на крыше».

На первый взгляд это было самое обычное приглашение. Но на его обратной стороне было написано:

«Вызов на бой».

Заметив моё появление, наблюдавшая за пейзажами сквозь ограждение Куроива обернулась, сложила руки на груди и потребовала:

— Возьми на себя ответственность.

Её лицо ярко выражало недовольство.

— Прости…

Я мог только извиняться. Предложенная мной стратегия не сработала. Даже зная, что шансы на победу низки, я навязал Куроиве сотрудничество, и вот какой вышел результат. У меня не было никаких оправданий.

Но Куроива вдруг смягчила лицо.

— Шучу. Я не настолько мелочная.

Убрав руки за голову, она широкими шагами обошла меня по кругу.

— Э? Не настолько мелочная?

— Ну, я по-своему выложилась на полную. Может, стратегия в итоге и провалилась, но я сама согласилась попробовать, потому что считала, что шансы на успех есть. Так что за свой результат я отвечаю сама. Уж это-то я понимаю. Не смотри на меня свысока.

Когда Куроива вернулась на прежнюю позицию, выражение её лица вновь резко изменилось: из расслабленного стало напряжённым, как если бы она сдерживала слёзы.

— Ты знаешь, Юно встретила мои чувства как следует. И много рассказала о своих. Я впервые увидела Юно настолько разговорчивой. Может, в итоге она и отвергла меня, но я с этим согласна. Поэтому я должна тебя поблагодарить.

— Вот… как. Я тоже очень тебе благодарен. Ну так что, Куроива, ты позвала меня только ради этого?

Я получил от неё «вызов на бой». А этот разговор боем никак не назвать.

— А что? Ты хотел услышать: «Чтобы ты полапал мою грудь»?

— Ха-ха, конечно же нет, — усмехнулся я, а вот сама пошутившая Куроива не смеялась ни секунды.

С её губ слетел слабый вздох.

— На этом наше сотрудничество окончено. А значит, мы с тобой больше не парочка.

— Верно. Что ж, наши отношения продолжались недолго, но мне было ве… У-а-а?!

Я не успел закончить фразу, как вдруг мир перед глазами резко изменился: Куроива пропала, а её место заняло бескрайнее синее небо. А, нет, это была остановка времени. Чувствуя спиной тепло прорезиненной поверхности, я осознал своё положение. Меня бросили на пол крыши.

— Эх, ну и что ты устроила прямо посреди разговора о расставании?

— Как что? Я собираюсь поцеловать тебя и забрать козырную карту. Потому что я ещё большая неудачница, чем ты.

Куроива встала надо мной, закрывая проплывающие вдалеке белые облака. Она переступила через меня и бросила ледяной взгляд, по которому нельзя было и подумать, что ещё недавно она была моей девушкой.

— Правда? Вообще-то я тоже тот ещё неудачник.

— К тому же ты не сумел переубедить Нагису-тян. Какой сейчас тебе толк от карты?

«Да, всё действительно так», — чуть было не согласился так, но поспешил мысленно возразить. Я ещё не сдался.

— А ты будто не знаешь? У меня осталась ещё неделя. Шанс… ещё есть.

— Насильно поцеловать Нагису-тян и заставить её использовать карту.

Я крепко сжал зубы. Как будто я могу поступить так во второй раз. Это была ошибка. Мои чувства к Нагисе оказались столь сильными, что я сам не смог их сдержать.

Я схватил Куроиву за ноги и хотел дёрнуть их на себя, чтобы опрокинуть её, но остановка времени заставила мои пальцы разжаться. С абсолютным спокойствием я мысленно пробормотал: «Это мой шанс!», выбрался из-под ног Куроивы и постарался отбежать от неё как можно дальше. Обернувшись, я увидел что Куроива не может сдвинуться с места и прожигает меня сердитым взглядом, в котором читались как враждебность, так и удивление.

Поэтому я мягко пояснил напарнице, с которой мы только что расстались:

— Прости, я узнал все слабые места твоего навыка.

Куроива рассказала мне о двух недостатках остановки времени: ограниченной продолжительности и возвращении на позицию до остановки.

Но… недооценивать её нельзя. Потому что она умолчала о последней слабости.

— После использования навыка ты на время застываешь. Не только возвращаешься на изначальную позицию… но и теряешь возможность сдвинуться с неё. Этот эффект длится… столько же, сколько и остановка, то есть пять секунд? Если я всё правильно понял, после нескольких остановок подряд, время отвердевания тоже растёт.

Всё это лишь предположения. Поводом для сомнений стала неестественная заминка в кафе. Тогда-то я и задумался, не существует ли какой-то причины, которая не даёт Куроиве сдвинуться с места. Вообще, если вспомнить все случаи остановки времени, то она никогда не двигалась сразу после окончания действия навыка. Вот поэтому сейчас я рискнул, проверяя гипотезу, а когда лицо Куроивы досадливо скривилось, предположение сменилось уверенностью.

— Значит, я угадал.

Я схватился за ограждение крыши и задумался. Что мне делать дальше? В первую очередь нужно сбежать отсюда. Куроива наверняка продолжит преследование, так что мне потребуется какой-то план противодействия… Но сейчас, пока ещё есть возможность, надо бежать к выходу!

— У-у-у. Как ты меня раздражаешь! Неудачник Сирасэ! — во весь голос прокричала мне вслед Куоива.

Но я не останавливался. Если я убегу достаточно далеко, чтобы Куроива не могла нагнать меня за пять секунд, победа за мной. Я уже потянулся к дверной ручке, как вдруг… по животу пробежала острая боль. Я не смог устоять на ногах и присел на корточки.

— Куро… ива-а-а-а-а!

С трудом вынося боль, я обернулся. Куроива, гордо улыбаясь, продемонстрировала мне сжатый кулак. Чёрт! Не думал, что она меня ударит.

— Поразительно, Сирасэ. Ты даже о застывании сумел догадаться. А ведь я так старалась его от тебя скрыть. Короче, после одного использования остановки времени я остаюсь на месте ещё пять секунд. Если использовать навык до их истечения, то добавятся ещё и штрафные пять. Впрочем, это знание тебе не поможет. Мы с тобой не в салки играем, а ведём бой.

— Что ты несёшь, мы же в игре об осуществлении любви. С какой стати я должен терпеть в ней побои? Пожалуйста, пощади меня.

Я кое-как сумел подняться и уж в этот раз взялся за ручку двери. Но…

— Тогда я прикончу тебя следующим ударом.

Подхваченный ветром ледяной голос достиг моих ушей. Обернувшись я увидел, как освободившаяся от отвердевания Куроива приближается ко мне, довольно перескакивая то влево, то вправо. Изобразив в воздухе двойной удар, как в боксе, она вызывающе показала мне зубы. И в ту же секунду…

— У-у… а-а-а!

Я рефлекторно присел. На мгновение мне показалось, что я теряю сознание. Когда мигающее зрение вернулось в норму, я заметил, что у меня сбилось дыхание и его никак не удаётся успокоить. Мне было так больно, что я даже не понимал, куда Куроива меня ударила. Едва дыша, я приподнял туловище и начал медленно ощупывать себя сверху вниз. Наконец, до меня дошло, что очаг тупой боли находится в области ниже живота. Подобного ощущения у меня не было со времён драк в начальной школе… Чтоб тебя, Куроива. Как ты посмела туда ударить!

— Э-эй, ты в порядке, Сирасэ? Я вроде как сдерживалась, ничего тебе не разбила?

Что за бесстыдные вопросы от человека, который пинает других в пах! Мне было очень больно. Настолько больно, что я не мог даже выдавить из себя жалобу. О-ох… бесполезно. Я сам не заметил, как вновь оказался лежащим на полу крыши.

— Шах и мат, верно?.. — сев на меня верхом, довольно щёлкнула пальцами Куроива.

— Нет, пока ещё только шах, — сердито глядя на Куроиву, ответил я.

Меня прижимает к земле своим весом самая обычная девушка. При должном старании я могу столкнуть её и убежать.

— Ты тоже довольно упрямый, Сирасэ. И всё же повторюсь… я уже победила — в этот раз немного грустно, будто запоздало раскаиваясь, заявила Куроива.

Я изо всех сил постарался скинуть её и подня… Э-э?!

Что происходит?

Не может такого быть. Почему Куроива даже не шевелится? Она же совсем не тяжёлая. Я давлю её всем телом, а она неподвижна, как дерево с глубокими корнями.

Ой… Неужели это…. разгадав стратегию Куроивы, я устало вздохнул. Дело не в том, что она сама не двигается. Сейчас она не может сдвинуться. Меня переиграли. Даже не думал, что слабое место навыка можно использовать таким образом.

— Эй, Куроива. Сколько раз ты останавливала время?

— Не знаю. Наверное, около двадцати.

То есть, сто секунд. Куроиву невозможно сдвинуть с этой позиции, пока не пройдут сто секунд отвердевания. Какую бы силу я не прикладывал, она даже не шевельнётся. Таково слабое место её навыка.

Всё понятно… Кажется, я потерпел полное поражение.

— Ну давай, целуй меня…

Я смирился и перестал сопротивляться. Когда она меня поцелует, я смогу лишь молча повиноваться. Моя цель станет полностью недостижимой. И когда эта мысль несколько раз промелькнула в голове, я почему-то ощутил облегчение.

Да, так будет даже лучше. Когда меня лишат последней надежды, я смогу окончательно сдаться. Просто дождусь окончания игры и забуду обо всём: о своих чувствах к кохай, которая всегда была рядом со мной, о достойном враге, которая сказала, что любит меня, о подруге, с которой мы могли бы поладить. Так ничего и не изменив, только выкрикивая странные идеалы, я вернусь к обычной человеческой жизни.

— По крайней мере, будь со мной нежна, Куроива. Для меня это тоже особенный поцелуй.

Смирившись с окончанием всего, я пристально смотрел в глаза Куроиве. Куроива Айка сильна. Ей не удалось добиться желаемого, но она твёрдо противостояла Юно. Она без труда загнала меня в угол. Но сейчас её лицо было красным, а глаза плавали из стороны в сторону.

— З-замолчи. Я с-сейчас собираюсь с силами.

Э… что-то её реакция какая-то странная.

— Ты же много раз это делала. Чего теперь-то стесняться?

Она же ветеран сотни постельных битв. Чтобы соблазнить каждого парня, который пытался приблизиться к Юно, обвести его вокруг пальца и заставить больше не подходить к ним, она должна была много раз целоваться, или даже делать нечто большее.

Но тогда почему она медлит? У неё есть желание, которое она хочет исполнить любой ценой, и она может сделать это всего одним поцелуем. Ей не нужно думать всю эту сотню секунд, достаточно одного действия.

— Н-н-н-неправда!

Куроива, не сдерживаясь, со всей силы ударила кулаком мне в грудь.

— Ай… Чего?! Что значит «неправда»?!

— Я… не такая… Все эти слухи… ложь. Я действительно соблазняла парней, но встречалась с ними недолго и сразу же бросала. Я не позволяла и пальцем к себе прикоснуться.

Досадливо скривив лицо, Куроива сильно сжала мою рубашку в руках.

— Чего?.. Нет, погоди, но со мной же ты так смело раздевалась и грудь предлагала трогать.

— Потому что считала, что такого упёртого типа, как ты, не пронять более слабыми средствами! Чуть со стыда не сгорела, но решилась на это! Чтобы твой разум выжечь!! А из-за тебя всё напрасно! Придурок Сирасэ! Извращенец! Ты правда отвратителен!

Руки Куроивы беспорядочно носились по моей груди так быстро, что грозились порвать одежду. Она била меня, но при этом как будто боролась с чем-то внутри себя.

А затем она громко закричала:

— Очевидно же, что самое ценное нужно хранить для любимого человека!

Это крик был ещё более громким и яростным, чем в тот раз, когда она выплёскивала скрытые чувства в бескрайнее небо.

— Ха-ха… это не в твоём духе.

Разве процесс имеет для тебя какое-то значение? Разве результат не значит для тебя всё? Разве ты не была готова на любые поступки ради него?

Это противоречие.

Но, возможно, как раз это противоречие и есть любовь. Насколько бы сильно это чувство ни шло против твоих жизненных принципов, насколько бы нелогичным оно ни казалось, пусть даже оно было явной ошибкой, на него нельзя закрыть глаза, им невозможно управлять, оно мучительно кружится у тебя в груди. Я это знаю.

— Чего? О чём ты? Ты что-то имеешь против?

Ничем не сдерживаемые слёзы мочили мне щёки.

— Нет. Ничего. Наоборот, я даже завидую тебе.

Это водоворот кружится и внутри меня. Не знаю, чистые это чувства или порочные, но они бушуют в моей душе. Когда на колесе обозрения я силой взял губы Нагисы, эта воронка поглотила меня. Насколько бы мне было легче, если бы я вновь прыгнул в неё. Но мой разум никогда этого не допустит.

—Я не хочу забывать. Я не хочу забывать. Не хочу!.. Юно… Почему?! Юно!..

Я тоже. Я тоже не хочу забывать. Тогда почему же…

На мгновение слёзы, вставшие у меня в глазах, отразились в падающих слезах Куроивы.

Небо было ослепительно ярким. Солнечный свет опалял нас, будто насмехаясь над проигравшими. Наши тихие всхлипы продолжали неритмично оглашать крышу, отсчитывая сотню секунд закончившейся ничем атаки.

***Мне снился сон. В этом сне Нагиса поцеловала меня.

«Хи-хи, наконец-то я тебя поймала, Сугуру-сэмпай… Пожалуйста, встречайся со мной», — с милой, счастливой и совсем чуть-чуть виноватой улыбкой отдала приказ Нагиса, и я, не сопротивляясь, кивнул. Где-то в глубине души я вздохнул: «Эх, она меня переиграла», но в то же время ощутил облегчение. Потому что теперь я знал наверняка, что никогда не потеряю Нагису.

Неизменных чувств не существует.

Я сам это сказал. Но вот какая странность. Я растерялся. Потому что мои чувства к Нагисе стали намного-намного сильнее, чем до начала игры. Они стали настолько мощными, что я мог перестать быть собой.

Я вышел из дома и раскрыл зонт. В такое-то время такая погода? Я опустил взгляд к замерзшим ногам, на сердце стало ещё тяжелее. Я помолился о том, чтобы погода прояснилась, но, конечно же, чудо не могло произойти во второй раз.

Я был в этом уверен. Но…

— Доброе утро, Сугуру-сэмпай!

Когда я поднял взгляд, передо мной расцвела ослепительно яркая улыбка. Подумав, что это иллюзия, я потёр глаза и набил рот конфетами. Однако передо мной по-прежнему стояла настоящая Токива Нагиса.

— Н-Нагиса?! Я думал… ты больше не придёшь.

— Прости. Я вчера чуть-чуть проспала, вот и всё. Материала по географии оказалось больше, чем я думала, и я засиделась с ней допоздна.

Нагиса смущённо усмехнулась. Точно так же, как неделю или месяц назад. Моя правая рука уже потянулась вперёд, чтобы мягко погладить Нагису по голове… но я тут же сунул её в карман.

— Вот как? Это ты правильно сделала. Как прошёл экзамен?

— Благодаря урокам с тобой — вроде неплохо. Уверена, что получу средний балл.

— Отлично. Тогда в следующий раз постарайся набрать выше среднего. Ради твоего блага я буду очень строгим учителем.

— Тайм-аут, тайм-аут! В тебе что, проснулась страсть к воспитательству?!

О чём мы вообще говорим? Мы же оба знаем, что никакого следующего раза не будет.

— Как будто ничего и не изменилось… — не сдерживаясь, пробормотал я, хотя знал, что испорчу настроение нам обоим.

Дождь не пожелал заглушать мой голос, и он благополучно достиг ушей Нагисы.

— Само собой. Ведь это последняя неделя, которую я проведу с любимым Сугуру-сэмпаем. Тут нельзя ничего менять. Или это тоже неправильно? Ты считаешь, что всё должно было измениться?

Нагиса положила зонт на плечо и посмотрела на меня. Её пристальный умоляющий взгляд требовал от меня ответа.

— Нет, конечно же нет.

Я тоже дорожу этим временем, деньками, которые ничем нельзя заменить. Пусть даже всё это скоро исчезнет, я хочу до самого конца купаться в приятном тепле наших отношений.

— Ах да… у тебя же всё ещё есть повод охотиться за моими губами.

Я шутливо сделал шаг в сторону, набирая дистанцию. Но Нагиса с видом взрослого человека медленно покачала головой. Её зонт тоже качнулся влево и вправо.

— Можешь больше не волноваться. В конце концов меня всё-таки тронули твои слова. Если ты настолько этого не хочешь, я не могу заставлять тебя силой. Поэтому у меня осталось только одно будущее — забыть о чувствах к тебе. Это единственный способ вылечить моё слишком трудное сердце.

Нагиса вытянула руки, поднимая зонт как можно выше вверх.

— Ясно…

Но даже такой короткий ответ с трудом вышел из странно забитого горла.

Заявление Нагисы — это естественный итог. Что бы я ни сказал, он уже не изменится. Я понял, как она мыслит. Поэтому я знаю, это не блеф и не попытка торговаться. Для неё это совершенно естественный вывод, предопределённая истина, которую ничем невозможно поколебать.

Иными словами, то, что я видел сегодня во сне, никогда не случится. «Разве это не замечательно, а, Сирасэ Сугуру?» — через силу мысленно пробормотал я, уговаривая самого себя.

Хоть я и шёл под зонтом, всё равно казалось, что я промокаю. Под потоком холодной воды я перестал чувствовать собственное дыхание, а вместо шума дождевых капель в голове вновь и вновь раздавалось слово «забыть».

Я покрепче сжал ручку зонта и всё же услышал стук бьющего по ткани вертикального дождя.

— Нагиса… Срок для сотворения чуда уже истёк?

— Нет. Ты всегда можешь тронуть моё сердце, Сугуру-сан. Я ещё целую неделю ни на мгновенье не перестану любить тебя.

Естественно, Нагисе стало неловко, поэтому она спрятала лицо за зонтом.

Мне очень захотелось увидеть, как она стесняется, поэтому я тоже чуть-чуть наклонился и аккуратно приподнял край зонта.

— Какое совпадение. Я тоже.

— Тогда… как насчёт того, чтобы встречаться со мной?

— Очень рад твоим чувствам, но не могу так поступить.

Я немного смущённо изогнул брови и расслабил щёки. Интересно, получилось ли у меня сейчас хорошо улыбнуться? По лицу недовольно надувшей одну щеку Нагисы понять этого было нельзя.

— У-у-у, какой ты упрямый.

— Уж кто бы говорил… И будь уверена, я обязательно сотворю чудо.

Как будто я могу проиграть. Как будто я могу сдаться. Как будто я могу потерять… и Нагису… и самого себя.

— Вот как? Буду этого ждать.

Девушка, стремящаяся к неизменной повседневности, тихо рассмеялась и довольно, но немного безжизненно покрутила зонтом. Потому что она была уверена…

Что я со всей своей силой и слабостью не умею творить чудеса.

И что заявление о будущем чуде — это всего лишь блеф.

***Потом время текло безо всяких событий.

Пятнадцатое июля стало шестнадцатым, и до окончания квартета признаний осталось меньше пяти полных дней. Я и сегодня лежал в кровати и думал. Не мог не думать.

Как мне сотворить чудо, которое позволило бы нам, не понимающим друг друга, всё же прийти к пониманию?

Сколько бы времени ни прошло, я не мог найти ответ. И чувствами, и разумом мы сразились на том колесе обозрения. У меня не осталось ничего, чем я мог бы тронуть её сердце. Всё, что мне остаётся — это принять результат. С достоинством встретить финал, в котором мы лишимся чувств друг к другу.

Но я до сих пор не мог отказаться от будущего с Нагисой и продолжал цепляться за него.

В какой-то момент неясные мысли закружились водоворотом, а я смотрел на этот водоворот издалека.

Наконец я сделал шаг вперёд. Затем ещё один. Я шёл к воронке, будто меня что-то звало туда.

Когда я заглянул в воду, другой я, стоявший позади, отчитал меня: «Не приближайся, из тебя испекут печенье». Но я пропустил эти слова мимо ушей и бросился в водоворот. У брызг должен был быть вкус какао, но они не имели ни вкуса, ни запаха.

Я крепко схватил себя за руку. «Отпусти!» — кричал я, «Не пущу!» — кричал я.

Я не могу сменить цель Нагисы. Поэтому мои чувства исчезнут.

Но я хочу вечно быть с Нагисой.

Тогда я должен принять вечную любовь.

Вот к такому ответу я пришёл, но не при каких условиях не могу принять его.

«А-а-а… я противоречу сам себе», — в который раз подумал я и провалился в сон, на самое дно сознания.

Мне послышался какой-то шорох. Наверное, это я переворачиваюсь во сне. Нет, не похоже. Раздался тихий скрип пружин. Мне показалось, будто к моему дрейфующему по поверхности воды телу подошла небольшая волна. Я приоткрыл глаза и пробормотал:

— Это ведь сон… да?

Я задал вопрос неясно проступившей во тьме фигуре. Будто разыскивая подходящий ответ, подползшая ко мне на четвереньках девушка какое-то время молчала и наконец…

— Да. Это кошмар. Поэтому ты должен сдаться ему.

Аогасима Юно обольстительно улыбнулась.

Нет, серьёзно, что это, сон или нет? Я пошарил рукой у изголовья кровати, но не нашёл там коробочки с драже. Во сне такого бы никогда не случилось. А значит, это ужасающая реальность.

— Юно… Как вообще ты здесь оказалась?

— Пустяки. Если знать номер ключа, сделать копию легче лёгкого… Два предварительных визита тоже прошли без проблем, — с долей гордости в голосе пояснила Юно.

То есть она заранее сделала запасной ключ с помощью навыка всеведения, а сейчас совершенно не стесняясь вошла с главного входа? Это уже явное злоупотребление.

— Ну и, чего тебе нужно от меня в такое-то время? Наверняка что-то срочное.

Настенные часы на краю поле зрения показывали полвторого ночи. В такое время и хорошие детки, и даже плохие уже давно должны спать. Если дело не срочное, сорвусь даже я.

— Именно здесь, именно в этот день мы с тобой поцелуемся. Я пришла воспроизвести предначертанное будущее.

— Ты лжёшь.

Я сразу же отверг слова Юно.

— Это правда. Я давно узнала это с помощью всеведения. День моего второго поцелуя с Сирасэ Сугуру — семнадцатое июля. Место — комната Сирасэ Сугуру, на кровати.

Мне даже не требовалось перепроверять её слова. Если это не ложь, я в беде. «А значит, это блеф для того, чтобы я сдался», — сделал вывод я и спросил у извивающегося во тьме силуэта:

— Ты с самого начала готовилась к этой ситуации?

Юно быстро кивнула. Я понемногу начал различать её. Она была одета в неглиже лаймого цвета, будто с самого начала планировала спать вместе со мной. Я быстро отвёл взгляд от полуоткрытой груди, но Юно не упустила этот момент и тихо хихикнула.

— В таком случае, все попытки завладеть моими губами на прошлой неделе не имели никакого смысла, так?

— Смысл был. Я знаю, что ты любишь девушек, которые прикладывает усилия. Поэтому я по-своему показала, что стараюсь тебя получить… То есть поцеловать тебя.

— Что это за чушь? Ты совсем не на то силы тратила…

— Я не смогла придумать ничего другого.

От ниспадающих вниз чёрных волос исходил слабый цитрусовый аромат. Они были ещё влажными. Так-так…

— Эм, Юно. Ты что, приняла душ у меня?

Юно снова, в этот раз немного смущённо, кивнула. Нет, это уже совсем перебор.

— Только сам душ, всё остальное я принесла с собой.

— По-твоему от этого преступление куда-то исчезнет?

— Я потом переведу тебе средства за потраченную воду.

— Ты что, уже знаешь номер моего счёта?

Юно, проигнорировав напрочь это изумление, с любовью расчесала мне волосы. Она продолжила вести рукой: точно очертила форму уха и осторожно провела пальцами по щеке. Пройдя по горлу и остановившись на ключице, она, словно дразня меня, нарисовала круг.И пока Юно повторяла все эти движения:.

— Значит, ты всё-таки предпочла меня Куроиве.

— Так всё было с самого начала. Тут ничего не изменилось… Айка — моя дорогая подруга.

— То есть ты согласна забыть о ней? Или что, тоже попытаешься отобрать у меня козырную карту?

На долю секунды щекочущие меня пальцы Юно остановились, но затем сразу продолжили ход.

— Я забуду об Айке. Как ты и просил, я встретила её чувства как следует… Но только внутри «Квартета». Та я, которая возникнет после игры… наверняка будет ранить Айку и дальше, поэтому… мы больше не можем быть вместе. Мне не нужна карта «Неудачника».

Её выбор — это жестокость? Или наоборот — доброта?

«Я не хочу забывать!»

Мне вспомнилось заплаканное лицо Куроивы. У меня нет никакого права решать, какими должны быть их отношения. Но может ли Юно решать это в одиночку?

А-а-а… Где здесь правильный ответ, а где ошибка? Я больше не хочу ни секунды об этом думать.

— Не могла бы ты уже оставить меня в покое? — небрежно пробормотал я.

Однако в ответ Юно улыбнулась, словно святая, и мягко приложила холодную руку к моей щеке.

— Тебе стоит выбрать меня, Сугуру-кун. Только я могу утешить твоё разбитое сердце.

— Сколько раз повторять, это…

Бессмысленно. Я даже не рассматриваю такой вариант. Я много-много раз говорил, что не собираюсь принимать вечную любовь. Но глаза Юно не дрогнули.

— Даже если ты выберешь меня, «Квартет» продолжится.

— Ты ведь… лжёшь, да?

Это невозможно. Она же назначила меня целью… А назначила ли?

Как и когда-то прежде, Юно решительно помотала головой, разбивая моё желание вдребезги.

— Я не назначала тебя целью.

Это заявление окончательно спутало все мои мысли. Все гипотезы рассыпались. Я совсем перестал понимать, что мне делать. Стоп, надо успокоиться, это должна быть ложь.

— Тогда ты должна была сказать мне об этом с самого начала. С чего вдруг я должен верить тебе сейчас?

— Даже если бы я сказала об этом сразу, ты бы мне не поверил. Но думаю, что вот сейчас уже поверишь. Но если ты всё же сомневаешься, мы всегда можем проверить это последним использованием моего навыка.

— Если ты всё равно гарантировано меня поцелуешь, нет никакого смысла выяснять, правда это или ложь.

— Есть. Я хотела бы поцеловать тебя во второй раз уже как твоя девушка.

Меня пугал страстный взгляд Юно, я опасался, что меня поглотит импульс момента, поэтому отвёл глаза в сторону.

Даже если вдруг, в каком-то невероятном случае, Юно и правда не назначала меня целью… Это порождает ещё более серьёзную проблему. В отличие от чувств Нагисы, любовь Юно ко мне не исчезнет и после игры.

— Вопрос для Сугуру-куна. Когда эта игра закончится, воспоминания о ней исчезнут, а отношения проигравших участников с их целями вернутся к состоянию до возникновения любви, что останется потом?

В форме вопроса слова Юно легко проникли вглубь меня. Ответ я нашёл сразу. Потому что в тот день Аогасима Юно планировала признаться мне.

— Любовное письмо…

Розовый конверт неизвестного отправителя. Наши с Нагисой отношения исчезнут, а неумелая любовная записка так и останется брошенной в моём шкафчике для обуви. Я приду на крышу, там Юно признается мне и… что же случится потом?

— После «Квартета» ты будешь встречаться со мной.

— Нет, это невозможно, — возразил я, но сам подумал: «Не так уж это невозможно».

Да, скорее всего, я не приму признания Юно сходу. Но потом, когда я проведу с ней какое-то время, мы вполне можем вступить в отношения.

Дойдя до логической точки в рассуждениях, я завис, а Юно тем временем поднесла губы к моему уху. Её дыхание грело мне кожу.

— Поэтому выбери меня, — продолжила говорить она. — У меня было две цели. Во-первых, сделать так, чтобы ты начал встречаться со мной после «Квартета». А во-вторых… чтобы нынешняя я, которая исчезнет вместе с окончанием игры, начала встречаться с тобой сейчас. Пусть это время будет недолгим. Пусть даже всего одна ночь. Выбери меня здесь, в этом нет ничего странного. Выбери меня. Откройся мне. Я приму тебя всего.

Её шепот, единственный звук в этой комнате, искушал меня.

Она будто бы поцеловала меня прямо в мозг. В одно мгновение я перестал о чём-либо думать.

Юно вновь встала на четвереньки и с удовлетворенным видом заглянула в мои ошеломлённые глаза. Она будто бы открыла и закрыла бережно хранимую шкатулку с драгоценностями, наслаждаясь мимолётным блеском, который принадлежит только ей.

— Почему ты не назначила меня целью?..

Услышав мой вопрос, Юно немного озадаченно склонила голову набок.

— Уж ты-то должен понимать это лучше всех.

— Я?

Я этого не знаю. Увидев, что я молчу, Юно разочарованно причесала волосы и пояснила:

— Потому что я хочу добиться желаемого собственными силами.

Когда она без доли сомнения в голосе произносила эти слова, я невольно затаил дыхание. Она всегда была настолько красивой?

Я запоздало осознал, насколько мы с Юно похожи. Она, как и я, ничего не хотела добиться в этой игре. Она согласилась участвовать в квартете только в силу необходимости, потому что отказ ставил её в невыгодное положение.

— Я хотела узнать… что за чувство такое — «любовь». Окружающие засыпали меня любовью, но я всё равно не могла понять её.

В голове промелькнула мысль: «Может, мне просто принять Юно?»

Мы с ней наверняка хорошо поладим. Что в «Квартете», что в мире после него.

— Я хотела в кого-нибудь влюбиться. Но, думаю… влюбляться в кого-то так корыстно… неправильно.

Почему манера речи Юно кажется мне такой противоречивой? Она говорит очень плавно, но в то же время и обрывисто…

У меня в голове продолжал крутиться водоворот. Точно так же, как прежде, я продолжал отчаянно держать самого себя.

— Но в тот день я увидела… увидела, как ты рыдаешь. И тогда я подумала… вот настолько сильные чувства нужны для любви. Во мне их нет. Я не гожусь для любви. Поэтому я захотела узнать больше. В тот миг ты захватил моё сердце. И тогда я… заговорила с тобой.

Я рыдал на скамейке, а Юно села рядом со мной. Моё сердце изранено, как и в тот день. Я правда хочу, чтобы кто-то был рядом со мной, как и в тот день. Аогасима Юно идеально подходит на эту роль. Я уже начал поддаваться…

Но мне вдруг вспомнились её собственные слова: «Теперь воспоминания о том дне начнут действовать. Прямо как медленный яд».

Всё именно так. Яд разъедает меня, подталкивая к лёгкому выходу.

Я из воспоминаний положил голову на колени к Юно. У меня снова потекли слёзы, я продолжил громко рыдать. И наконец, одна из слёз стекла по щеке мне в рот…

— Это ведь ложь?.. — повинуясь голосу интуиции, пробормотал я.

— Нет, правда. Я влюбилась в тебя с первого взгляда.

— Я не об этом… Те события — ложь, верно?

Мой внезапный вопрос заставил Юно сощуриться и приподнять брови. Похоже, она пытается прочитать мои мысли по взгляду, но не может. Или только делает вид, что не может.

— Что ты имеешь в виду?

Я начал поднимать туловище, разгружая пружины кровати, протянул руки к плечам Юно, оттолкнул её в сторону и распрямился.

— Я понял суть твоей «Хитроумной ловушки». Ты первой использовала козырную карту… Или, скорее, её можно было использовать только в самом начале игры, — медленно заговорил я, заставляя себя просыпаться. — Юно. Ты… изменила мои воспоминания?

Даже сейчас мне трудно в это поверить. Я помню всё так ярко и подробно… Но все воспоминания о том дне… О том, как ты села рядом, как мы разговаривали… Всё это фальшивки. Потому что у слезы из воспоминаний не было вкуса.

Я обыскал весь дом, но не нашёл носового платка, который мне одолжила Юно. Естественно, не нашёл. Потому что я никогда его и не получал.

— Ты совершенно прав, Сугуру-кун. Мою козырную карту можно использовать только в начале игры. Её эффект — изменение десяти минут воспоминаний выбранного человека. Кроме того, у неё есть дополнительное условие: первый разговор с тобой я должна была начать той же фразой, что и в изменённых воспоминаниях… Благодаря ей я смогла встать вровень с той девушкой, — тихо, будто выдавливая, призналась Юно, но сохранила на лице каменную маску.

«Что случилось, Сирасэ-кун?»

В начале второго дня игры я заговорил с ней. Но получается, что уже в тот момент я угодил в её ловушку.

Юно молча, с тревогой ждала моих слов. Наверное, она пытается прочитать мои чувства. Это гнев? Или грусть? Или отчаяние? Я и сам не мог разобраться. Но отчётливее всего я ощущал…

— Ты меня обыграла, Юно.

…чистую досаду от того, что попался на её трюк. В конце концов, мы же в игре, а действия Юно полностью соответствуют правилам, так что злиться или горевать — это глупо.

— Я искренне люблю тебя. Тут не может быть никаких сомнений. Пока я наблюдала за тобой издалека, пока я гналась за тобой, хотя была тебе совсем неинтересна, это чувство во мне росло.

Юно прижала руки к груди, будто там что-то болело, глубоко вдохнула, выдохнула, а затем…

— Сирасэ Сугуру… кун… Пожалуйста, встречайся со мной.

Вложив в голос всю душу, она обрушила на меня поток чувств.

— Я понимаю тебя, Сугуру-кун. Я дорожу тобой. Вместе с тобой я…

Если её не остановить, она будет говорить бесконечно, так что я посмотрел Юно прямо в глаза и покачал головой. С обессилевших губ девушки, будто объявляя конец света, слетел короткий вздох.

— Юно. Я искренне рад твоим чувства. Какими бы ложными ни были эти воспоминания, в них ты была рядом со мной и спасла меня. Но… я не могу встречаться с тобой.

Потому что та девушка, которое на самом деле всегда поддерживала меня, была ещё ближе.

— Хорошо. Пусть... будет так.

В ту же секунду из красивых глаз Юно потекли слёзы.

Я невольно загляделся на её фигуру в центре квадратной комнаты, где единственным источником света было сияние луны за окном.

— Моё желание исполнит та я, которая возникнет после «Квартета». Поэтому…

Её атака была совершенно внезапной.

Порхающей бабочкой губы Юно коснулись моих. Не то прохладное, не то тёплое прикосновение мгновенно исчезло.

Это был предписанный сценарием, обещанный навыком всеведения поцелуй.

Короткий поцелуй недолговечной, догорающей любви.

— Больше не думай о нынешней мне…

А отданный с его помощью абсолютный приказ означал не что иное, как отказ от игры.

— Тебя правда это устраивает? — задал я почти такой же вопрос, как после первого поцелуя.

Уверен, её ответ будет таким же. И всё же я чувствовал, что должен был это спросить.

— Я хотела… добиться твоего внимания… собственными силами. Поэтому мне больше ничего не надо.

Юно спустила ноги с кровати и медленно поднялась. Её на мгновение раскинувшиеся в стороны чёрные волосы показались мне до дрожи красивыми.

Больше не оборачиваясь ко мне, босая Юно пошла к выходу, изящно переступая с пятки на носок…

— Прости… Всё-таки надо.

— Э?

Те слова ещё не успели затихнуть, а Юно уже взяла их назад. Содрогаясь всем телом, она повернулась ко мне. Её лицо промокло от слёз.

— Сугуру-кун… Пожалуйста, Сугуру-кун… обними меня. Хотя бы на одну минуту. Только на одну минуту… полюби меня.

Раскрыв объятия, Юно шагнула вперёд. Её голос был нехарактерно искренним, она умоляла меня так, будто отдавала всё, что у неё есть.

— Ю… но…

Я не мог смотреть на неё и перевёл взгляд на складки одеяла.

— Пожалуйста… Я больше никогда ни о чём не попрошу. Никогда.

— Но я же не…

— Знаю. Я хорошо это знаю. Не говори этих слов.

Единственное желание Аогасимы Юно было очень простым, его можно было исполнить прямо здесь и сейчас.

И всё же я не мог этого сделать.

Я не могу обнять её. Я отказал ей. Я не люблю её. Моё сердце занято другой.

Зашуршав одеялом, я медленно поднялся с кровати.

Осторожно подойдя к Юно, я насколько возможно ласково погладил плачущую девушку по спине, лишь изображая объятия. Постоянно усиливающиеся рыдания продолжали оглашать мрачную комнату.

«Квартет признаний», игра, в которой нужно осуществить свою любовь…. А-а-а, какая же это чушь.

Нагиса плакала.

Куроива плакала.

Юно плачет прямо сейчас.

Никто не может обрести счастья. Как я и думал, эта игра ошибочна.

И всё же…

Я больше не могу… отрицать эту игру, которая во всём противоречит моим принципам. Отрицать вечную любовь.

Я всем сердцем боюсь потерять Нагису. Пусть даже я забуду о том, что потерял её.

***Я неподвижно лежал на кровати, обнимая плюшевого кота, и дышал.

Сегодня двадцатое июля. Последний день игры. Сколько же времени я потратил впустую?

Когда начался короткий промежуток между несколькими экзаменами, я закрылся дома и не выходил из него. Лежа в квадратной комнате, где не было никаких внешних импульсов, я всё время гонял мысли по одному и тому же маршруту.

А кстати, завтра же вроде начинаются детальные разборы прошедших экзаменов.

А ещё мне пришло чьё-то сообщение, что завтра будет собрание комитета школьного фестиваля.

Но у меня нет времени думать о завтрашнем дне. Какой смысл нынешнему мне об этом думать? Как только завтра настанет, эта игра… квартет признаний закончится.

Походя вспомнив о смартфоне, я вытащил его и начал писать, а затем стирать одно и то же сообщение.

До следующего дня оставалось четыре часа.

В моём сердце продолжалась борьба.

Мои пальцы вбивали слова, которые я уже не раз прокручивал у себя в голове. Умный ввод предлагал мне помощь, но я не сдался и ввёл сообщение до конца сам.

«Встречайся со мной».

Глядя на слова в строке ввода, я очень-очень глубоко вздохнул.

Другого выхода больше нет.

Разве он меня не устраивает?

Я люблю Нагису. Очень люблю. Я хочу быть вместе с ней всю жизнь. Тогда чего ж тут такого? Всё равно результат не изменится. Я буду любить её вечно. Я готов поклясться об этом хоть сейчас. Тогда что же плохо в том, чтобы заранее обрести вечную любовь?

Любить кого-то настолько сильно, чтобы изменить собственным принципам.

Это и есть то чудо, о котором ты говорила? Это и есть доказательство, которого ты желаешь?

Но я всё равно не решался сделать последний шаг. Убрав с экрана окно ввода, я начал листать историю сообщений с Нагисой. Мы с ней и так разговаривали каждое утро, поэтому сообщений в мессенджере было не так уж много. Я пролистнул её фотографию с церемонии поступления, пролистнул благодарность за подарок в белый день, пролистнул совместное фото, которое мы сделали в день объявления результатов вступительных экзаменов. Пролистнул длинное сообщение с успокаивающими словами. Пролистнул поздравление с днём рождения. Интересно, в какой момент прервётся лента сообщений?

Наконец я достиг тупика. Мы с Нагисой обменялись контактами ради военного совета на тему, как удивить Минаги в первую годовщину наших с ней отношений.

Мне вспомнилась льющая слёзы радости Минаги.

Ох, я же поклялся перед той дощечкой, но напрочь забыл о клятве. Я же решил, что в те моменты, когда моё сердце будет на грани срыва, когда я буду почти готов сдаться, я буду вспоминать Токиву Минаги, девушку, которая ушла вперёд меня. А сейчас именно тот самый момент.

Я нашёл в списке номеров её контакт и открыл его. Последний раз мы разговаривали по телефону, когда добрались к тому храму. Я нажал на значок трубки. Лежа на спине, я поднёс смартфон к уху. Гудки прозвучали один раз, два, три… С каждым гудком стук в груди и вкус мяты во рту становились всё сильнее. Это ожидание казалось мне вечностью.

— Алло?

Наконец, мои барабанные перепонки сотряс навевающий воспоминания голос. Вкус мяты отступил, словно волна во время отбоя. На оголившемся пляже памяти осталось множество приятных воспоминаний, и в груди у меня тотчас стало теплее.

— Привет, Минаги… Давно не слышались.

Мой голос дрожал от нервов. Такого со мной не случалось, пожалуй, со дня признания.

— Ага, давненько, Сугуру. Ты ошибся номером?

— Нет, я звонил именно тебе. Рад, что ты меня не заблокировала.

— Зачем мне тебя блокировать? Ты мой драгоценный-драгоценный бывший парень. Ну и, что у тебя случилось? Почему ты звонишь мне в такое время? Ты не делал так даже когда мы встречались.

— Мне нужно с тобой посоветоваться. У тебя есть время?

— Угум, — нежно мурлыкнула Минаги.

Тогда я прокашлялся и перешёл к главной теме:

— По правде говоря, я влюбился в одну девушку и хочу встречаться с ней.

— Ого, надо же. Поздравляю. И какая она из себя?

— Она чуть младше меня, дружелюбная, очень-очень милая. Тёплая, как пригретое на солнце место, очень светлая, но слегка ненадёжная, поэтому мне хочется быть рядом с ней и защищать её.

— Хо-хо-хо, как ты её хвалишь. Вот что значит юность, — весело поддразнила меня Минаги.

Разумеется, сказать «это твоя сестра» я пока не могу.

— Но, чтобы встречаться с ней я должен принять вечную любовь.

— Э, прости, я что-то вдруг перестала тебя понимать. Это вообще как? Что ты имеешь в виду?

— Извини, но позволь мне не вдаваться в подробности. В общем… вот такая картина.

— Ну… ладно, хорошо. Но, Сугуру, ты же сам сказал, что важна не вечная любовь, а старание сделать любовь вечной.

— Как раз поэтому я в затруднении. Если я не изменю своим принципам и не приму вечной любви, то не смогу быть с той девушкой. Как ты думаешь, что мне делать?

Я и сам хорошо понимаю, что несу чушь. Но я уверен, что она всё равно поймёт меня. Это и знак моего доверия к ней и желание положиться на её доброту. Хоть мы и расстались, время, которое мы провели вместе, никуда не исчезло. Что бы со мной ни случилось, та часть сердца, которая простила её, остаётся со мной.

— Я смотрю, ты всё такой же трудный человек, Сугуру.

— Я сейчас засмущаюсь, — слегка усмехнулся я.

В ответ Минаги протяжно вздохнула. Если конкретнее, это был вздох протяжённостью в два года.

— Сугуру, ты никогда не думал, что продолжая жить таким образом, ты однажды сильно пожалеешь?

— Нет. Меня создаёт не результат, а процесс. Пока я следую правильному процессу, даже если я не получу желаемые результаты, у меня обязательно что-то останется.

— Тогда, может быть, ты когда-то о чём-то жалел? Например, о том, что расстался со мной?

— Я очень сильно страдал, но ни о чём не жалею. Ведь теперь мы можем вот так разговаривать.

Думаю, даже если бы я постарался через силу продлить те отношения с Минаги, в конце концов, они всё равно бы распались, и мы уже никогда не поговорили так, как сейчас. Поэтому у меня нет сожалений.

— А-ха-ха, значит ты всё-таки страдал. Ясненько-ясненько.

— Чему это ты радуешься? Я больше полугода не мог оправиться. Только недавно наконец смог.

— Тогда я рада, что ты смог оправиться. Мы с тобой всё-таки немного понимаем друг друга. Всё же бывшие партнёры, вместе прошедшие через многие трудности. Думаю, ты всё ещё нужен в моей жизни.

— Э? Я знать не знал, что ты так обо мне думаешь.

— Я не могла этого сказать… Это уж слишком неловко.

Минаги, видимо от смущения, закончила фразу смазанным голосом, но потом сразу прочистила горло и вернулась к основной теме:

— Ну так вот, Сугуру, сейчас ты уверен, что не будешь ни о чём жалеть, но знаешь, когда-нибудь в далёком-далёком будущем, когда обстоятельства вокруг тебя изменятся, а ты наберёшься опыта, твоё мышление тоже изменится. И тогда, может быть, ты о чём-нибудь пожалеешь. В будущем… ты вполне можешь стать одиноким стариком, которого окрестные дети будут звать «узколобым, помешанным на процессе дедом», и тебе может стать одиноко. И тогда ты подумаешь: «Ах, что за жалкое зрелище, вот если бы я в то время любыми средствами, как бы жалко я ни выглядел, сумел бы стать честным, поменял бы все свои принципы, исправил все недостатки и не отпустил бы Минаги, то…»

— Пожалуйста, перестань рисовать настолько отвратительное будущее. И вообще, все недостатки исправить невозможно. Они тоже часть меня.

— Вот видишь, ты всегда был вот таким упрямым, и ни разу, ни разу не сделал того, что я хочу.

— Ну уж прости. Хотя и ты тоже… нет, давай не будем об этом.

Нам нет никакого смысла устраивать ссору.

— У-у… — слегка недовольно буркнула в телефон Минаги. — Вот поэтому я… немного завидую той девушке, ради которой ты вообще задумался о предательстве своих принципов. Честно говоря… эх, мне, как предшественнице, стоит над ней поиздеваться.

— Только знай меру в таких делах, ладно? И вообще, что ещё за «предшественница»?! Роль моей девушки — это что, какой-то официальный пост?! — переспросил я, но не получил ответа.

Минаги сдержанно посмеялась над собственной неудачной шуткой.

— Прости, я немного отвлеклась. Я хотела сказать, что никому не дано знать будущего. Поэтому придерживаться собственных принципов тоже очень важно, но… я бы хотела, чтобы ты остался верен и чувствам, и принципам.

Её вывод был до смешного простым и жадным. Я ведь так мучаюсь именно потому, что это невозможно, именно из-за этого противоречия.

— Это невозможно.

— Нет… возможно. Если немного подумаешь, то найдёшь способ. Тебе кажется, что его нет, потому что ты смотришь только себе под нос. Твои принципы — это стрелка, указывающая направление всей твоей жизни, поэтому тебе надо смотреть намного-намного дальше, — полным надежды голосом проговорила Минаги.

Её ответ выглядел понятным, но в то же время и непонятным, но в конце концов всё-таки понятным.

— Я должен смотреть вдаль… хм…

Тут мне пришла одна мысль. Одно запоздалое осознание.

Всё это время, пока продолжался «Квартет признаний», я думал только об этой игре. Но и моя жизнь, и жизнь Нагисы продолжатся и после её окончания. Я вроде как это понимал, но на самом деле нет. И Нагиса, и Юно, и Куроива — все они это понимали. И только я, с самого начала отрицавший эту игру, так упорно сосредотачивался на ней.

— Эй, Минаги…

— Что такое, Сугуру?

— А ты удивительно повзрослела.

— А-ха-ха, даже не знаю. Мы с тобой расстались уже давно, естественно, я тоже расту. Тут нечему удивляться. И кстати… Ты тоже изменился, Сугуру. Ты стал намного круче.

От настолько неожиданных слов у меня даже перехватило дыхание.

— Ох… давненько я не вёл таких разговоров. Мне немного неловко… Но… спасибо тебе, Минаги. Без тебя я бы совершил ошибку.

— Ну, я всегда готова оказать послегарантийную помощь. Я же не хочу, чтобы ты пожалел о том, что встречался со мной.

— Уж этого точно не случится. Я никогда об этом не жалел. Ни в прошлом, ни, скорее всего, в будущем.

— Хи-хи-хи, спасибо. Я тоже. Надеюсь, мы оба станем счастливыми.

— Всё будет в порядке. И ты, и я будем счастливы. Я это гарантирую.

У меня нет никаких на то оснований. И всё же… Если человек решил быть счастливым, он будет счастливым.

— Ну всё, спокойной ночи, Сугуру, — проговорила Минаги и после долгой тишины, будто не желая заканчивать разговор, добавила: — Увидимся.

— Да, до встречи, Минаги.

Не оставляя за собой ни малейшего послевкусия, я завершил звонок.

По щеке скатилась одна-единственная слеза. Должно быть, это остаток с того дня.

Скорее всего, завтра этот разговор исчезнет, будто его вообще не было.

Нет. Неправильно. Пусть даже он исчезнет, где-то должна быть связь. Я соединю всё заново.

Я принял решение.

Уж в этот раз я сотворю чудо.

Я поднялся с кровати и поставил ноги на ковёр. Скидывая с себя домашнюю одежду, я поспешно нажимал кнопки смартфона.

— Прости за поздний звонок, не могла бы ты сейчас прийти к школе? — не дожидаясь первых слов собеседницы, выпалил я сразу же, как звонок соединился.

Сейчас ещё только девять часов. До конца дня ещё полным-полно времени. Я открыл шкаф, достал спрятанный в самый угол маленький пакет и кивнул самому себе.

***Мельком взглянув на наручные часы, я убрал руки в карманы брюк и огляделся по сторонам. За пешеходным переходом, у закрытых школьных ворот, уже стояла человеческая фигура.

Аогасима Юно.

— Что случилось, Сугуру-кун? Тебе не жарко в такой одежде?

Юно совершенно права, мне действительно жарко. Хотя уже наступила ночь, сейчас всё-таки разгар лета. Несмотря на это я был одет в рубашку с длинными рукавами и школьный пиджак. С точки зрения окружающих, это и правда слишком тёплый наряд.

— Ну… да, немного. Я слегка увлёкся.

— Тебе что-то нужно? Странно… Ты решил, что пришло время последний раз использовать всеведение?

Юно сразу же протянула мне записную книжку. Ты что, так и сохранила последнюю страницу?

— Тебе лучше использовать его на что-то другое. Времени-то почти не осталось.

— Да, это так… Ну так что, Сугуру-кун, зачем ты меня позвал? Неужели для драматичного признания?

— Прости, но нет. Я кое-что забыл тебе сказать той ночью. Я решил встречаться с Нагисой. Поэтому… я не смогу встречаться с тобой и после «Квартета».

В ответ на моё заявление, Юно недовольно сощурилась и подступила ближе.

— Сугуру-кун, ты очень жесток. Это уже слишком. Разве можно специально вызывать девушку, которой ты уже отказал, на встречу, и говорить ей такое?

— Тут ты права, прошу прощения… А в качестве извинения позволь сказать всё честно. На самом деле, я немного сомневался. Я правда думал, что встречаться с тобой, было бы не так уж пло… было бы замечательно.

Говорить такие слова, глядя прямо в лицо, конечно же, страшно неловко, поэтому я перевёл взгляд на ночное небо. Но сколько бы я ни искал луну, похоже, она была скрыта тучами.

— Э?

Юно приложила руки к груди и отступила назад, будто не могла поверить в услышанное.

— Думаю, ты заняла примерно десятую часть моего сердца. Поэтому я решил, что честнее будет тебе об этом сказать.

Я протянул вперёд правую руку. Юно, не медля ни секунды, схватила её и очень-очень сильно сжала. Эм…. Твои ногти больно впиваются в кожу.

— Ничего честного тут нет. Это нечестно. Это бессмысленно. В тебе нет ни грамма деликатности.

— Но мы находимся в игре. А в игре следует полностью отображать результаты. Помимо победы или поражения есть ещё много других важных составляющих.

— Да… мы действительно в игре. Тогда вот тебе мой ответ.

Юно отпустила мою руку, медленно и величественно наставила на меня палец и заявила:

— В следующий раз я не проиграю.

А потом она подмигнула мне не хуже настоящего айдола. Удивительно. Неужели и правда тренировалась?

— Хорошо, я принимаю твой вызов, — вызывающе улыбнулся я, соглашаясь с достойной соперницей.

Следующей появилась Куроива. Она пришла со стороны автобусной остановки, то есть из-за спины у меня, и чуть-чуть недовольно ткнула мне пальцем в плечо.

— Что тебе надо, Сирасэ? Зачем вызвать меня в такое-то время? Что ты задумал?

— О, я тебя ждал, Куроива.

Я обернулся и приветственно приподнял руку. Прятавшаяся за мной Юно тоже кивнула подруге.

— Давно не виделись, Айка…

— Э… что? Юно? Э-э… д-да.. Д-давно… не виделись… Откуда ты здесь? — с трудом выговаривая слова, поприветствовала её Куроива.

Как я и думал, похоже, они ни разу не разговаривали с того свидания.

— Я подумал, что если всё кончится вот так, у всех нас будет неприятное послевкусие.

— Ну… это да, но… это всё ведь исчезнет. В этом нет никакого смысла.

Куроива чуть обиженно намотала на палец проходящую около уха ниточку золотых волос.

Присмотревшись к её лицу повнимательнее, я увидел, что её глаза покраснели и припухли от слёз. Ну почему даже в такие моменты она притворяется сильной?

— Тогда вот, держи.

Я потянулся в карман, вытащил некий предмет и протянул его Куроиве.

А точнее… мою козырную карту.

— Че? Нет… это же… почему ты вдруг отдаёшь её?! Ты же хотел… ну… чтобы её использовала Нагиса-тян?

Куроива растерянно отступила на шаг, но я сразу же последовал за ней, взял руку, которой она заслонилась, и заставил взять карту.

— Мне она больше не нужна.

— Что… это значит? Эй, неужели ты сдался?! Я этого тебе не прощу!. Ты… только ты… должен исполнить своё желание. Иначе…

Юно крепко схватила меня за плечи и начала крутить, как рычаг игрового автомата. Что тут можно сказать? Я невообразимо этому рад. Вот насколько сильно мы сдружились за эти три недели.

— Нет. Я принял решение… Я выбрал путь… которым должен… нет, которым хочу идти.

В какой-то момент нас нежно осветила луна. Все закрывавшие небо тучи рассеялись. Полнолуние ещё не наступило, но в небе всё равно красовался достаточно ровный круг.

— Поэтому… обговорите между собой, надо ли использовать эту карту.

Куроива плакала, потому что не хочет забывать. А Юно хочет забыть, чтобы больше не ранить подругу. Правильное решение могут найти только они сами.

— Да, я поняла… Спасибо, Сирасэ. И… прости меня за всё.

Грустно болтающийся хвостик никак не шёл этой девушке. Я невольно рассмеялся:

— Ха-ха, не извиняйся. Это не в твоём духе.

— Чего-о-о?! У меня тоже есть здравый смысл! Даже я знаю, что нужно извиняться, когда чувствуешь себя виноватой! Я учусь лучше тебя, лучше тебя играю в игры, только готовить не умею! Ты чё, насмехаться надо мной вздумал?!

— Нет, даже не собирался…

Закончив бросаться какими-то абсурдными обвинениями, Куроива вдруг огляделась по сторонам.

— А где, собственно, Нагиса-тян? Ты же собираешься дать ей свой ответ?

— Да, но… она пока не пришла.

Если Нагиса вышла из дома после моего звонка, то она уже давно должна была прийти. Но её до сих пор не было видно. Я начал немного волноваться.

— Время уходит. Ты должен скорее позвонить ей.

И правда, до окончания дня остался час с небольшим. Мы не должны опоздать. С беспокойством в душе, я набрал её номер. Гудки не успели прозвучать ни разу, из телефона сразу же раздался голос Нагисы.

— Сугуру-сэмпай?..

— Нагиса, где ты?

— На платформе, сижу на лавочке. Я должна была добраться до школы за десять минут.

Должна была? Я не смог сказать и слова в ответ на зловещее прошедшее время.

— Я долго мучилась, стоило ли мне вообще приезжать… И всё-таки нет, я больше так не могу. Я хотела увидеться с тобой в последний день, но мне просто станет грустно, и всё. Мой ответ уже давно определён.

— Че… Нет, не говори таких слов! Жди меня там. Никуда не уходи. И не обрывай связь.

— Зарядка скоро закончится. Так что на этом всё…

— Не говори ни о каком «всё». Я не согласен закончить наши отношения вот так.

Отодвинув смартфон ото рта, я обернулся к двум девушкам.

— Простите, можно я пойду к Нагисе?

— Чего? Конечно же, иди! Если бы ты сказал не пойду, я бы тебя побила.

— Будь осторожен…

Ровно в тот же момент, когда они кивнули, а я повернулся в сторону станции, светофор показал, что улицу можно перейти. Глядя на узор зелёных светодиодов, я со всех ног ринулся бежать.

— Нагиса. Нагиса! Ты меня слышишь? Я бегу к тебе! Никуда оттуда не уходи, слышишь!

— Нет, не хочу. Я уже решила всё забыть. Я больше не хочу ни о чём думать, не хочу ни о чём волноваться.

— Вот как? А я вот думал. Так долго, что чуть не изжарил себе мозг. Я даже был готов встречаться с тобой. Я почти согласился принять вечную любовь!

Свернув на перекрёстке, я выбежал на торговую улицу перед станцией. Я повторял тот же путь, которым каждое утро ходили мы с Нагисой, в обратном направлении.

— Я бы обрадовалась, если бы всё было так… Но ты ведь решил иначе.

— Да, верно. В конечном счете, я не смог изменить своим принципам. Не смог сбежать от того, что считаю правильным.

— Значит, ты снова попытаешься меня переубедить?

На мрачной торговой улице безжизненно светились ряды рекламных вывесок. Мы ещё не пробовали ни крокетов, ни такояки, ни дынных булочек, которые когда-то хотели съесть вместе.

— Нет. Я просто хочу ещё один раз поговорить с тобой.

— Я тебя не понимаю. О чём ты собрался со мной говорить, Сугуру-сэмпай?

— О нашей с тобой жизни.

— Что это значит?..

— Я считал эту игру препятствием, которое искажает наши нормальные отношения. Поэтому я старался просто пережить её, сохранив их. Но это было неправильно. Это не решение для наших проблем. То беспокойство и страх перемен, о которых ты мне рассказывала, никуда не уйдут.

У меня сбилось дыхание. Грудь жгла боль. И всё равно я продолжал говорить. Будто выискивая промежутки между неровными вздохами, я продолжал разговаривать с Нагисой.

— Даже эта нелепая игра… «Квартет признаний»… это всего лишь один из этапов… процесса нашей жизни…. Мы должны сделать её необходимым нам процессом.

Не отрицать её, чтобы вернуться в прошлое. А использовать саму эту игру, чтобы достичь самого замечательного для нас будущего, до которого можно добраться только благодаря тому, что мы оказались в ней. Нам не нужно изменять свои принципы, нам не нужно отказываться от нашей любви.

— Поэтому… я заявляю тебе, Токива Нагиса: я сотворю для тебя чудо.

— Чудо? Во что я по-твоему должна поверить?

— Разумеется, в вечную любовь.

Никакой вечной любви не существует. Вечная любовь — фальшивка. Но вот стремление к вечной любви настоящее.

Нагиса ненадолго затихла. На фоне её молчания раздался звук «пин-пон». Громко, чтобы не потонуть в звуке объявления «Поезд прибывает на второй путь», Нагиса произнесла:

— Тогда, сэмпай, постарайся ус…

— Нагиса? Нагиса-а-а!

Звонок оборвался на середине фразы. Похоже, заряд её телефона иссяк.

Скорее всего, она сказала: «Постарайся успеть сюда».

Поезд уже прибывает. Но я тоже недалеко. Если я побегу на полной скорости, нет, даже быстрее, то должен успеть в последний момент.

Пусть моё сердце лопнет, пусть оторвутся ноги — плевать. Игнорируя вопли тела, я побежал ещё быстрее, так, что пейзажи мелькали мимо меня.

Я запустил руку в карман пиджака. Всё в порядке. Оно на месте.

Я всё время получал от неё подарки, поэтому, естественно, хотел дать подарить ей что-то в ответ.

На обратном пути из парка аттракционов я, несмотря на отчаяние, отыскал подарок, который мог бы понравиться ей и который идеально подходит к нынешней ситуации. У меня не нашлось возможности вручить его раньше, но, уверен, обстоятельства сложились именно так ради нынешнего момента.

Поэтому я молюсь: Только бы успеть!

Я свернул за угол и увидел станцию. Мельком взглянув на снижающий скорость поезд, я взбежал по ступенькам, прорвался сквозь турникет, и ринулся вниз по ступенькам на платформу. Первая ступенька, третья ступенька… Когда я опустил ногу на шестую, раздался предупреждающий гудок.

Прошу! Пожалуйста! Подождите!

Когда я наконец спустился на платформу, двери поезда уже начали закрываться, будто отторгая меня.

Я… не успел.

Сидящая в вагоне Нагиса пересеклась со мной взглядами. Но у меня перед глазами всё тряслось, поэтому я не мог различить выражение её лица.

— Нагиса! — закричал я.

Я знал, что уже не достану её, но мои ноги не останавливались. Я знал, что уже не успею, но прыгнул в дверь. Пожалуйста, пусть хотя бы моя рука попадёт внутрь. Прошу…

Я взмолился обитающему на небесах богу любви и брака, и в ту же секунду…

По затылку разошлась тупая боль от удара.

— А-ай!.. Э… что?

Я же прыгнул к дверям. Знал, что ударюсь о них, но прыгнул. А сейчас со мной что? Почему я вижу перед собой крышу вагона? Я что, лежу на полу вверх лицом?

Я успел запрыгнуть? Всё ещё не понимая произошедшего, я поднялся на ноги. Только увидев через закрытые двери вагона стоящую на лестнице Куроиву Айку я наконец осознал… А, ты остановила время и пинком отправила меня сюда?

Моя надёжная подруга, тяжело поднимая плечи при дыхании, закричала так громко, что я услышал её даже через окна.

— Как же ты меня раздражаешь! Тебе надо больше тренироваться! Ты такой тормоз!

Я не был уверен, что смогу кричать так же громко, поэтому одними губами поблагодарил её: «Спасибо». Истощённая Куроива опустилась на лавочку и больше ничего не сказала.

Поезд издал гудок и медленно сдвинулся с места.

Смартфон, который я крепко сжимал в руке, вдруг завибрировал. Взглянув на экран, я увидел сообщение от Юно:

«Мой навык показал, что без остановки времени ты опоздаешь на две секунды. Айка успела?»

Да, успела. Как же я рад, что ты сохранила последнюю страницу. Но ответ я напишу позже.

— Нагиса.

Я обернулся и назвал имя моей любимой кохай.

В такой час в вагоне не было никого, кроме Нагисы.

— Я успел.

— Сугуру… сэмпай.

Нагиса изумлённо уставилась на меня. Голова заболела, будто отзываясь на имя. Похоже, я ударился достаточно сильно. Вдобавок к тому, во рту ощущался вкус крови. Но с другой стороны, именно он свидетельствовал о том, что я нахожусь в реальности.

— А, нет… кхе-кхем. Добрый вечер, сэмпай.

Немного отвернувшись в сторону, чтобы скрыть намокшие глаза, Нагиса взглянула на меня лишь мельком.

— Совсем не ожидал в такой момент обычного приветствия…

— Имей в виду, случившееся я чудом не считаю. Ты просто хорошо потрудился, и всё.

— Даже не знаю, строгая у меня кохай или, наоборот, снисходительная… Но нет. Чудо только начинается.

Отчаянно вдыхая недостающий кислород, я постепенно успокоил дыхание. Моя спина уже взмокла от пота. Садиться рядом с Нагисой мне было ужасно неловко, поэтому я встал перед ней.

— У меня больше ничего нет. Я больше ничего не могу. Даже козырную карту я уже отдал Куроиве.

— И… что это значит?..

Пытаясь прочитать мои намерения, Нагиса слегка наклонила голову вбок и посмотрела на меня снизу-вверх.

— Игра уже скоро закончится. Я просто дождусь конца вместе с тобой. Я забуду и о «Квартете», и о любви к тебе. Так, как ты и желала… Но потом я снова влюблюсь в тебя. И уж в следующий раз я признаюсь первым.

Подобно тому, как я вырвался из фальшивых воспоминаний Юно, я наверняка, нет, обязательно вспомню мои нынешние чувства. Потому что я верю в самого себя.

Я молча ждал слов Нагисы. Вагон дрожал, но наши взгляды оставались друг на друге.

— Это абсолютно невозможно.

Её желание отрицать мои слова естественно. Потому что таковы правила игры. Любой бы подумал, что их нельзя превозмочь. И всё же я…

— Я бы хотел, чтобы ты поверила в меня.

Я хочу вместе с тобой верить в процесс сотворения чуда, а не в сам результат в виде чуда.

Правда, у нас осталось не так много времени.

— Как? Почему я должна поверить?

Нагиса аккуратно положила руки себе на колени и крепко их сжала. Не сводя взгляд с её маленьких кулачков, я достал из кармана маленькую коробочку.

— Для наших нынешних отношений это слишком тяжёлая штука, но…

Я медленно опустился на одно колено и открыл коробочку. В ней лежало серебряное кольцо, которое я купил, потратив почти все свои деньги. Установленный на кольце бриллиант сверкал, отражая свет ламп вагона.

— А… что… Э?..

Нагиса переводила взгляд то на меня, то на кольцо. Думаю, она уже осознала его смысл. Но она снова и снова моргала и щипала себя за щёку не в силах поверить в увиденное.

— Нагиса, пожалуйста, выслушай меня.

— Да…

Нагиса вновь положила трясущиеся руки на колени. Её щёки тотчас покраснели, в воздухе повисло напряжение. Но даже при этом нас окружали только тёплые воспоминания.

Я церемонно приподнял уголки губ и вытащил из головы нужные слова.

— В болезни и в здравии… Так, а что там было ещё?

Я слишком уж быстро запнулся, и Нагиса захихикала. Напряжение тут же рассеялось. Но… вот такие отношения подходят нам сейчас больше.

— В любое время суток, с доброго утра до спокойной ночи, даже на краю ада.

— Это уж слишком случайные фразы.

Я мягко поднял левую руку Нагисы. Она была лёгкой как шёлк.

У Нагисы вырвался вздох. Она задрала голову повыше, чтобы я не мог видеть её покрасневшее вместе с шеей лицо. Я чуть было не рассмеялся. Что это за реакция такая, мы же ещё только начали.

— Нагиса.

— Нет… не надо… я совсем засмущаюсь… — дрожащим голосом попросила Нагиса, прикрывая расплывшиеся в улыбке губы правой рукой.

Её красивые глаза дрожали, будто по ним проходила волна.

В какой-то момент поезд выехал на открытую часть пути и за окном показались едва освещённые ночные пейзажи.

Сейчас в этом мире находились только мы вдвоём. Поэтому я собрался с решимостью и произнёс слова клятвы:

— Я, Сирасэ Сугуру, клянусь любить Токиву Нагису вечно.

Затем я медленно — как мне казалось, этот миг тянулся всю вечность — надел кольцо на её безымянный палец.

— Э… Невероятно. Сидит как родное. Как ты узнал размер?

— Да, сидит. Ну, я выбирал наугад. Рад, что оно подошло.

Конечно же, я не мог сказать Нагисе, что её изящные пальцы такие же, как у её сестры. Впрочем, она сейчас в таком восторге, что, наверное, вообще не слышит меня.

— Изумительно. Просто изумительно. Какое оно красивое. И так красиво блестит. Оно прекрасно.

Любуясь блеском кольца, Нагиса приподняла руку вверх и как зачарованная начала водить ей из стороны в сторону. Её улыбка, сияющее ярче бриллианта, была для меня слишком ослепительной.

— Теперь ты поверишь в меня?

Однако Нагиса, улыбаясь во всё лицо, помотала головой:

— Ещё нет. Мы кое-что не закончили.

Наверное, она о нашей церемонии.

Я слабо улыбнулся и мягко погладил её по волосам, начиная с середины головы. Мой собственный жест, изображающий подъём вуали, показался мне слишком наигранным, и мне стало ужасно неловко.

— Нагиса…

Я положил пальцы ей на щёку и потянул к себе.

Повинуясь ничтожной силе трения, лицо Нагисы приблизилось ко мне.

Подобно нашим с ней отношениями, оно продвигалось очень медленно и остановилось бесконечно близко к желанной точке. Когда уже стало невозможно различить, соприкасаются наши губы или нет, мы на секунду застыли.

А потом я накрыл её губы своими.

Словно во исправление ошибки на колесе обозрения, словно для переписывания грустного воспоминания, словно для восполнения упущенного времени, это был долгий, ласковый, идущий от всего сердца поцелуй.

Мне показалось, что я чувствую слабый вкус мяты.

Восприняв его, как сигнал, я нехотя отстранился от Нагисы.

После этого я тихо отдал последний приказ:

— Пожалуйста… не забывай те дни, которые провела со мной.

Этот приказ идёт против правил. Его наверняка невозможно выполнить.

И всё же…

Я верил, что уже само это желание, которое идёт против правил, заключает в себе смысл.

С цветущей улыбкой на лице Нагиса поднялась с сиденья и крепко меня обняла. Я чуть было не упал, но в этот раз всё-таки сумел её выдержать.

— Само собой. Даже если бы ты сказал мне забыть, я никогда не забуду их!