— Может, расстанемся? — с улыбкой предложила Токива Минаги.

В ответ на слишком уж предсказуемые слова я тоже грустно улыбнулся. Какая чушь… Я лишь через силу изобразил улыбку. Когда я сглотнул слюну, чтобы смочить пересохшее от нервов горло, по нему распространился мятный холодок. Казалось, вот-вот потекут слёзы.

— Да... Думаю, так будет лучше.

Мы встречались долгих два года. Иногда мне казалось, что пережившие даже поступление в разные школы отношения могут дойти и до свадьбы.

Я и сейчас люблю Минаги. Но вряд ли это взаимно.

У наших отношений нет будущего. И если такой конец предрешён, я могу сделать только одно: прийти к нему самым красивым путём из всех возможных.

Хотел бы я подвести итог вот этими сентиментальными фразами. Но в конечном счёте…

Наше расставание лишь одно из многих типичных расставаний, какие встречаются повсеместно. Это результат мелких разногласий, незначительных ссор и накапливающихся расхождений в ценностях.

— Хех, что-то я даже разочарована. Я всерьёз думала, что ты попытаешься меня удержать. Ты всё же такое место для встречи выбрал.

— О чём ты? Всё было очевидно уже после утреннего разговора.

Когда Минаги внезапно позвонила мне утром, я уже чувствовал, к чему всё идёт. Именно поэтому я запасся мятными драже и предложил встретиться здесь, в полном чудесных воспоминаний месте, где мы гуляли во время одного из наших первых свиданий.

— Правда? Но это же храм брачных уз. Здесь обычно не расстаются.

— Ну… да. Но, знаешь… вот. По-моему, нам надо вернуть кое-что.

Я снял с сумки небольшой оберег и показал его Минаги. Это был всего лишь кусочек ткани за триста йен, ложная реклама которого гласила: «Если приобрести и носить их парой, вас свяжут узы вечной любви».

Если над моим согласием расстаться Минаги посмеялась, то сейчас, похоже, изумилась.

Встав перед древним ларьком для пожертвований, мы неуверенно переплели мизинцы и одновременно бросили обереги в ящик. Послышался тихий звук удара о дно, и в этот миг наше расставание было утверждено.

— Как я и думала, никакой вечной любви не бывает, — пробормотала Минаги и отпустила мой мизинец, будто бы подтверждая тем самым наш разрыв.

— Ты права. Никакой вечной любви не существует. Точнее, существует только результат вечных усилий любить друг друга. Этот процесс важнее всего.

— Э… Что ты имеешь в виду?

— Иными словами, процесс стремления к вечной любви и делает любовь вечной.

Важен не результат, а процесс постоянного стремления к нему. Вот такая у меня теория. Личность создаётся не местом, куда она добралась, а поступками на пути к нему.

— А-ха-ха-ха, вот это выдал, Сугуру! Чудесная фраза. Почему ты не сказал её раньше?

— Мы бы тогда не расстались?

— Возможно.

— Понятно. Значит, я слегка опоздал. Только сейчас её придумал.

— Э-эх, очень жаль. Но сам ход мысли мне нравится. Он как раз в твоём духе.

— Ты ничего не перепутала? Разве он не «слишком занудный»?

— Ну да. Он занудный и поэтому в твоём духе. Мне нравилась эта твоя черта.

— Поверить не могу. Впервые об этом слышу. Почему ты раньше не сказала?

— Ну… я это специально, — Минаги чуть лукаво улыбнулась. — Не хотела, чтобы ты зазнался.

— А теперь, значит, хочешь? Чтобы у меня не появилась новая девушка?

— Ничего подобного. Я всегда буду молиться о твоих счастье и благополучии.

— Твои пожелания до ужаса формальные.

Наверное, мы уже никогда больше не будем вести вот таких глупых разговоров, и я уже никогда больше не увижу её лица вблизи.

— Нагиса наверняка очень удивится.

Тихое бормотание Минаги заставила меня вспомнить очень похожую на неё девушку на один год младше нас.

— Наверняка. Э-эх, больно терять ещё и прекрасную свояченицу.

— Да ладно тебе, вы можете видеться и без меня. И кстати, когда это она тебе свояченницей стала?!

Насколько бы бессовестно медленно я ни шёл, мы уже вернулись к тории.

— Минаги, — заговорил я, прежде чем сделать последний шаг. — Спасибо за всё.

Думаю, я не смог правильно улыбнуться.

— Тебе тоже спасибо, Сугуру. Эти два года были очень весёлыми.

Улыбка Минаги тоже получилась натянутой.

Вот так завершилось наше совершенно типичное расставание.

Оставшись один, я разжевал ненавистную мятную конфету. Сладость длилась всего мгновение. Сразу же после неё во рту распространилась мятная горечь. И всё-таки я ненавижу этот противоречивый вкус.

Словно опустев изнутри, я, пошатываясь, добрёл до первой попавшейся скамейки и упал на неё. Бездумно разглядывая строгий фасад муниципальной библиотеки, я отдался чувствам и расплакался. Я разрыдался так откровенно, что прохожие разом обернулись ко мне.

Каждой пролитой слезой я желал поскорее забыть эти чувства.