—Ялюблю вас, Ваша Светлость.

—Да. Совсем контузило беднягу. Иди поспи.

Похоже, Фарнезе покакой-то причине сошла сума, раз она так внезапно призналась мне, ноямягко отверг еёменее, чем затри секунды. Эта девчонка всегда была невсебе, так что еёпризнание неоказалось для меня таким ужобескураживающим.

Налице Фарнезе читалась задумчивость.

—… Как странно. Вчём проблема? Без ложной скромности могу заметить, что моя красота исключительна. Если ужсовсем начистоту, яещё невстречала женщины красивее меня. Неужели Ваша Светлость иправда импотент?

—Ха? Это потому что тытолько что вернулась сбоя вогне? Мелешь какую-то чушь.

—…Люблюли явас? Ялюблю вас, Ваша Светлость? Яверю, что люблю вас, Ваша Светлость, яобожаювас. Дорожули явами? Люблюли явас? Япо-настоящему люблювас. Япосвящаю вам своё время, Ваша Светлость. Моё солнце. Мой полдень. Мои свет имелодия. Солнечный свет, падающий накучки пепла.

—Теперь тынесёшь ещё большую чепуху.

Яжелаю. Янадеюсь. Явожделею. Яхочу, чтобы Ваша Светлость превратили моё время вмелодию. Ваша Светлость?.. Ага. Ясно. Кхм. Вот вчём проблема?

Что она поняла?

Фарнезе уверенно смотрела наменя.

—Ялюблю вас, отец.

—…

Ястукнул Фарнезе позатылку.

Дело невтом, как она комне обращается. Моя дочь снездоровым сердцем. Безумное дитя.

—Ктоэто? Кто это мог быыыть?

Вдобавок, все ведьмы вернулись целыми итеперь издевались над Иваром Лодбруком. Тот сидел, недвигаясь, внашем лагере, так что они скакали вокруг него итрепали языком.

—Как нивзгляни, тут унас знакомая летучая мышь. Рожа как улетучей мыши, тело тоже, ноправдивей былобы назвать его летучей крысой. Прямо перед моими глазами находится тот, кто заставил меня поверить, что никогда вжизни яневстречу кого-либо больше похожего налетучую мышь, чем он.

—Странно, очень странно. Изтого, что мыпомним, онопределенно чёртов ублюдок, нопочему чёртов ублюдок обитает ввоенном лагере нашего господина? Неужто наш господин наконец решил принимать наслужбу даже чёртовых ублюдков? Дауж, дауж, время идёт, икоролевская милость нашего господина становится всё более ненасытной.

—…

Ивар Лодбрук всё сидел имолчал, непроявляя какой-либо реакции нанападки ведьм. Однако, будь яего адвокатом, ябы снова посоветовал ему воспользоваться правом несвидетельствовать против самого себя. Нодля ведьм реакция противника неимела нималейшего, нисамого крошечного значения. Погодите. Сейчас они взялись заруки икружат вокруг Лодбрука хороводом?

—Мыдумали…

—Всё думали идумали…

—Думали так, словно другого дела для нас небыло…

—Отом, что наш господин был взаключении целую неделю.

—Ах, входит, наш господин немог помыться целую неделю.

—Ах, выходит, наш господин немог подрочить целую неделю…

—Ах, горе-то какое! Ла-ла-ла, какое горе!

—Мыдумали.

—Сдревних времён, если мужчина неподрочит один день, это ипечаль, ирадость.

—Всё думали идумали.

—Если неподрочит два дня, это трагедия. Если три— уже зверство.

—Думали так, словно другого дела для нас небыло…

—Ах, увы, горе-то какое. Наш бедный господин немог подрочить целую неделю. Как ваши верные слуги, мынемогли неспеть обэтом песню.

—Ах, горе-то какое. Ла-ла-ла, какое горе!

Мыдумали.

—Отаком затяжном перерыве вдрочке господина?

—Всё думали идумали.

—Отом, как тяжела жизнь без дрочки!

—Думали так, словно другого дела для нас небыло…

—Ах, горе-то какое! Ла-ла-ла, какое горе!

—Взгляните нагномов смелкими ртами, взгляните наволчьих ублюдков сдлинными пастями, взгляните нажеребят сдлинными иузкими мордами, взгляните насвиней сразбухшими пузами. Ах, все, подойдите поближе ивзгляните наэтого старика-кровососа. Мыспоем одну грустную песенку, так что внемлите.

—…

Вконце концов, эти чокнутые стервы стали петь вунисон.

*

Как-то раз спросил старик:

Укого длиннейший член изДемонический Владык?

Мыответили

Имя ему Данталион спечальным хреном

Старик продолжил

Насколькоже онвпечатляющ, что выего так расхваливаете?

Мыответили

Это хрен, что стреляет быстрее ветра

Это хрен сзарослями погуще леса

Это хрен, что горячее огня

Новтоже время прочнее горы

Нокаков смысл

Когда оннеудел больше недели

Онопределенно самый печальный хрен насвете

Потому мыипоем эту песню

Имя ему Данталион спечальным хреном

Данталион ссамым грустным хреном насвете

—…

Язамолк.

—…

Ивар Лодбрук также был безмолвен.

—А. Стоит сказать, что эту песню сочинила я, Ваша Светлость. Ираз ужя, гений, известный навесь мир, зашла так далеко, выможете быть тронуты иплакать столько, сколько пожелаете. Даже явынуждена признать, что эта гармония была прекрасна.

Дуреха непослушалась.

Витоге, Хумбаба, лидер ведьм икапитан Королевской стражи, широко распростерла руки.

—Данталион ссамым грустным насвете хрееееееном!

Только когда она счувством протянула эту строчку безумие достигло зенита ипошло наубыль.

Похоже, ведьм поглотила иллюзия отом, что они сейчас актрисы дешёвой оперы. Вид был невероятно эксцентричный, новтоже время онбыл совсем неэксцентричен. Если принять вовнимание то, что ихмозги обычно прокурены наркотиками, тогда это всё уже некажется таким странным.

—Вот видите? Яже сказала, что сочинила безумно крутую песню. Ха-ха-ха. Нукак вам, мои дорогие ведьмочки? Теперь-то выможете признать, что яиправда обладаю недюжинным талантом кискусству?

—Япризнаю.

—Яуступаю.

—Такое явынуждена признать.

—Такое янемогу непризнать.

—Простите, господин! Изначально мыпланировали вернуться квам пораньше, нопослушайте. Там слонялись просто так люди-пленники, понимаете? Кхм, вот, кхм-кхм, икак эксперты вобласти пыток иказней, мынемогли недаровать имнашу доброту.

—Ну, нынешние казни уже неспособны оживить чувство прошлого, какимибы изобретательными они нибыли. Всравнении спрошлым, мир стал куда слабее.

—Верно. Вот вмои годы, когда тебе отрезали кожу, они неделали этого так просто. Дачто ужтам, нужно было сказать спасибо, еслиб все, что тебе сделали— это отрезали кожу. Стебя срывали кожу, покрывали твою голую плоть зельем, полностью восстановив твое тело, только чтобы содрать еёснова. Ямогла продержаться дважды, нопосле второго раза было уже проблематично.

—Ха, лишь дважды? Итысмеешь называть это опытом? Явот могу сохранять рассудок допяти раз, милочка.

—Нехочу хвастаться, ноянетеряла сознания, даже когда мои внутренние органы разрезали накусочки, аплоть сдирали тридцатьраз. Наоборот, скаждым разом, когда сменя сдирали плоть, вмоей голове становилось всё яснее так что какие-то там пытки никак немогли вмешаться вмой прославленный разум.

—Явот задумалась. Тут нето, чтобы тынетеряла сознания, мне кажется, дело втом, что тыеще ссамого рождения была чокнутой.

Что, чёрт возьми, несут эти девки?

Япочувствовал легкую головную боль.

Если человек обладает ртом, ондолжен производить звуки, ноэти девки лишь трещали ипроизводилишум. Поэтому ябыл уверен, что тем, чем они обладают, является нерот, азадница.

—Вывсе, должно быть, уже знаете, номою кровь вовремена моей особой популярности однажды сосал вампир-эрцгерцог. Немного смущает говорить это перед вами, девочки, нопоправда говоря, моя родословная настолько впечатляюща, что я, побольшому счету, инедолжна водиться стакими, как вы.

—Слова, что тысейчас произнесла, были обращены скорее некнашим лицам, нокнашим задницам.

—Ячую запах пердежа. Кто-то пукнул?

—Нея.

—Инея.

—Ачего вынаменя все смотрите? Это точно была нея. Можете посмотреть намое невинное лицо ипоймете, что моя попа нетакая, чтобы пердеть.

—Тытак сильно это отрицаешь, что это всё более подозрительно. Ужнезнаю, насколько тылогична, ноточно знаю, что тыкрайне ебанутая стерва.

—Судья, прошу.

—Ну-ка, ну-ка. Исходя изтого, что язнаю, это довольно зловонный инцидент. Судя позапаху, можно сказать, что этот пердеж непросто удушливый смрад.

—Так каков вердикт, Ваша Честь Хумбаба? Вне здания суда люди сейчас просто беснуются. Пожалуйста, помните, что именно народ назначил вас напост городского судьи.

—Политический судья, улаживающий разногласия между ведьмами, должен уйти вотставку!

—Уйти вотставку! Уйти вотставку! Уйти вотставку!

—Эй, кхм. Тихо, вот раскудахтались. Успокойтесь, ясказала. Если это невы, неяиникто изнас, тогда яубеждена, что заслучаем спердежом стоит никто иной как наш господин.

—Что за?

—Какое неожиданное заключение.

—Адоказательства есть? Доказательства?

—Сам запах пердежа выдаёт его испускателя. Причиной, покоторой запах этого пердежа настолько тошнотворный, является то, что наш господин сдерживал этот пук целую неделю, пока был взаточении, итолько сейчас позволил ему выйти.

—Что забред!

—Это слова вообще были или ввоздухпук? Сама судья пердит как дышит!

—Буууу! Следствие! Давайте проведём ведьминское следствие!

—Полегчетам. Кхм. Если выпротивитесь этому вердикту, тогда я, судья, буду вынуждена подозревать всовершении преступления прелестную попку одной извас…

—Безупречный вердикт.

—Признаю.

—Как иожидалось откапитана Хумбабы. Прекрасный вердикт.

—… Преступником, породившим тот пук, был сам Господин Данталион… Это всё моя вина. Еслибы яузнала раньше, еслибы японяла чуть раньше…

—Нет, Ёриаль. Это нетолько твоя вина. Кэтой трагедии привело наше безразличие кпопе Его Высочества Данталиона.

—Сестра…

—Сын мой!

—Чёрт, так трогательно. Уже более пятидесяти лет прошло стех пор, как меня назначили судьей, нотакую печальную сцену янаблюдаю впервые. Янемогу непрослезиться.

—Какое совпадение. После наблюдения завсеми твоими поступками ямоглабы пролить кровавые слезы.

Ясмотрел наэтих чокнутых девок идумал, какую часть мозга они оставили где-нибудь вканаве. Чем больше янаблюдал заними, тем больше меня одолевало любопытство поповоду имени того кретина, который был безумен настолько, что нанял этих девок вкачестве своей Королевской стражи. Иеслибы нефакт того, что тем кретином был я, ямогбы быть более любопытным.