Когда япришёл всебя, ялежал наземле итяжело дышал.

Липкое ощущение. Чувство чего-то разбивающегося.

Яинстинктивно схватился заправое плечо. Неистово расходилась обжигающая боль. Череп покалывало. Ситри схватила моё плечо ивмомент сломала его.

—Хаа… Хаа…

—Ах,— поеётону можно было подумать, что она сделала что-то случайно. Тон был настолькоже лёгкий, как исвет, сверкающий уменя вголове.

—Извини. Иногда, нет, правда, иногда делаю подобные вещи. Теряю рассудок. Нонеслишком ужвини меня. Обычно япредупреждаю дважды, прежде чем теряю рассудок, новедь тыпроигнорировал мои предупреждения, верно? Сильно болит?

Ситри наклонилась. Яедва собрал силы, чтобы посмотреть взглянуть вверх, нокак только яэто сделал, увидел искреннюю озабоченность налице Ситри.

Еёглаза выглядели такими бессильными, что язабыл свое фамильное древо иперепутал еесмоей биологической старшей сестрой. Разве неудачно, что ребенок, который могбы стать моей биологической старшей сестрой, был мертворожденным?

Ситри пробурчала: «Чтоже делать, чтоже делать…» ипогладила меня пораненому плечу.

—Нуипочему тытак себя вёл? —она воткнула свой палец врваную рану.

—!!!

Сильная боль.

Япытался закричать, нонесмог. Ситри закрыла мой рот второй рукой. Идавила, давила всё сильнее… Медленно, пока она открывала мою рану, пока двигала пальцем вмоей плоти, помоей спине пробегал электрический заряд. Словно все нервы вмоем теле были порваны.

Силы ушли измоих рук иног иупал вперед. Ситри приняла меня всвои объятья, словно какой-то благожелательный священник. Она зашептала мне наухо.

—Да, хороший мальчик. Молодец.

—!.. Угх…

—Теперь тыбудешь славным, да? Неведи себя так самодовольно. Неведи себя так, словно знаешь всё насвете. Нестановись алчным из-за того, что хочешь забраться куда-то высоко, инестановись необоснованно завистливым просто потому, что хочешь знать как можно больше… Ладно?

Чертова психопатка.

—Язнаю. Язнаю тебя лучше, чем кто-либо. Сестра Пеймон незнает тебя, аБарбатос, наверное, даже инепытается узнать тебя. Дохляк, дети вроде тебя— это те, кого язнаю лучше всех вэтом мире. Это тяжело, правда? Тяжело выносить этот мир, так как тыродился куда более умным, чем остальные, да?..

—… …

—Тыхочешь жить, смотря наних всех сверху вниз. Тыхочешь жить, сломив всех под тобой. Всё впорядке. Люди, даже Владыки Демонов, могут быть сдержанны поотношению кдругим. Разве это неутешает? Факт того, что жук вроде тебя может быть сдержанным. Дохляк, сколько людей тыуже убил? Даже начал что-то вроде войны… хаа. Это ведь твоя вина, да? Вконце концов, это тыбыл рожден неправильно. Дитя, которому лучшебы лучше нерождаться. Так что… отныне ивпредь давай жить иискупать твои грехи, ладно?

Ситри убрала палец измоей раны. Явыдохнул. Ситри взяла моё лицо своими руками иприставила его ксвоему так, что мысмотрели прямо друг надруга.

Она коснулась уголков моих глаз. Они были влажными.

—Непереживай. Ты, может быть, игрязное животное, носестра Пеймон— нет. Дохляк, тытоже должен посвятить себя идеям сестры. Поступишь так, иоттвоего тела будет хоть какая-то польза. Хорошо? Неведи себя дурно. Итадевушка-суккуб свысокомерными глазами, забывшая освоем положении, тоже.

ИЛазурит тоже.

—Итадевушка-человек, которая должна была послушно прикончить себя, живя впритоне после того, как была продана как раб, новместо этого была взята под твоё крыло, итеперь убивает людей изсвоего рода.

ИЛора деФарнезе.

—Итекоролевские стражи, что выжили досих пор только потому, что подставляли свой зад всем Владыкам Демонов.

ИХумбаба сдругими ведьмами.

—Хоть вывсе исгнившие шавки. Хоть выимусор, который сделалибы этот мир лучше только, еслибы нерождались, всё впорядке. Всё впорядке, пока выследуете засестрой Пеймон. Выможете дышать. Осознайте свою низменность сами истаньте скромными. Ладно?

Янеответил.

Ялишь взглянул наСитри глазами, наполненными болью.

Ситри улыбнулась мне, словно извинялась заребёнка, доставляющего проблемы.

—Что занесчастное создание.

—…

—Жалкое существо, родившееся заблудшим икоторое нельзя спасти. Существо, рожденное сломанным. Существо, которое стало ещё более сломанным после рождения. Почему такие ядовитые змеи продолжают рождаться вэтом мире? Если они собираются продолжать рождаться сломленными, имлучше былобы умирать сразу после рождения. Это сложно. Это так сложно понять. Явыражаю вам всем сочувствие. Яповеду вас всех. Наверное, будет тяжело отбросить вашу алчность, нояпомогу вам отброситьее. Это трудный путь. Японимаю. Все-таки ясама его прошла. Даже маленькие крупицы земли будут приносить боль, если наних наступить босыми ногами. Вынезнаете этой боли, потому что ступали наземлю всвоих кожаных сапогах. Ваша алчность— это ваша кожа. Снимитееё. Отбросьтееё. Признайте факт того, что выбесполезные иненужные куски мусора. Да. Это тяжёлый путь. Пройти его трудно,— сказала Ситри ипогладила меня пощеке. —Раскайся так, как только сможешь.

—…

—Яотобьюсь отнаших преследователей. Если яотправлю своих воинов лежать вдоль узкой дороги инападать иззасады напроходящих врагов, тогда даже Принцесса Империи несможет сделать так ужмного. Они, скорее всего, двигались без остановки весь день иночь. Дохляк, просто отойди ибудь вготовности. Самое трудное задание, которое можно поручить таким, как ты,— это ждать, невсилах сделать что-либо, нетакли?

Хоть всё мое тело крутило отболи, ясмог немного поднять уголкирта. Эта Владыка Демонов указала наменя исказала, что ейжаль меня. Уже долгое время янеполучал откого-то жалости, так что это было нетак ужплохо. Проблемой было, как иожидалось, то, что ятоже начинал чувствовать жалость поотношению кней.

—… Внынешней ситуации… Янеуверен, которая сторона сейчас пытается заполучить большинство подвигов. Выбоитесь, что мой ведущий генерал… будет навысоте, заполучив инициативу наполе брани?

—Ага. Будет проблемно, если тыещё станешь вмешиваться вполитическую ситуацию.

Поэтому тыговоришь, что именно тызадержишь Элизабет Атанаксию Эвитрэ фон Габсбург?

Тудевушку. Девушку, что была рождена императорской дочерью исорвавшей кожу сосвоих братьев исестёр собственными руками. Девушку, что впервоначальной хронологии событий уничтожила всех Владык Демонов исоздала империю. Того монстра.

Так. Наодной стороне женщина, отбросившая прочь себя, анадругой— женщина, отбросившая прочьмир. Посмотреть, как они будут противостоять друг другу было нетакой ужплохой идеей. Однако ясделаю один прогноз.

Тыпроиграешь.

Неизящно. Невсилах контратаковать. Тыумна, но, поскольку человек, которому тыпротивостоишь, умнее, тебя ожидает полный разгром.

Какое выражение лица утебя будет? Вернешьли тысебемир? Будешьли проклинать себя? Покинешьли тымир навсегда, невернув его, инавсегда оставишь себя проклятой?..

Как тыжалеешь меня, яжалею тебя вответ. О, Владыка Демонов, чьи волосы цвета огня иводы. Чем еще, кроме Ада, может быть для тебя мир?

Втот момент, когда мыотталкивали друг друга своим дыханием.

—… Ситри? Тытам?

Дрожь.

Тело Ситри двинулось. Ясдвинул брови. Когда явзглянул над еёплечом, яувидел, как Пеймон склонила свою голову набок примерно вдвадцати шагах отнас.

Ночь.

Между мной иСитри висела исключительная неловкость. Веёположении было удачным то, что она держалась заменя. Мое тело было изящно скрыто так, что Пеймон немогла видеть сосвоего места. Ситри намиг посмотрела мне вглаза, прежде чем заговорить голосом, ничем неотличавшимся отеёповседневного.

—… Да, сестра. Яздесь. Что такое?

—Сколькобы яниждала, тытак иневозвращалась вставку. Неважно, утебя всё впорядке, Ситри? Почему тытак припала кземле?

—А, просто. Янашла дохлую дворнягу,— ответила Ситри торжествующим голосом. Одним лишь холодным взглядом она сказала мне:

Молчи. Заткнись.

—Дворнягу? Серьёзно, Ситри. Хоть тыислегкостью убиваешь людей наполе боя, тыдобра кживотным вроде кошек ивсяким таким существам. Она уже мертва? Тыже пытаешься похоронить ее, да? Давай япомогу.

Ха-ха-ха,— засмеялся рот Ситри.

—Нет, всё впорядке, сестра. Пока она умирала, столько крови испустила. Ядаже незнаю, как она выжила стаким количеством крови внутри себя… Ятипа вся вней. Имне нехочется, чтобы тывидела меня втаком грязном виде, сестра, так что тыможешь возвращаться вставку первой.

Если тыхоть намиллиметр откроешь свой рот,— сказали глаза Ситри.

—Воистину, какое добросердечное дитя. Нуладно, японимаю. Нонезадерживайся допоздна. Скоро яиБарбатос выдвигаемся. Ситри, мынесможем видеться довольно долгое время, так что давай выпьем вместе.

Сестра,— улыбка доушей.

—Конечно. Кто еще кроме меня встретится ссестрой? Яприду, как только похороню беднягу иумоюсь, так что жди менятам. Кстати, уменя есть бутылочка крепкого, которую яуже долго ношу ссобой, так что мымоглибы еёраспить, сестра.

Яубью тебя,— пригрозили мне глаза Ситри.

—…

Для нее мир был просто врагом, опасностью, стеной. Язвал тех, для кого мир был врагом, опасность истеной, чудовищами. Она чудовище? Былали она чудовищем?

—Ого, жду снетерпением. Тыведь наудивление придирчива калкоголю. Выпьем всё додна.

—Дану, выпить его полностью былобы грубо. Сестра ведь тоже наудивление хорошо пьет. Пусть дежурный приготовит закуски. Яскоро буду.

Ялишь смотрел представление одного актера спервого ряда.

Пока янаблюдал заней, явспомнил звуки, которые яоставил всвоей прошлой жизни. Учение. Громкие крики, звучащие снаружи. Женщина, которая подбежала комне иизвинилась. Звуки музыки…

Да. Это была музыка. Мелодия. Какую пропасть они должны пройти, чтобы стать мелодией?

Для кого-то жизнь была лишь парой звуков. Раз, два, три и, если тысчастливчик, она сверкнет вчетвертыйраз. Что-то, что недолго сталкивается струдностями, нозаканчивается коротким колебанием, прежде чем завершиться.

Что-то, что, возможно, могло быть связано, но, вконце концов, небыло, потому что было забыто.

Что-то, что никогда небудет способно растянуться хоть раз всвоей жизни. Поэтому, что-то, что напротяжении всей своей жизни сожжёт быть увидено лишь наземле, так что оно встречает свой конец, ступая последам, оставленным другими. Что-то, чему насамом деле приходит конец. Насамом деле. Разве невэтом илишь этом была проблема?

Кто спасёт такую жизнь?

…

Пеймон ушла. Как только она ушла, вокруг стало так тихо, словно сюда вовсе никто инеприходил.

Даже после того, как Пеймон ушла, Ситри ещё долго смотрела наменя. После этого иона, вконце концов, ушла. Хотя последняя женщина тоже ушла, вокруг было так темно итихо, словно никто никогда отсюда инеуходил.

Всё случилось глубокой ночью.