Огни решительно погасли, и аудитория исчезла. Студия осталась, но любителей зрелищ в ней уже не было. Одетта ещё сидела за столом.

– Всем хорошего шоу! – крикнула она, подняв взгляд к потолку. В помещении я не видел никого, кроме неё самой. – Плексис, дайте нам пять минут. Я хочу пообщаться с нашими гостями без чужих глаз.

Повернув голову, я увидел, что Лексис стоит у двери зелёной комнаты.

– Да, мэм, – произнесла она, удалилась в другую дверь и закрыла её за собой.

Одетта глянула вниз, на Пончика.

– Я тоже к этому прибегаю. Притворяюсь, что путаю имена. Вам стоит увидеть, как они взбадриваются, когда я якобы вспоминаю. Вы, Пончик, натурал. Это великолепно. Перед вами сцене была эта Люсия Мар с её ублюдками. Эта психопатка не умела работать с толпой. Один из её псов помял моего продюсера. Это в кошмаре не приснится. Господи, нужно отсюда выбираться. Дайте мне минутку.

И я с ужасом увидел, как инопланетянка снимает с себя голову. Да, оказалось, это не голова. Череп богомола – шлем, и только. Удалённый со своего места, он открыл человеческую голову, голову женщины лет шестидесяти. Глаза её были слегка великоваты для уроженки Земли. Ещё секунда, и крабье туловище откинулось назад, а страхолюдные груди остались на столе. Не стало всего торса, под ним открылась чёрная рубашка. Если бы не глаза и не крабий панцирь, это была бы самая обыкновенная женщина.

– Что за чертовщина? – вырвалось у меня. – И всё тело фальшивое?

– Всё, что вы видите, фальшивое, – ответила Одетта. – Это шоу‑бизнес.

Раздался громкий щелчок. Я зачарованно наблюдал, как женщина освобождает себя от крабьего тела при помощи рук. Оно с треском упало на пол, и его клешни скрестились сами по себе.

Ниже живота у Одетты не было ничего. Из‑под стола появился летающий диск. Она погрузила на него свое тело и поплыла в воздухе, контролируя свои движения. Безногая женщина обогнула стол и зависла перед диваном. Магическое кресло на колёсах издало тихое жужжание.

– Так намного лучше, – со вздохом произнесла Одетта. – Зрители думают, что перед ними всякий раз один и тот же краб, но это не так. У нас на ранчо целый запасник живности, и приходится кого‑нибудь убивать, когда я иду к камере. Мы этого не афишируем, иначе вызвали бы гнев многих защитников прав животных и мобов.

– Можно одеться кем угодно, – проговорил я, всё ещё не отводя взгляд от громоздящегося на столе бюста, – но зачем… так? Я не могу даже определить, что это.

– Сможете, – возразила Одетта. – Подобный наряд стал моей бронёй, когда я была такой, как вы. Я надевала его, спускаясь на пятнадцатый этаж. Так меня и узнали люди.

– Вот такие сиськи – броня?

– Молодой человек, – сказала Одетта, – а ваш лут? Да ничто по сравнению с тем, что будет дальше.

– Мордекай… наш наставник. Он сказал, что только кто‑то один, не такой, как все, добрался до тринадцатого этажа. И он умер, – с недоумением вспомнил я.

– Это правда, – согласилась Одетта. – Но я никогда не спускалась по лестницам. Я заключила сделку. Это долгая история, и о ней не сегодня. Но я рада, что вы вспомнили про Мордекая. Вот о ком я действительно хотела с вами поговорить. Я знаю, что это его последний выход. Пожалуйста, попросите его найти меня, когда всё закончится.

– Мордекая? Так вы знакомы? – удивилась Пончик. – Вы были вместе в одном сезоне?

– Такого не могло быть, – запротестовал я. – Одетта – человек, а Мордекай из птицеобразных. Они с разных планет.

– Они называются «небесные птицы», – уточнила Одетта. – Его сезон был намного позже моего. Я была его наставником. Собственно, благодаря этому я и вас нашла. Я не переставала интересоваться им, наблюдала за вами, ребята, и видела, как вы добрели до его учебной гильдии.

– Его наставником? Вот это да, – сказал я. – Наверное, это было очень давно.

– Да, – подтвердила она. – Так я могу на вас рассчитывать?

Я пожал плечами.

– Конечно, мы скажем ему.

Она кивнула.

– Спасибо. Теперь, ребята, один совет от меня. Не говорите об этом вслух, когда вернётесь. Очистителям это не понравится.

– Очистителям? Вы имеете в виду «Бор…»

Я осёкся и глянул на потолок.

– Здесь они вас не слышат. Но не повторяйте этого слова в Подземелье. Очистители. Пару циклов назад они пробовали внести его в список запрещённых Синдикатом слов, провоцирующих ненависть. Едва ли кто‑то их так называл, пока они сами не подняли шум вокруг этого слова. Но вы правы, я говорила о них. Куа‑тин. «Борант». Куа‑тин никто не любит, по крайней мере, их систему управления. «Борант» – здесь другая история. Там есть и приличный народ. Они хотят поставить хорошее шоу, больше ничего. Я уверена, что они взбеленились, когда их втянули в преждевременный выпуск.

Я посмотрел на Пончика и пообещал:

– Мы ничего не скажем.

– Хорошо. Это первое дело. Вам предстоит ступить на второй этаж. Через день или около того вы обнаружите, что ваши социальные показатели взлетели до небес. Эти люди следят за вами, Карл и Пончик. Поэтому, когда вы спуститесь на третий этаж, вам, – она указала на Пончика, – следует оставаться нежной и ласковой кошечкой. Они попытаются соблазнить вас возможностями могущественных рас. Но люди влюблены в кошку по имени Пончик. А не в саблезубого тигра по имени Пончик. Не изменяйте расу, что бы вы ни делали. Я десятки раз видела, к чему это приводит. Меняется раса, и камнем падают показатели. Вот почему сейчас никто не покровительствует обходчику раньше четвёртого этажа.

– Я об этом и не подумаю, – заверила Пончик.

– Девочка моя, – просияла Одетта.

– А что делать мне? – спросил я.

Одетта пожала плечами.

– Люди привыкли к виду людей, так что для вас совсем неплохо оставаться тем, кто вы есть. Не стать чересчур другим. Если Пончик останется маленькой милашкой, она будет нуждаться в покровительстве. Мордекай проведёт вас через процесс выбора расы и класса. Вас ждут большие объёмы информации. Ему не позволено направлять вас, во всяком случае, полностью. Но если я научила его чему‑то, значит, он знает, как помочь вам решать за себя. Я не знаю, каковы будут ставки; они меняются от сезона к сезону. Слушайте подсказки Мордекая. Он знает, что делает. И он сделает всё, что в его силах, чтобы помочь вам

– Хорошо, – сказал я. – Спасибо.

– И ещё. Если вы хотите получить брюки, думаю, вам стоит перестать жаловаться на то, что их у вас нет.

– Что ж, я подозревал, что содержание ящиков не случайно, – сказал я.

– Конечно, не случайно, – подтвердила Одетта. – Это даже записано в правилах. Посмотрите на меня. – Она поплыла обратно в сторону стола, вытянув руки перед собой. – Я потеряла ноги из‑за Злого скифа на одиннадцатом этаже. Я была почти мёртвой. Дотащилась до зоны безопасности, открыла свои ящики и получила вот что. – Она продемонстрировала черный ремень на поясе, над тем местом, где уже не было ног. – В золотом ящике. По крайней мере, это легендарный предмет. Он даёт мне возможность прилаживать себе части других монстров. Мне пришлось приволочь себя обратно и перво‑наперво убить того краба, чтобы использовать его тело как ноги. И я продолжила путь.

– Но ваши ноги не выросли? – удивилась Пончик.

– Нет. Нет, раз они были безнадёжно искалечены. Но дело не в этом. Люди смотрели на меня. У меня было пять покровителей, в то время это был рекорд. Моя смерть в одиночестве и в зоне безопасности не устроила бы никого. Всем безразлично, жива я или умерла – если смерть будет яркой. Поэтому мне прислали предмет, идеально подходивший для того, чтобы убедить меня выбраться из задницы или хотя бы попытаться. Да, это игра. Да, она контролируется – ради справедливости происходящего. Или примерно так. Важнее, что перед нами коммерческий проект индустрии развлечений. И если сохранение твоей жизни приносит прибыль, тогда в добыче тебе достанется нечто подходящее для этой цели. А если ИИ чувствует, что шоу будет интереснее, когда тебя выжмут и выбросят, тогда тебя трахнут в зад в самый худший момент. Вот об это мне забывайте. Вам не на кого рассчитывать, кроме самих себя.

– Значит, больше никаких жалоб, – согласился я. – По крайней мере, вслух.

– Можно тогда, когда вам будут не нужны брюки. – Одетта повернулась к Пончику. – А то кое‑кто шипит всякий раз, когда достаёт из ящика очередной факел.

Пончик сердито замахала хвостом.

– У меня в инвентаре двести тридцать факелов. Это полная нелепость.

– И последний совет, – сказала Одетта. – Никогда и никому не доверяйте, если не знаете, что он сам рассчитывает выгадать. Не доверяйте никому, чья мотивация вам непонятна. Взять Мордекая. Он вам этого не скажет, но сезон ему не зачтётся, если его ведомые не доберутся до четвёртого этажа.

– Значит, если мы провалимся, он застрянет на мели до следующего сезона? – уточнил я.

– Застрянет на мели до следующего сезона, спонсируемого «Борантом». А такой придёт только через семь или восемь сезонов после этого. И при нынешней политической атмосфере многие не уверены, что «Борант» продержится так долго. Все контракты замораживаются на время процедуры банкротства с наложением ареста.

– Подождите, что‑что? – смешался я.

Одетта отмахнулась.

– О таких вещах вам беспокоиться ни к чему. Сосредоточьтесь на Поиске.

Пончик вдруг спрыгнула с дивана и побежала к дальней стене, но остановилась на полдороге, словно наткнулась головой на невидимый барьер. Реальные размеры студии были меньше, чем видимые. Пончик положила передние лапы на этот барьер, и создалось полное впечатление, что она стоит на задних лапах.

– Смотри, Карл, это странная комната, – пожаловалась она.

– Ты помнишь, что говорила Лексис? – отозвался я. – В реальности мы не в студии. Мы на лодке. Будь осторожна.

Я повернулся к Одетте, пытаясь понять, отчего так оживилась Пончик. Женщина кивнула. Она наблюдала за кошкой, прыгавшей там, где комната заканчивалась.

– Во многих отношениях она – ещё ребёнок. В этом часть её очарования для очень многих зрителей. Это отлично действует в Подземелье. А для хорошего интервью иногда нужен небольшой толчок.

Я закусил губу, не зная, должен ли сердиться.

– И что вы сделали?

Одетта пожала плечами.

– Ничего злонамеренного. Добавка содержалась в её кошачьем угощении. Это пройдёт. Она усилила разум и добавила полтора балла к статистике уверенности Принцессы. Это немного. Но достаточно для того, чтобы интервью прошло лучше. Всё равно что выпить стакан крепкого вина.

– Я слышал, что статистика разума уже не ведётся, – заметил я.

Пончик вернулась, пиля воздух хвостом.

– Эта комната намного меньше, чем кажется.

– Одетта, а как насчёт вас? Какова ваша мотивация? – спросил я и поднялся с дивана. Пора было уходить. – Я имею в виду вашу помощь нам. Вы посоветовали не доверять никому, чьей мотивации мы не знаем.

Опытная женщина улыбнулась.

– Моя аудитория вас любит. Чем дольше вы будете живы, тем больше денег я заработаю. В этой вселенной нет ничего, что я любила бы больше денег. А теперь возвращайтесь и постарайтесь не погибнуть.