Часть вторая

Глава 1

– Очень хорошо, – сказала Лексис. Я присел на диван; у меня кружилась голова. Я был всё ещё измазан кровью, к тому же вдруг почувствовал себя очень, очень грязным. – Мы будем готовы начать беседу примерно через двадцать минут. Вы же пока расслабьтесь. К вашим услугам бесплатное угощение. – Она указала на барную стойку. – Так вы согласны?

– Согласны, – заявила Пончик.

Я всё ещё не мог поверить. Нет, поверить‑то я мог. Пять суток назад я отправлялся спать, и всё, что волновало меня тогда, теперь виделось таким глупым, таким ничтожным, таким… мелким. Сейчас мы вот‑вот будем давать интервью в программе, которую увидят триллионы людей.

– Ещё пара комментариев. – Лексис заговорила быстрее. – Я понимаю, то, что я скажу, может сбить вас с толку, ведь это ваше первое интервью.

Сейчас вы находитесь в трейлере передвижной вещательной станции. Вы на поверхности вашей планеты. Технически вы остаётесь в игре, хотя у вас нет возможности использовать ваши меню.

Как и в зонах безопасности, в передвижных станциях особые требования, но их слишком много, чтобы сейчас обсуждать. – Она приблизилась и тронула меня за плечо. Прикосновение ощущалось очень легким, почти невесомым.

Она была как птичка. – Поверьте, я сейчас здесь, с вами. Однако наш технолог и я – единственные здесь люди, кроме вас. Через эту дверь, – она указала себе за плечо на дверь овальной формы, которая открывалась и закрывалась на манер затвора камеры, – вы можете пройти в студию.

Насколько я понимаю, такой формат хорошо знаком вашей культуре. Сама студия, в том числе и Одетта, и вся аудитория физически находятся не здесь.

Диван стоит здесь, но всё остальное виртуально. Съёмки ведутся из очень отдалённой точки. Я обязана пояснить вам, что эта схема очень похожа на голопалубу из вашего телевизионного сериала Star Trek, но вы не сможете ни до чего дотронуться.

Любые другие гости, даже ваши товарищи‑обходчики также будут представлены голограммами, во всяком случае, во время этого интервью. Внутри этой передвижной станции вы – единственные обходчики.

В нужный момент я подскажу вам, и вы войдёте в студию. Помашете и пройдёте к дивану, который стоит возле стола. Вы, ваше величество, сядете ближе к Одетте.

Не старайтесь подойти к аудитории, в таком случае вы встретите стену, дальше которой не будете видеть. Это помещение не так велико, как кажется. Ваши вопросы?

Я только таращился на эту женщину. Я чувствовал себя не в своей тарелке с той минуты, когда передо мной впервые открылось Подземелье.

– А грим? – поинтересовалась Пончик.

– Не для этого интервью, ваше величество. Аудитория увидит серию изображений из времени, проведённого вами в Подземелье, а затем полностью – вашу последнюю схватку с боссом. Это будет выглядеть так, как будто вы непосредственно после схватки вышли к зрителям.

– Поняла, – сказала Пончик. – Мы должны обращаться к ней, как к Одетте?

– Совершенно верно.

– Прямой эфир или запись?

– Это запись, хотя она будет транслироваться через считанные часы.

– Какой формат у шоу? Какой стиль лучше воспринимает ваша аудитория? Вы хотите от нас серьёзного и технического разговора, или я должна позволять Карлу просто быть Карлом?

Пончик задавала свои вопросы так, как будто занималась подготовкой интервью всю жизнь.

Лёгкая улыбка тронула уголки губ Лексис.

– Это частная продукция, она посвящена Подземелью. Цензуры у вас не будет. Чем более раскрепощённой она выйдет, тем лучше её примут.

– Поняла, – подтвердила Пончик.

– Подождите секундочку, – вмешался я. – Что вы имеете в виду под «частной продукцией»?

Лексис повернулась ко мне.

– Главная программа – «Мир обходчиков Подземелья: Земля» – принадлежит правительству Синдиката, в этом сезоне за производство отвечает Му… Корпорация «Борант».

Правила Синдиката позволяют частным компаниям‑производителям выпускать их собственную продукцию, пока они сами финансируют производство и выплачивают рекламную стипендию.

Что касается данного шоу, то «Обходчик на досуге с Одеттой» будет транслироваться непосредственно вслед за главной программой. Производит его конгломерат «Титан» при производственной поддержке более десятка независимых систем.

Это крупнейшая, самая многоканальная из существующих программ. Одетта – самый любимый интервьюер и ведущий программ в истории галактики.

Так что постарайтесь произвести хорошее впечатление.

– Изумительно, – пробормотал я, снова откидываясь на спинку дивана. – Просто изумительно.

Рядом со мной Пончик дрожала от возбуждения. Дрожала – буквально.

– Нам нужно знать что‑нибудь ещё? – полюбопытствовала она.

– Нет, – ответила Лексис. – Просто будьте сами собой, получайте удовольствие от вопросов, и всё у вас получится.

– Спасибо вам, Лексис, – сказала Пончик. – Тогда всё.

– Прекрасно.

Лексис нажала кнопку на столе и широкими шагами вышла из комнаты.

Я посмотрел на пристроившуюся рядышком кошку и подумал, причём уже не в первый раз, не снится ли мне это всё. Полтора часа назад я считал, что вот‑вот умру, и вот я уже на какой‑то яхте с другой планеты готовлюсь давать интервью в межгалактическом шоу.

– Вот и отлично, – сказала Пончик, как только Лексис вышла, и принялась лихорадочно чиститься. – Дай мне вести весь разговор, пока Одетта не будет спрашивать прямо о тебе. Мне просто не верится. Я так волнуюсь!

– Только будь осторожна, ладно?

Я встал и подошёл к странной двери. Сама по себе она не открывалась. Окон в комнате не было, была только небольшая дверца возле бара. Я толкнул её, за ней обнаружился туалет с мусорным ведром. Над унитазом я увидел круглый иллюминатор размером с суповую тарелку.

Я приподнялся на цыпочки, чтобы выглянуть наружу. За стеклом было темно, я не увидел ничего, кроме блеска Луны на поверхности относительно спокойной воды. Звёзды мерцали в ночном небе. Неожиданно я ощутил тоскливое желание смотреть на них. Потрогал иллюминатор, проверяя, можно ли его открыть. Не знаю, чего я коснулся, но только не стекла. Маловероятно, что этим путём можно бежать. Я подумал: что будет, если я материализую свою рукавицу и ударю что есть силы?

Вероятно, ничего. А даже если мы убежим, что тогда? Мы посреди океана в середине зимы, а у меня всё ещё нет брюк.

– Осторожна с чем? – послышался из комнаты голос Пончика.

– Эти люди – не наши друзья, – пояснил я, возвращаясь в комнату. Взял банан из корзины, очистил, откусил. – Вот, не забывай.

Я попробовал забросить остаток банана и корзину с фруктами в свой инвентарь, но меню не работали совсем.

В комнате мусорной корзины не было. Косяк. Я бросил банановую шкурку на стойку бара.

– Хочешь кошачьего корма? – спросил я, понюхав его.

– Ты с ума сошёл? – возмутилась Пончик. – Чтобы всё лицо перемазать?

За миской с влажным кошачьим кормом лежал пакетик «Мурлыкающие кошачье лакомства». Подготовились. Я поднял пакетик и встряхнул. Пончик была на стойке через полсекунды.

– Ладно, но только одну штучку.

Я взял яблоко и откусил; тем временем Пончик доедала своё пятое угощение. Яблоко почему‑то напомнило мне о мёртвом обнажённом теле Ребекки В. Я положил его обратно в корзину; голода я больше не испытывал.

– Карл, – позвала меня Пончик, приступая к следующему угощению. – Там дерутся, хрюкают, гоблины взрываются… гадость. Но там твой мир. А здесь, – она показала лапой, что имеет в виду эту комнату, – мой.

Я знаю, тебе, наверное, трудно будет понять, но это я и делала всю свою жизнь. Каждое кошачье шоу, в котором я участвовала, – это и было интервью. Я для этого была воспитана. Позволь мне заниматься своим делом.

– Раньше ты не разговаривала, – напомнил я. – И придирки жюри на конкурсе – не то же самое, что телевизионная аудитория.

– Ко мне никакой судья в жизни не придирался, вот уж благодарю тебя. Правда, Карл. Будь чутче. Вот поэтому вести разговор должна я.

– Так, вы, оба, – сказала Лексис, входя в комнату. – Идёмте.

– Не будь грубым, Карл. Ты иногда бываешь груб, – шепнула мне Пончик, когда мы остановились у двери.

Планшет Лексис сказал «пинь», и дверь открылась.

– Идёмте. – Лексис чуть подтолкнула меня в спину. – Улыбаемся и машем, улыбаемся и машем.

Нас вытолкали из комнаты. Пончик шествовала впереди, её хвост победоносно качался из стороны в сторону. Так мы прошли маленькое помещение и вступили в гигантский, ярко освещённый зал.

Меня сразу ослепило, едва мы переступили порог. Пусть на самом деле мы не покидали Подземелье, но на мгновение я был ошеломлён. Я вижу нечто из другого мира. Святое же дерьмо.

Я услышал аудиторию раньше, чем увидел. Зрители превратились в берсерков.Гудки, вопли, трели свистков – всё это наполнило зал. Я слишком поздно понял, что остановился. Однако Пончик тоже замерла, из‑за чего возникло впечатление, что остановка была задумана.

Кошка развернулась, присела где‑то на полдороге между дверью и диваном, легла набок, потом вскочила на лапы и замахала хвостом. Её похожий на юбку панцирь раздулся и слегка позвенел. Приветствия загремели ещё сильнее.

Я воспользовался паузой, чтобы оглядеться. Всё было так, как описывала Лексис. Чёрная сцена и кулисы с космической темой: чёрное небо, и нам нём – галактики; яркие вращающиеся облака синей и красной космической пыли, точки дальних звёзд на задней стене.

Стол Одетты… Ну, стол. Он стоял рядом с диваном, совершенно такой же, как тот, из комнаты ожидания. «В зелёной комнате» – так её назвала Пончик, хотя комната была синей.

Обстановка была такой же, как на любом земном ток‑шоу – за исключением пары важнейших моментов.

Не было камер. Свет, казалось, лился из ниоткуда, загорался и гас независимо от какого бы то ни было физического источника.

Аудитория по большей части находилась в тени. Помещение было очень большим, множество стульев и что‑то ещё – кабины для зрителей, что ли.

Места располагались по принципу стадиона. Я видел, как некоторые зрители исчезали, мерцали, появлялись вновь. Толпа представляла собой затенённое море инопланетян всех типов. Люди; свиноголовые орки, подобные тем, кого мы истребляли накануне; существа с головами орлов (я вспомнил истинный облик Мордекая).

Лишённые выражения лица инопланетян с глазами жуков. Существа со щупальцами. Дюжины других, столько, что не перечислить. Зрительские кабины были наполнены тёмной водой, и я заметил одного, который мог бы быть Куа‑тин, только намного тоньше, чем изображение на наддверной резьбе.

А ещё там была Одетта.

Я глядел на эту женщину, и разум был не в состоянии сложить увиденное воедино.

Я не переставая думал: мать же твою! Твою же мать! Повторял про себя и повторял. Частью краб, частью богомол, частью фотография с разворота под названием «Уроды природы» из журнала «Джаггс».

Я просто таращился на неё и был не в силах ответить самому себе, вижу ли я одно создание. Или двух. Или пять.

Но потом она пошевелилась, и что‑то в мозгу у меня щёлкнуло, увиденное сошлось.

Одетта – голый кработавр в маске жука.

Нижняя часть тела женщины была полностью крабьей. Красно‑чёрный бугристый панцирь и множество хитиновых клешней. Форма панциря и маникюр на нём позволяли предположить, что это королевский краб, но размером с бурого медведя.

Казалось, все её члены существовали независимо от туловища. Клешни теснили друг друга и не могли разделиться под столом. И выкручивались они по своей собственной инициативе.

Сердитые, готовые ударить. Треугольная голова жука – чёрная, с зеркальными фасеточными глазами размером с футбольные мячи. Из макушки торчали две расходящиеся вверху антенны с размахом по меньшей мере в два метра, шире туловища.

Но самой странной частью этой женщины был её торс.

Её голое, чёрное как эбеновое дерево тело от живота до шеи было телом человеческой модели чрезмерных масштабов, модели, которая легла под нож пластикового хирурга из третьего мира, увеличившего её груди до размеров, далеко превосходящих всё, что может когда‑либо быть признано естественным.

Или сексуальным. Или чем‑то еще, кроме боже‑мать‑твою‑ад‑какой. Колоссальные груди громоздились на столе так, что можно было принять их за пару поросят, присосавшихся к мамке.

Её соски были направлены вниз, а абсурдно укрупнённые, даже на столь массивных грудях, ареолыпоспорили бы радиусом со спутниковыми тарелками «ДирекТВ».

Никакой ум не сумел бы постичь, каким образом её тело, даже при его огромных размерах, удерживало эти великанские груди так, что позвоночник не переламывался, как сухая веточка.

Иисусе. Неудивительно, что это шоу так дьявольски популярно.

Пончик посмотрела на меня, и в её жёлтых глазах светилась мольба пошевелиться.

Я сделал глубокий вдох, вылепил на лице улыбку и помахал. Потом направился к дивану.

Одетта успокаивала зал, пока мы с Пончиком устраивались. Она махала ручищами, похожими на человеческие, призывая к спокойствию. Её длинные фальшивые ногти на концах изгибались на манер ястребиных когтей.

Они были выкрашены в синий цвет, в тон дивану. Её тело странно шевелилось, как будто это краб устраивался в какой‑то щели.

Пока мы усаживались, она приподнялась, причём сделала это так, чтобы груди не закрывали от аудитории её богомольей головы.

Для Пончика принесли огромную подушку. Кошка запрыгнула на неё и величественно уселась.

– Здравствуйте, добро пожаловать, – произнесла Одетта, и её голос оказался женским, правда, немолодым, чего я не ожидал. – Ваше величество, для нас счастье видеть вас здесь.

– Огромное вам спасибо, Одетта, – ответила Пончик. – Эта встреча – счастье для нас. Мы с Карлом мечтали встретиться с вами. Когда я в первый раз услышала о вас, то уже не могла не думать: как же я хочу спрыгнуть с этого дивана и познакомиться с ней! – Пончик повернулась к толпе.

Её голос стал на тон выше и вообще звучал совсем не так, как её обычный человеческий голос. – И встретиться со всеми вами, ребята. И не побоюсь сказать: здесь собралась грандиозная аудитория.

Это прекрасно – находиться среди вас, а не среди отвратительных гоблинов. Какое у вас настроение сегодня?

Диван завибрировал – так толпа выразила своё удовольствие.

– Вам нравится шоу? – спросила Пончик.

Снова крики.

– А теперь позвольте мне кое о чём вас спросить, – обратилась Одетта к кошке. Она повернулась и наклонилась вперёд. – Может быть, вы сами этого и не сознаёте, но мы следим за вами с самого начала.

Может быть, вы не удостоились любви официальной программы, но вы оба – сенсация. Мы с огромным нетерпением ждали вас сегодня на этом шоу. Но публика хочет узнать кое‑что о вашем титуле, Принцесса Пончик.

Ваш королевский титул – земного происхождения?

«Нет. Нет, нет, нет, – взмолился я. – Не надо».

– Конечно, Одетта, конечно же, да, – сказала Пончик. – Вы должны понять: на Земле существует правящий класс. Это люди. – Она оглядела аудиторию и подняла лапу. – Болваны.

Из какого места у них растут руки? – В зале хохот. – Но среди кошек, одной из которых я являюсь, существует явление, которое называется выборной монархией. А это всего‑то конкурс красоты.

Моё полное имя ВП, БВР, РВ Принцесса Пончик Королева Анна Чонк. Я не стану надоедать вам, ребята, перечислением всех моих титулов. – Она поклонилась зрителям и сообщила сценическим шёпотом: – ВП означает «великий победитель».

Я осознал, что смотрю на Пончика так, как будто у неё на лбу выросла сосиска. Мне пришлось сделать усилие, чтобы не разинуть рот. Выборная монархия? Какой дьявол ей подсказал такое? Что такое эта кошка и что она сделала с настоящим Пончиком?

Одетта кивнула. На её жучином лице не читалось никаких эмоций.

– И вы выиграли этот конкурс красоты?

Пончик виляла хвостом, и я поклялся бы перед богом, что она подмигнула. Она смотрела прямо в толпу, кокетливо отвечая на вопрос Одетты:

– А вы как думаете?

Толпа взревела.

– Люблю вас. Вы оба обворожительны. Как же я счастлива, что вы сегодня с нами!

Жучиный взгляд был направлен на меня. Проклятье.

– Итак, Карл, я обещала своей аудитории, что вы это скажете, прежде чем мы продолжим.

Я непонимающе посмотрел на неё.

– Что сказать?

– Да вы сами знаете. – Одетта взмахнула рукой так, как будто желала ко мне подольститься. – Ваш хлёсткий лозунг.

Это не настоящая жизнь. Такое не может быть настоящей жизнью.

– Понятия не имею, о чём вы говорите.

Одетта повернулась к аудитории.

– Он не знает, о чём я говорю. – Она засмеялась. И публика засмеялась. – Я вам скажу, о чём. Я вам намекну.

В воздухе появился экран и поплыл передо мной. Я и Пончик, вид сверху. Сцена из прошлого. Мы всматривались в проулок, а через мгновение я отскочил, потому что к нам полетел шар раскалённой лавы.

И я крикнул: «Мать твою, Пончик!» Сцена сменилась. Меня атакует пара тараканов, а Пончик наблюдает с горы мусора. «Мать твою, Пончик!» – кричу я.

Сцены меняют одна другую, ещё и ещё, и каждая заканчивается тем, что я выкрикиваю одну и ту же фразу. Я её произнёс как минимум раз пятнадцать.

Одетта наклонила голову в мою сторону.

– Вы уже поняли?

Я глубоко вдохнул, изо всех сил стараясь не выдать своего смятения, и рявкнул:

– Мать твою, Пончик!

Неистовый взрыв веселья.

– Давайте вернёмся к одному из клипов, которые мы только что просмотрели, – предложила Одетта. – Я надеялась услышать от вас, ребята, какие‑нибудь секреты.

– Обязательно, – поддержала её Пончик.

Повторилась сцена с тараканами. Я услышал собственный голос: «Нужна помощь!» Это был конечный эпизод моей битвы со Скрягой .Желудок провалился куда‑то вниз, когда пришлось пересматривать его с высоты. Камера сфокусировалась на моём лице.

Меня поразило то, насколько перепуганным я, оказывается, выглядел. Умолкла гремящая музыка, сопровождавшая сцену драки. Гигантская женщина булькала и всхлипывала; исходившие из её внутренностей звуки пробирали меня до костей.

«Она почти мертва. Ты убьёшь их всех, когда убьёшь её!» – кричала Пончик на видео.

Клип закончился. Аудитория надрывалась от хохота.

– Так что же, Карл? – опять обратилась ко мне Одетта, и её груди на столе негромко хлюпнули. – О чём вы подумали, когда Пончик вам не помогла?

– Всё происходило так быстро, – выдавил я, – что я ни о чём не думал.

– А вы, Пончик? Ведь вы видели, что его окружили. Вы сильнее его. – Одетта взмахнула рукой, и наша статистика поплыла над нашими головами. – Да что там… Вы намного сильнее.

– И всё‑таки мы здесь, – сказала Пончик. – Карл поработал по‑чемпионски, ведь он и есть чемпион. Скажу вам больше, дорогая. Если бы ему грозила настоящая опасность, я бы пришла на помощь.

Как сделала в той схватке с соковым боссом. – Она посмотрела на меня. – Как там его звали? Сокин? Сочник? Сок? Вот тогда была драка, так ведь?

Толпа одобрительно заревела.

Мы проговорили ещё минут пять. Одетта спрашивала о том, что с нами происходило. Пончик отвечала. Она буквально заставила зрителей есть из её лап. Одетта спросилапро мои брюки.

Нам показали сюжет о том, как Пончик интересовалась, награждают ли за худший костюм, показали, как я стою и жалобно смотрю на свои наколенники. Надо мной проплыли слова «ХУДШИЙ КОСТЮМ». Я изобразил, что смеюсь.

– Что же вы думаете делать дальше? Останетесь с командой «Медоу Ларк»? – полюбопытствовала Одетта.

– Сейчас предполагаем так, – ответила Пончик. – Всё будет зависеть от того, что нам встретится на следующем этаже. – Кошка несколько раз взмахнула хвостом. – Но Одетта, я хочу сказать вам кое‑что ещё. – Она встала на стул лицом к аудитории.

– Я обещаю всем вам. Вы, ребята, захотите следовать за мной и Карлом. Потому что что бы ни встретилось нам – мы его одолеем.

– Ну да? – переспросила довольная Одетта.

– Ну‑ну! Мы всех убьём, не сомневайтесь. Мы собираемся убивать со вкусом.

Прошло тридцать секунд, а аудитория всё ещё от души хохотала. Одетте пришлось перекрикивать собственную толпу:

– Наше время вышло, но огромное спасибо Карлу и её королевскому величеству Принцессе Пончику! Желаем удачи вам обоим! Увидимся со всеми в следующий раз!

Масса берсерков оставалась берсерками. А свой стиль поведения Пончик слямзила у Мордекая.

– Убьем со вкусом? Это точно? – шепнул я.

Но Пончик не ответила. Она не услышала меня. Она стояла на краю подушки, стояла как тот пресловутый Король Лев,и её грудь раздувалась от гордости, когда она оглядывалась на голографическую массу обожающих фанатов. Её глаза сверкали.

Внезапно я ощутил страх. Этот страх. Этот голод. Опасно. Она попробовала только единожды, но я уже различил: у неё зависимость. Одержимость толпой. Восторгами. Когда‑нибудь это перерастёт в проблему.

– Мать твою, Пончик, – пробормотал я.