Мордекай заорал в ярости:

– Вон! Вон из моей комнаты!

Он принялся пинать монстров, вышвыривая их, как разросшиеся футбольные мячи, в коридор.

– Эй, – крикнул я, отскакивая в сторону, – почему они не телепортируются отсюда?

– Не будут, пока на них не нападут, – объяснил Мордекай. – По крайней мере, добровольно телепортироваться не станут.

Он захватывал их руками по несколько штук зараз и выбрасывал за дверь. Но напрасно. Вместо двух выброшенных появлялись четыре новые. В конце концов Мордекай сдался и закрыл в комнате несколько десятков тварей. Потом взмахнул рукой, и все они исчезли. Он вытер ладонь о свой мех.

– Вот так.

Но в проулке остались сотни. Остались тысячи. Я только бесчувственно наблюдал. Они же прибывали и прибывали.

Они следуют за нами, понял я. Откуда, чёрт бы их побрал, они берутся? Все монстры, которых я видел в Подземелье, были принесены извне. Если перебить их на какой-то территории, то на этом делу конец. Территория в безопасности. А эта нечисть зарождалась где-то поблизости. Иначе быть не могло.

Я прислонился к дверному косяку и настроил карту так, чтобы видеть всю местность. Тысячи личинок сползались к нам. Похоже было, что они тянулись с юга, из ещё не исследованной нами зоны. Участок с лестницей вниз они ещё не заполонили. Но скоро нахлынут.

– Что это за нашествие? – спросил я у Мордекая.

– Я раньше ничего подобного не видел. Тем более на втором этаже. – Глаза Мордекая затуманились, и я догадался, что он просматривает своё специальное меню.

– Угу, так я и думал. – Он взглянул на меня; его мохнатое лицо было мрачным. – Что-то мечет их, как икру.

– Да уж, лучше не скажешь, – согласился я.

– Каждый этаж – как система переработки отходов, – объяснил он. – Ты уже видел крыс и личинок. Чем больше мёртвых тел они сжирают, тем крепче становятся. На следующем этаже будет по-другому. Личинкам полагается искать трупы, но если трупов поблизости нет, личинки набрасываются на обходчиков. Вот это сейчас и происходит. Эти твари не атакуют, но рты на вас всё равно разевают.

– Но почему их так много?

– Скорее всего, система вырабатывает от одной до пятнадцати личинок, как только появляется труп. Обычно она этого не делает, если в округе есть моб-уборщик. В последней стычке вы убили много мобов, вот личинки и полезли.

– Но мы убили не столько!

– Возможно, в этой клетке в комнате босса содержали штук двести личинок. – Мордекай помолчал. – Вот, их было семьсот пятьдесят. Все изжарились. Плюс ты убил восемьдесят пять клуриконов после расправы с самогонщиками и перед тем, как добрался сюда. Уничтожение трупов только повышает тонус личинок. Трупы исчезают, а личинки продолжают зарождаться. Вы, друзья мои, стали инициаторами. И попали в ловушку. Хорошо, что их легко убить. Плохо, что эта мелочь не прибавляет вам опыта. Во всяком случае, мелочь второго уровня.

– Погоди, – взмолился я. – Вместо одной личинки, которую мы раздавили, появляется пятнадцать новых?

– Как-то так, – подтвердил Мордекай. – Правда, существует лимит для одного сектора. Если ты убьёшь здесь пять тысяч личинок, семьдесят пять тысяч не появится.

– Ты знаешь, каков этот лимит? – спросил я.

На карте вся зона мерцала красным. В её центре находились мы.

– Да, конечно, – сказал Мордекай. – Вы дошли до него. Пять тысяч.

Твою же мать налево…

– И везде так происходит? Во всём Подземелье?

– Похоже на то. Так задумано для того, чтобы люди не засиживались на одном месте. Пока вы двигаетесь, проблема не возникает.

Карл: «Брэндон, ты нас видишь?»

Мы установили чат, но ещё не пользовались им.

Брэндон Эн: «Чётко и ясно. Вы в порядке, ребята?»

Карл: «У нас проблема. Пока не запредельная, но скоро дело станет серьёзнее. Двигайтесь всей группой к лестнице. Мы встретим вас за пределами сектора».

Брэндон Эн: «10-4. Мы на старте. Погоди и увидишь, что мы построили».

Нас отделял от них максимум километр. Но толпе Брэндона потребуется не меньше двух часов, чтобы приготовиться к выходу.

– Идём, Пончик, – позвал я. – Нам придётся сделать крюк, чтобы вернуться к той команде. Хорошо хотя бы то, что вся эта личиночная сволочь – второго уровня.

Даже Пончик робко съёжилась, когда я произнёс эти слова вслух.

Мы начали с того, что разбросали по соседним помещениям зажигательные бомбы. Затем двинулись вперёд. Но через некоторое время я понял, что мы просто истратили впустую полезный самогон. Сами по себе второуровневые личинки безвредны. Можно схватить одну и усадить себе на колени, и она ничего не сделает. Может, она и большая, с устрашающей нижней челюстью, но не кусается и не набрасывается, ничего подобного. Они способны только дёргаться и пищать. А убивая их, мы просто порождаем новых. К тому же, не убирая за собой тела, мы даём этим новым источник сил.

Проблема была в том, что в некоторых местах личинки столпились так, что я просто не мог не наступать на них голой ступнёй, не мог не давить их. Я старался их обходить, всячески старался, и каждого убитого я растирал ногами, пока косой крест не исчезал с карты. Как только одна из них умирала, остальные наваливались на неё и разрывали на куски. Даже когда я полностью уничтожал тело, они продолжали жевать и лакать то, что оставалось. Для меня это было недобрым знаком.

Когда мне пришлось раздавить в проулке две или три штуки, я бросил за спину флягу. Лучше поберечься, чем экономить.

– Наш путь займёт вечность, – пожаловалась Пончик с моего плеча.

– Мы почти пришли.

Я оттолкнул ногой личинку, мешавшую пройти. Последний проулок был почти чист. Штук сорок, всего-то. А люди уже встречали нас. Они сделали рекордный рывок, как сказал Брэндон. Торопились, как на свидание.

Выйдя на главную магистраль, мы взяли курс на лестницу.

Я проложил такой маршрут, что нам предстояло провести стариков лишь через два кишащих личинками перекрёстка. Так как мы двигались относительно быстро, проблем не возникало.

Когда команда Брэндона спустится, мы продолжим путь на север, в местность Опасных динго и кобольдов. Оттуда вернёмся в зону безопасности, посмотрим вечернее шоу, выспимся, оседлаем косилку и примемся рыскать по разным местностям, пока не придёт время воспользоваться лестницей. Если повезёт, найдём другой выход, а если нет, то вернёмся и расчистим путь к лестнице зажигательными бомбами.

Пончик: «КАРЛ ПУБЛИКА УСТАЁТ ОТ ВСЕГО! МОИХ ПОДПИСЧИКОВ УЖЕ ПЯТЬ МИНУТ КАК НЕТ».

Карл: «Боже грёбаный, Пончик. Не беспокойся. Я уверен, что в любую секунду может произойти что-то страшное».

Мы вышли в центральный холл, и личинки за нашими спинами потеряли интерес к преследованию. Они просто остановились и успокоились. И это внушало дьявольский страх.

Я увидел на карте, что по проулку движется цепь голубых точек. Мне показалось, что это группа в полном составе. Мы поспешили им навстречу, а увидев парад-алле, я остановился и рассмеялся.

Имани и Крис надели на грудь кожаные ремешки – Свиные уздечки клыкастых куртизанок. И на этих уздечках они тащили за собой всех остальных.

Построили они, как выяснилось, парадный флот. Так эта процессия выглядела. Они взяли колеса от инвалидных кресел, оставшихся без владельцев, и прикрепили их к длинным доскам. Понятия не имею, откуда взялись деревянные платформы, знаю только, что Имани и Крис забирали в качестве добычи всё, что возможно, и с той же маниакальностью, с которой вёл себя я сам. При помощи некоторых гоблинских инструментов они и соорудили целую махину.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что махина больше напоминает поезд или состав вагонеток на американских горках. Имани и Крис тянули за собой тридцать девять пассажиров, большинство из которых сидело в инвалидных креслах, укреплённых на платформе рядами по четыре места. Те старики, которые обычно пользовались ходунками, сидели на досках, скрестив ноги, и удивлённо озирались. Этот огромный тягловый поезд состоял из десяти вагонов, в каждом из которых размещалось четыре человека. Отдельные кресла были соединены друг с другом блестящими цепочками, и такие же цепочки соединяли Имани и Криса с поездом. Всё это сооружение выглядело как единая цепь, хотя длина его составляла не менее сотни метров.

– Эта конструкция не такая неуклюжая, как кажется, – объявил подбежавший Брэндон. – Мы без труда провели её из зоны безопасности в этот проулок. Крис говорит, что при движении тяжесть почти не ощущается. Проблема только в том, что сооружение получилось чересчур широким и не проходило в двери, так что мы собрали его уже в проулке. Там было много личинок, но мы продрались сквозь них.

– Откуда у вас эта цепь?

– У Имани нашёлся свиток под названием Особая цепь йога или что-то в этом роде. Вот Имани и достала её из золотого ящика, уж не знаю для чего. Можно выбрать любую длину до трехсот метров. Она лёгкая как перо, но существует не дольше тридцати часов. Идея Имани, но воплотил её Брэндон. Он и сконструировал пандусы, чтобы можно было легко въезжать на платформу и съезжать с неё.

– Ух ты. У тебя новая звезда возле имени, – сказал я.

Брэндон кивнул.

– Ты знаешь Ужасы разума? Плавающий мозг? Мы с Иоландой и Крисом пошли разобраться, что они такое. Я вспомнил, как ты говорил, что нужны тренировки. Иоланда расстреливала их издалека, из проулка, сшибала их до того, как они успевали присосаться к нам. Логово босса – это заброшенный сарай. Сам босс – огромный пузырь, наподобие дирижабля. Мы легко с ним справились, спасибо Иоланде. И всю древесину мы оттуда натащили.

– Он выбирался из комнаты?

Я быстро пересказал Брэндону, что случилось с Кракарен.

– Окстись, человече. Наша стычка с боссом прошла куда легче. Он из логова так и не вылез.

Им повезло, они остались живы, но я порадовался ещё и тому, что они неплохо натренировались. Иоланда дошла до девятого уровня и встала наравне с обоими братьями. Имани оставалась на одиннадцатом, новой бронзовой звезды она не получила.

– Имани не ходила с вами? – удивился я.

– Нет. Кто-то должен был остаться при стариках.

– А об Агате что-нибудь известно? – спросил я.

– Ни слуху ни духу. Но тут ведь личинки, поэтому я не удивлён. Они пожирают всё. На обратном пути мы встретили несколько штук третьего уровня.

– Ладно, пора выдвигаться.

Я позвал Имани и Криса. Они кивнули.

– Я вижу зону безопасности в этом направлении, – сказал Брэндон. – Что в ней?

– Не знаю, – ответил я, – мы туда ещё не заглядывали.

Этот проулок проходил в нескольких метрах от границы сектора. Дальше лежал сектор с кобольдами, которых мы пока не видели. Я держался настороже – не появятся ли откуда-нибудь динго. Некоторые старики зааплодировали, когда поезд свернул в проулок.

Миссис Макгиббонс, та, что хотела смотреть «Суд по разводам», взглянула на меня, когда проезжала мимо. Она сидела в последнем вагоне, где было только три пассажира, и только она в кресле. Двое других – мужчины с ходунками; на платформе они, конечно, сидели. Над головой женщины плыла надпись:

Обходчик № 12 330 800 Элли Макгиб

– Здравствуй, Карл, – сказала она.

– Здравствуйте, миссис Макгиббонс. Сегодня вы вспомнили моё имя.

Я шёл рядом с поездом.

– Это напоминает мне туннель любви, – снова заговорила старуха. – В мои времена мы с Барри не пропускали карнавалов. Мы ели сахарную вату и бросали дротики в воздушные шары. И ездили по туннелю любви. Я позволяла ему трогать мои сиськи, но только через свитер.

Я засмеялся.

– Я любила моего Барри, хотя на вид он был не такой уж красавчик. Если бы ты был со мной в туннеле любви, я позволила бы тебе больше, чем трогать через одежду.

– М-м… Спасибо.

Я не придумал лучшего ответа. Старуха закудахтала. А за её спиной Иоланда отозвалась лающим смехом.

– А вас сегодня двое выбрали, – сообщила Пончик. – Метамфетаминовый шаман-гоблин и бабушка Авраама Линкольна. Жду не дождусь узнать, кто третий захочет на вас полюбоваться. Что-то мне подсказывает, что это будет болотная ведьма с бородой.

Иоланда ещё раньше сказала мне, что этой женщине девяносто девять лет. Я посмотрел на неё. Девяносто девять. Она прожила целую жизнь. У неё был муж, которого она, несомненно, любила. Казалось извращением, что она попала сюда, в это вот место.

Я подумал об остальных, которым было суждено провести свои последние часы в зоне безопасности за пением гимнов. Мы должны были убедить их остаться. Не от душевной доброты, а ради них самих.

Пончик спрыгнула с моего плеча прямо на колени старухи. Её попона и бабочка-талисман зазвенели, когда она приземлилась.

– Ох, привет, кисанька-ласонька, – проговорила женщина.

Она принялась гладить Пончика. Кошка громка заурчала.

– Дайте сюда эту пусю, – попросил один из мужчин.

И громко засмеялся. По-моему, он был даже старше миссис Макгиббонс. На нём была шляпа «Цинциннати Бенгалс», слишком маленькая для его похожей на луковицу головы.

– Джек, не ведите себя грубо, – предупредила его Иоланда.

Я ускорил шаг, поравнялся с Брэндоном, Кристом и Имани и зашагал рядом с ними, не отрывая взгляда от карты. Иоланда шла сзади с луком наготове.

– Проходим два перекрестка, потом налево, как раз мимо той зоны безопасности. Придётся пробиться через толпу личинок, но я брошу зажигательную бомбу.

Масса красных точек начала движение нам навстречу. К счастью, двигались они убийственно медленно. Я мог бы вздремнуть, пока они не подошли.

– Карл, спасибо, – сказал Брэндон. – Ты помогаешь нам в ущерб себе. Ты хороший человек.

Я улыбнулся.

– Если мы дойдём до того, что перестанем друг другу помогать, это будет означать, что мы больше не люди.

Что-то застряло у меня в горле, и я закашлялся.

Зев (админ): «Карл, это было грандиозно. Можете повторить то, что вы сказали? Только, пожалуйста, не кашляйте».

Я замер. Шея покрылась гусиной кожей. Я знал, что на нас смотрят, мы под наблюдением, но комментарии прямо в мозгу… Ничего неприятнее я никогда не испытывал.

Карл: «Вы издеваетесь надо мной? Нет, я ничего повторять не буду. Вы всё это время следили?»

Зев (админ): «И за вами, и за другими нашими клиентами. Большинство зрителей отлично восприняли это спасение престарелых. А примерно 20 % аудитории считает, что вы зря тратите время и ведёте себя глупо. «Мёртвый груз» – по-моему, так когда-то говорили. Но большинство понимает вас. Хотя Пончик права. Может быть, вы не откажетесь… О чёрт, мать-мать-мать! Карл, Пончик, бегите. Скорее в зону безопасности!»

– Нет, Джек, Джек, не надо! – кричала Иоланда.

Я обернулся и увидел Джека со шляпой «Цинциннати Бенгалс» набекрень. Он стоял в полный рост, опираясь на рукоять инвалидного кресла миссис Макгиббонс. Его штаны были спущены до щиколоток, штука торчала наружу, струя была направлена в стену.