Все мои меню исчезли.

Весь мой пользовательский дисплей отключился. Я просто всматривался в возникшую передо мной персону. Издеваетесь вы надо мной, что ли, с этой белибердой?

Итак, Куа‑тин. Куа‑тин женского пола. Полномочный представитель корпорации «Борант». Я вспомнил массивную рыбообразную фигуру, вырезанную на дверях Подземелья,и сравнил её с этим созданием.

Во время шоу Одетты я видел подобных порождений моря в аудитории и теперь убедился, что то были не Куа‑тин. Те были другими.

В то время как громадный рельеф на двери верно отражал внешность водного обитателя, одна существенная деталь там была упущена. Рост Куа‑тин – чуть больше полуметра. Эта женщина едва доставала мне до середины бедра.

Я ознакомился с её свойствами.

Зев. Ассистент. Представитель по связям корпорации «Борант». Админ Подземелья

Вот так вот. Никакой дополнительной информации.

Несколько мгновений у меня ушло на то, чтобы проанализировать внешний вид представительницы.

Зев напоминала астронавта из комиксов 1950‑х. На голове – круглый стеклянный шлем, наполненный водой. Сзади две трубки соединяли его с массивным рюкзаком. Вода булькала, как если бы шлем был переносным аквариумом.

Остальное тело рыбовидного гуманоида скрывалось под белым ячеистым скафандром. В целом наряд Зев наполовину принадлежал космической эре, наполовину состоял в родстве со старомодными костюмами глубоководных ныряльщиков.

– Добрый вечер, мэм, – выпрямившись, приветствовал гостью Мордекай.

– Здравствуйте, Мордекай. – Голос женщины‑рыбы исходил из маленького динамика на скафандре. – Я очень рада наконец лично познакомиться с вами.

Что‑то было в этой женщине такое, что Мордекай немедленно расслабился. Что это было, я не знал. Возможно, между этими двумя происходил неслышимый для меня диалог. Я просто не знал. По‑моему, и Пончик заметила. Она переводила взгляд с миниатюрной рыбки на большого мастера гильдии и обратно.

– Мэм, позвольте сказать. Я не видел таких водных костюмов много столетий, – говорил Мордекай, обходя женщину кругом. – Большинство Куа‑тин носят дыхательные аппараты вокруг шеи. Их практически не видно.

– Меня уверили, что защита тех аппаратов – всё равно что ничто. Если кто‑нибудь из моих коллег захочет посетить это богом забытое место без надёжной защиты, такое оснащение для него.

– Мэм, я не хотел бы показаться грубым, но… не могли бы вы снять этот предмет? – сказал Мордекай.

– Нет. Честно говоря, нет. Если вы хотите знать, я в первый раз в Подземелье, поэтому хочу быть в безопасности.

– Значит, вы здесь на самом деле, – вступил в разговор я.

Мне приходилось бороться с искушением постучать по стеклу.

– Да, – сказала женщина, повернув голову ко мне. – Может быть, другие корпорации используют голограммы учебных гильдий и админов, но «Борант» предпочитает полнокровные контакты.

– Ничто вам не угрожает, ведь вы в зоне безопасности, – сказал Мордекай. – Мобы достаточно умны, чтобы не нападать на вас. А ИИ не допускает тут нападений. Я бы не стал ни о чём беспокоиться, если только вы не пожелаете прогуляться.

– Скажите об этом двенадцати работникам службы подготовки сайта. Вы видели утренние новости? Все проглочены целиком! Или нашёлся человеческий админ, который не понял, что правило «не мочиться в Подземелье» относится ко всем? Говорят, всё, что от них осталось, – это пятна на полу.

Я понятия не имел о том, что они имеют в виду, но Зев, по‑видимому, поняла, что разговаривает в присутствии двух обходчиков. И сосредоточила внимание на нас.

– Как бы то ни было, я хотела бы познакомиться с вами и поприветствовать вас, – обратилась она к нам. – Это займет молекулу вашего времени.

– Не знаю, что это значит, но продолжайте, – предложил я.

– Меня зовут Зев, я работаю в Департаменте связей корпорации «Борант». Я являюсь связующим звеном между «Борантом» и частными по форме собственности и форме найма программами, которые поку… арендуют обходчиков для своих шоу. Мы выделяем индивидов и команды, которые уже на ранних этапах достигают популярности. Наверное, вы не удивитесь, если я скажу, что вы оба в их числе.

Моё плечо почувствовало, как когти Пончика глубже погрузились в него. Кошка дрожала от счастья.

– Мы уже побывали на одном шоу, – проинформировал я. – «Обходчик на досуге с Одеттой».

– Да, – сказала Зев, – я в курсе. Некоторым компаниям‑производителям разрешено подбирать обходчиков между лестницами. Но если они хотят перенести обходчиков в свои программы, они обязаны решать эти вопросы с нашим офисом.

Как правило, запросы удовлетворяются автоматически, но когда обходчики достигают известного уровня узнаваемости, число запросов может зашкаливать. Обычно мы не позволяем нашим обходчикам покидать игру чаще, чем дважды на одном этаже.

Поскольку вы уже получили более двух дюжин запросов на интервью после последнего противостояния с боссом, вы были автоматически введены в программу пропагандистской поддержки. Иначе говоря, вам дан агент по внешним связям. Я.

– Вы – наш агент? Наш агент по связям? Будете назначать нам интервью?

Пончик разрывалась от любопытства.

– Всё правильно, – ответила Зев. – С этого момента я буду фильтровать все интервью и дискуссии. Я открыла специальный чат‑канал, чтобы посылать вам сообщения через ваш интерфейс.

– Она с неудовольствием огляделась. – Кроме того, меня направили сюда, чтобы я поговорила с вами напрямую после интервью для его анализа.

– Так это абсолютно потрясающе! – ликовала Пончик. – Можно получать то, что нужно для предварительной подготовки? Косметика, требования к гримёрке?

– Один более важный вопрос, – перебил её я. – У нас есть право отказываться от интервью? В прошлый раз нам не оставили выбора.

Зев кивнула.

– Я буду спрашивать вас всякий раз, прежде чем соглашаться. Но… – Её скафандр зловеще скрипнул. – Но Одетта уже заключила контракт с нашим офисом. Ей принадлежит преимущественное право первого выбора на каждом этаже. Вы уже выбраны для этих интервью, и пока ваши номера сохраняются за вами, вы будете посещать её шоу.

Я постараюсь организовать для вас по одному дополнительному интервью на этаж. Вы вправе отказать тому или иному шоу, но какой‑то выбор, боюсь, вас обяжут делать. Может быть, мы перейдём к трём интервью на этаж, когда сдвинемся ниже; всё будет зависеть о того, как будет проходить игра и захочет ли партия её ускорить.

Если вы выживете, конечно. Но, что бы ни случилось, я обещаю прилагать все усилия, чтобы обеспечивать вам лучшие условия.

– А сейчас‑то как? – не унималась Пончик. – Сейчас у вас есть для нас что‑нибудь?

– Есть, – ответила Зев. – Есть несколько вариантов, но с первым я решила опередить события и выбрала для вас программу. Она чуть менее серьёзная, чем шоу Одетты, но она затронет демографическую группу, с которой вы еще не были знакомы; вы ещё не в курсе. К тому же это дискуссия в стиле круглого стола, и в этой программе все обходчики получают подарки. Иногда они шуточные, но чаще всего это что‑нибудь полезное.

– Подарки? – закричала Пончик. – Карл, мы получим подарки!

– Подождите, нам надо участвовать сейчас? – спросил я.

– Нет. Я дам вам знать, когда придёт время. Это будет в минус шесть плюс полный.

– Минус – что?

Меня накрыла внезапная, незваная волна гнева на эту рыбоженщину. Она взялась из ниоткуда, и я не знал, куда её послать. Такая же никчёмная пешка, как и все остальные. Она ни в чём не виновата. Но я ничего не мог с собой поделать. Она Куа‑тин. Враг. Реальный враг. И я против этого бессилен.

Вдохни глубже.

– Нам непонятны ваши обозначения времени.

Она вздохнула.

– Шесть часов до следующего итогового выпуска. Не сегодняшнего, а следующего. Значит, примерно сорок часов. Поскольку вы будете давать интервью Одетте, находясь между этажами, я решила, что идеально запрограммировать ваше второе появление ровно на середину отсчёта времени. Кроме того, вам нужно постараться привязать решающую битву с боссом ко времени крушения этажа – как в прошлый раз. Синхронность всерьёз сыграла на вашей стороне.

Ярость, которую я, как мне показалось, успешно удержал при себе, закипела и полилась наружу.

– Проклятье. Дьявольское господне проклятье!

Мордекай поднял руки и принялся трясти ими, стараясь заставить меня замолчать. Я плевал на него.

– Мы здесь дерёмся за жизнь в совершенно буквальном смысле слова. Мы не добровольные участники, и мне тошно делать вид, что я рад быть здесь. Мы идём на ваши паскудные интервью не потому что хотим, а потому что нас вынуждают.

– Рыбка подняла голову и смотрела на меня сквозь шлем округлившимися глазами. – Зев… мэм… как там вас полагается звать, вы не будете вешать мне на уши вашу тухлую лапшу. Я не хочу неприятностей с «Борантом», Синдикатом, уж не знаю, кто мешает говно в этом горшке. Я делаю то, о чём вы меня просили.

Я убиваю монстров, стараюсь повышать свои уровни, стараюсь выжить. Я буду улыбаться, буду шутить, буду делать подходящее лицо на этих шоу. Но блин. Вы уже высосали из нас всё. Не требуйте больше, чем у нас есть. Мы не будем драться или выживать по вашему графику.

Я сел. Моя грудь вздымалась и опускалась. Я смотрел сверху вниз на эту рыбку. Мордекай был в ужасе. Пончик, не покидавшая моего плеча, потёрлась головой о мою щёку. Она мурлыкала, издавала глубокое тихое урчание. Меня удивила её реакция.

Но удивила меньше, чем реакция Зев.

– Я знаю, – заговорила Зев после паузы. – Вы согласны? В этой комнате нет идиотов. – Она указала на Мордекая. – В первый момент, когда я появилась, он перепугался. Увидев, что на мне нет партийного жетона, он успокоился. Но я закончу здесь и вернусь в производственное управление, где мне придётся встретиться с шефом, а он членом партии является.

Если я сделаю или скажу что‑нибудь не то, всю мою семью вычистят из вселенной. Вы хотите выйти отсюда и встретиться с мобами, которые знают, что такие люди, как вы, рыскают по коридорам, ищут их и стараются убить. И они живут в постоянном страхе, который внушаете им вы, господа. Мы все – части одной неумолимой машины.

Все мы боимся. Да, ваше место в этом – отстой. Это несправедливо. Вы это знаете. Кошка это знает. Но хотите верьте, хотите нет, я на вашей стороне. Чем лучше будете справляться вы, чем дольше вы будете держаться, тем лучше будет мне. Поэтому, если я скажу вам что‑то сделать, лучше прислушайтесь, потому что я знаю, о чём говорю.

Несколько секунд никто не двигался с места и не произносил ни слова. Мы просто были там, просто смотрели друг на друга.

– Похоже на сцену из третьего сезона «Сплетницы», где Чак и Блэр расстаются из‑за отеля, – сказала Пончик.

Я посмотрел на сидевшую у меня на плече кошку и вдруг расхохотался. Не сумел сдержаться. Ничего смешного не было. Я не видел это хреновое шоу. И всё‑таки я хохотал и остановился с трудом.

– Нет, не то, – сказал Мордекай после недолгого молчания. – Как то и другое связано?

Зев остановила рыбий взгляд на моей кошке, затем перевела его на Мордекая.

– Не могу поверить. И вы, и вы смотрели «Сплетницу»? В моей команде не смотрят ничего, кроме такого старья, как «Полицейские» и «Судья Джуди». Мы привязаны к месту вот уже пятнадцать солнечных возвращений, у нас нет никаких развлечений, кроме программ с земной тематикой, и мне не с кем о них поговорить.

– Милая вы наша! – Пончик соскочила с моего плеча и уселась рядом с рыбкой. – Я всё‑всё видела. Пятый сезон, столкновение на дороге?

– Постойте, не надо, я из‑за вас заплачу.

Зев замахала своими рыбьими ручками. Рыбы умеют плакать? Они наперебой заговорили про шоу. Беа имела обыкновение пересматривать сериалы бесконечно. Она тискала Пончика и хлюпала носом.

– Это опасно, – шепнул мне Мордекай, когда Пончик и Зев всерьёз увлеклись своим разговором. – У неё самый низкий уровень, при котором можно быть админом. А ты контролируй свой темперамент. У неё есть возможность задавить вас. Все Куа‑тин опасны, неважно, члены партии или нет.

– Что это ещё за пакость – партия? – спросил я тоже шёпотом.

Мы с Мордекаем отошли на пару шагов в сторону. Он был прав насчёт моего темперамента. Я редко терял самоконтроль, но в тот момент дело было в другом. Мне представился редкий случай поговорить с Мордекаем без свидетелей.

– Политическая партия. Она называется «Цветение». Сейчас все говорят просто «Партия». Ультранационалисты. В вашей истории ближайшая аналогия, пожалуй, Япония и нацистская Германия времён Оси, но и это не вполне точная параллель, – объяснил Мордекай. – Когда я подписывал свой контракт, «Цветение» представляло меньше пятнадцати процентов избирателей.

Сейчас эта партия контролирует всю правительственную систему Куа‑тин. Зарыла правительство в землю. Вся система – банкрот. Недавно всех Куа‑тин, будь то члены партии или нет, обязали носить на себе жетоны.

– Иисусе, – выдохнул я.

– Слушай внимательно. – Мордекай нервозно оглянулся на Зев. – Некогда вдаваться в подробности, но собственное правительство вынуждает «Борант» заканчивать игру как можно быстрее. Вам нужно вести себя особенно осторожно и не раздражать их.

Во мне поднималась тревога.

– Не понимаю, – сказал я. – Я думал, они замораживают контракты, чтобы предотвратить банкротство. Ну, что‑то в этом роде. Так поясняла Одетта.

Мордекай кивнул.

– Так и все в первое время считали. Они гребут деньги с новой системой патронажа откуда угодно: от рекламы, от туризма, от монстров‑спонсоров, из любых источников. Но они не получают деньги, пока сезон не будет завершён. Им нужна звонкая монета, и как можно быстрее. Но ещё им нужно накопить как можно больше. Вся система балансирует, как гимнаст на проволоке.

Им нужно, чтобы игра была развлекательной и доходной, и в то же время её нужно закончить раньше, чем обычно. Комитет уже вынес предупреждение, извещающее «Борант» о багах, которые не исправлены, таких, как вопрос туалетов или злоупотребления мобов. Как только число багов станет чрезмерным, «Борант» потеряет всё.

Существуют защиты местного уровня, брожения внутри самой компании. Но правительство Куа‑тин прикладывает сверхусилия для того, чтобы вы были убиты.

– Просто удивительно, – сказал я.

Зев подняла на меня взгляд, как будто удивляясь, что я всё ещё в комнате. Мордекай заметил это и отошёл на несколько шагов.

– Пончик, нам пора уходить отсюда! – крикнул я. – Надо дочистить этот сектор, а потом проводить «Медиа Ларк» к лестнице. Хочу освободиться до следующего итогового выпуска.

– Позже мы ещё поговорим, – пообещала Пончик новой знакомой.

– Можно же поболтать на чате! – воскликнула Зев. Манеры рыбы полностью изменились. – Скажи, что ты смотрела «Ривердейл».

Пончик набрала воздуха в грудь.

– Нет, – запротестовал я и наклонился, чтобы забрать кошку. – Вы пообщаетесь ночью.

– Подождите хоть секунду. Я обязана уйти раньше вас. – Зев видела, что я положил руку на дверную ручку. – Таковы правила. Я извещу вас о следующем интервью.

И она исчезла с хлопком, без прощальных церемоний. Только вода плеснула на мои ноги.

– Я хотел бы ещё кое‑что прояснить, – обратился я к Мордекаю. Наши меню восстановились. Мой пользовательский дисплей мерцал, как у загружающегося компьютера. Я толкнул дверь. – Но не успел. Мы будем…

Я сбился, взглянув на миникарту. Отчего это она поменяла цвет?

Дверь распахнулась, и в комнату ринулось стадо личинок. Ростом мне по пояс.