У нас ещё сохранились несколько флаконов краски-спрея Агаты, и я вывел на боку получившегося у нас сооружения: «Мать организованных абсолютных взрывов».

У нас ушло примерно пять часов на создание пускового механизма. Брэндон заметил, что «МОАВ» может означать и «место орков, акромантулов и ведьм». Но его брат сказал:

– Не будь одним из них.

– Это неважно, – сказал Брэндон. – Название всё равно неправильное. «Мать взрывов» должно означать одну гигантскую бомбу. А совсем не то, что делаем мы. Нашу штуку можно было бы назвать «бомбой-эмбрионом» или ещё как-то так.

– Уже поздно, – сказал я и указал на надпись: – Я уже окрестил. Да и само имя мне нравится. Как-никак, игра слов.

– Так, я назову это бомбой-эмбрионом, нравится это тебе или нет, – заявил Брэндон.

Во время работы над устройством я обнаружил кое-что интересное. Это, наверное, было очевидно с самого начала, но мне как-то не пришло в голову. В зоне безопасности безопасны все мои динамитные шашки. Там они имели статус «В зоне безопасности инертны». В скобках указывался их истинный статус. Этот статус снижался, когда к шашкам прикасались, и я не хотел искушать судьбу и допытываться, что будет, когда статус опустится до нуля. Впрочем, я был в немалой степени уверен, что они не взорвались бы.

Брэндон отступил на шаг, любуясь плодом наших трудов.

– Ты действительно думаешь, что эта хренотень его убьёт? – спросил он неожиданно серьёзным тоном.

– Никоим образом, – ответил я. – У той гадины девяносто третий уровень. Ей наш подарочек не понравится, но его ни в коем случае не хватит. Хотя наши детища сделают её не такой проворной, как сейчас.

Брэндон скептически посмотрел на меня.

– Если эта штука её не убьёт, то ради чего мы старались?

– Эта штука входит в план, – сказал я.

– Погоди. Да что это, собственно, за план? – Брэндон махнул рукой в сторону конструкции. – Я считал, что это и есть план.

– Я уже сказал, это часть плана, а не весь план. Остальное я не могу тебе рассказать.

Я указал на потолок. Этот жест приобрёл у нас универсальное значение: «враги слушают».

Поскольку изобретённая мной схема предусматривала использование эксплойта для Подземелья, даже Пончик не знала моего плана во всех деталях. Мордекай говорил, что наши частные чаты зрителям недоступны, а вот «Борант» и ИИ могут их видеть. Я не хотел рисковать, не хотел, чтобы нам в последний момент поменяли правила.

А они способны реально высосать нас. Не хотел бы я дожить до того времени, когда придётся на это жаловаться.

Нам было необходимо безопасно пробраться в проулок. Этот первый пункт моей сумасшедшей схемы был одним из самых пугающих.

Прежде всего я предложил подождать, пока личинки перегруппируются и подберутся достаточно близко, чтобы Элементаль гнева снова на них напал. Но личинки были ужасающе медлительны, всё большее их число достигало стадии куколки, а это означало, что они вовсе переставали шевелиться.

Имани внесла дерзкое предложение:

– А что, если мы просто откроем эту клятую дверь?

Это обсуждение проходило несколько часов назад, когда мы приступали к работе над МОАВ.

Мы посмотрели друг на друга. Я идею Имани уловил сразу. Идею страшную, но верную. Мы находились в зоне безопасности. Мобы телепортируются прочь. Не очень далеко, как предупреждал Мордекай, но они всё равно будут выключены из игры.

– У, чёрт, – произнёс я и отложил гоблинский заклёпочник. – Может быть, нам вообще не стоило делать эту штуку.

И мы её испытали. Мы увели всех в другую часть обеденного зала, ближе к проходу, ведущему к спальням. Не знаю, кого трясло сильнее – меня или дверь. Если мы где-то тут ошиблись…

Я нерешительно подошёл к входной двери. Едва я дотронулся до ручки, как дверь полетела внутрь, и гигантский коготь едва миновал моё лицо. Я упал на спину.

С-с-свам!

Монстр телепортировался прочь с необычным присвистом, какой бывает, когда включается электрогенератор.

– Святое же де… Сработало.

Я приподнялся и сел. Поискал на карте чудовище. И нигде его не увидел.

Но уже через мгновение моё облегчение сменилось ужасом: я увидел, что точка несётся в нашу сторону. Оно выскочило из главного прохода.

– Чёрт подери, оно запомнило, где мы находимся.

– Оставьте дверь открытой, – посоветовала Имани. – Увидим, вышвырнет его Подземелье в этот раз или нет. И умеет ли оно учиться.

Прошло минуты полторы, прежде чем оно опять вошло в наш проулок. По пути оно убивало личинок, но тех, что были на стадии куколок, как будто не замечало. Оно с рёвом и воплями добралось до двери и снова попыталось схватить меня.

И опять было телепортировано. В этот раз оно подошло с другого конца проулка, но телепортировано было, как мне показалось, снова в главный проход. Так произошло ещё несколько раз. И всякий раз у элементаля уходило от семидесяти пяти до ста двадцати секунд, чтобы вернуться. Стало понятно, что разума он лишён, просто однонаправленное воплощение ярости. В конце концов мы закрыли дверь, не желая плодить трупы личинок.

Я вздохнул и возвратился к работе над МОАВ.

И вот, спустя долгие часы, пришло время подвергнуть испытанию мою идею. Я был уже не столь уверен, как тогда, когда речь шла о переносной крепости. Тогда перед нами был моб, которого возможно было убить. Сейчас другое. Сейчас нас ожидало нечто, ориентированное на наказание. Встречу с ним нельзя было пережить.

Косилка весело зажужжала и двинулась к выходу. С боковой коляской Пончика проехать было нельзя. Нам пришлось снять коляску, присоединить сзади только что сделанный прицеп, устроить на нём высокую МОАВ и столь же высокое сиденье для Пончика за пусковым механизмом. Кошке пришлось сжаться, чтобы мы смогли выехать из комнаты. После этого Принцесса уселась с мрачным видом мордой назад. Она напомнила мне хвостового стрелка в бомбардировщике времён Второй мировой.

– Кажется, «Курица-бомба» мне больше нравится, – сказала Пончик.

– Уже поздно.

Я кивнул Имани. Она стояла у двери, готовая открыть её перед нами.

– Хорошо, – согласилась кошка. – Считаю от трёх до одного.

Пончик: «ВСЯ ВСЕЛЕННАЯ СМОТРИТ НА НАС. У МЕНЯ УЖЕ ТРИЛЛИОН ПРОСМОТРОВ КАРЛ. ОДИН ТРИЛЛИОН».

– Не отвлекайся, Пончик, – приказал я, не давая себе труда прибегнуть к чату.

– Один!

Имани распахнула дверь. Громадный, устрашающий Элементаль гнева дёрнулся вперёд и, как и прежде, был телепортирован. Перегретый воздух в том месте, где чудище только что стояло, мерцал и потрескивал.

Я с силой надавил на велосипедные педали, и мы оказались в проулке. Всё вокруг почернело и было засыпано пеплом. Стоял запах горелого мусора, он напомнил мне о логове Скряги. Нигде не было видно признаков поезда из платформ, остатков инвалидных кресел и ходунков – всего того, что мы не успели перенести в зону безопасности. Единственное, что сохранилось, – блестящая, длинная, в сто метров магическая цепь, которую я когда-то подхватил.

Сзади меня Имани захлопнула дверь. Я жал на педали, затем включил дроссель. Прицеп мы соорудили из разломанных досок и прикрепили к нему свободные велосипедные колёса, которые захватили у гоблинов в качестве добычи. Я почти не чувствовал тяжести прицепа. Он громко скрипел, но не трясся, придавленный весом МОАВ. Мы проехали ближайшую развилку, и я развил бешеную скорость. Следующая развилка ждала нас метрах в двухстах. Там мы остановились, повернулись так, чтобы видеть новый проулок перед собой, и приготовились ждать.

– Вот оно! – выкрикнула Пончик уже через секунду.

На карте появилась точка: элементаль мчался по отдалённому залу, словно сокрушающий Землю метеор, посланный с небес.

– Как только он повернёт, мы двигаем, – сказал я Пончику.

Нам нужно было быть уверенными, что моб нас видит. Если он опять остановится перед дверью, придётся привлекать его внимание и для этого выруливать в проулок. Мне этого не хотелось. У нас прицеп, а потому чем меньше поворотов мы сделаем, тем лучше.

Элементаль появился в дальнем конце проулка, немногим дальше, чем в четырехстах метрах от нас, и несся он на всех парах.

Мне не потребовалось заботиться о том, чтобы он нас увидел. Существо с черепом рогатого барсука притормозило, глянуло в нашу сторону и снова пустилось в галоп – прямо на нас.

Дьявольски быстрая тварь. Я нажал на педали.

– Быстрей! Быстрей! – кричала Пончик.

Благодаря моему навыку Пилот косилки и дросселю мы за несколько секунд развили предельную скорость. А по ощущениям – не двигались вовсе. Вел мог набрать до сорока километров в час, дальше должен был наступить перегрев. Я сравнил бы элементаль с гепардом. Препятствий не было, он нагнал бы нас за пару секунд.

Мы летели по проулку.

– Пуляй первой малышкой! – крикнул я.

Брэндон был прав: название МОАВ было неточным. Этот аппарат вообще не был бомбой; он был предназначен для выпускания бомб. Бомб самых разных видов.

– Это мать бомб, видишь? – сказал я. – Можно называть бомбы её малышками.

Впечатления мои слова не произвели.

– Занимайся мордобоем и взрывами, – съязвила Пончик. – Креатив предоставь мне.

Наше устройство не было сложным, но требовало точности при монтаже, особенно если принять во внимание тесноту проулков. Устойчивости косилки на колёсах было мало, когда в конце похожих на трубы туннелей нам предстояло обеспечивать неподвижность «малышек», притом что маленькие передние колёса инвалидных кресел приподнимались на десяток сантиметров над землёй.

В детстве я мастерил что-то подобное для своих машинок из спичечных коробков. Ставишь машинку перед спуском, и дальше работает сила тяготения. Машинки набирают скорость, словно на водной горке, и если трасса сооружена достаточно аккуратно, они выезжают на плоскость, сохраняя ускорение.

Нам потребовалось несколько часов, чтобы добиться нужной слаженности конструкции. И нам не хватало места для пробных спусков. Однако благодаря умелым рукам Брэндона и Криса я был уверен, что малышки будут служить свою службу так, как задумано.

Мы знали, что на вооружении у монстра есть по меньшей мере два варианта нападения: когти и заклинание.

Кроме того, мы знали, что Обратная гравитация действует в ограниченном пространстве. А значит, чтобы выполнить свою задачу, нужно держать элементаль на расстоянии достаточно долго.

– Бомбы, на выход! – выкрикнула Пончик.

Она достала из своего склада тяжёлую бомбу на колёсиках, и та встала точно в желоба. Кошка подтолкнула её, и бомба помчалась вниз, стукнулась о землю и покатилась дальше, уменьшаясь на глазах. Не застряла, как я опасался.

– Брэндон, классный ты сукин сын! – закричал я, наблюдая за движением бомбы через плечо.

Я хотел разместить центр тяжести в передней части снаряда, Брэндон же настаивал, что такое решение неправильно, бомба перекувырнётся. Чертя пальцем по столу, он объяснял мне, как именно собственная тяжесть повлечёт бомбу вниз. Приводил какую то математическую хрень от Исаака Ньютона. Толковал о каком-то эпизоде из «Разрушителей легенд», где кто-то выбросил назад мяч из движущегося автомобиля, и мяч шлёпнулся на землю. На последнее я ему ответил, что мне это безразлично, лишь бы бомба сработала далеко от моей косилки.

После нескольких обескураживающе провальных попыток автоматизировать запуск бомб, мы остановились на другом решении. Разместим Пончика на нужной высоте, она будет доставать бомбы из своего склада, и они материализуются на платформе. Бомбы сделаем размером со сноуборд, а формой и весом они будут как машины в дерби соснового леса. Тут внезапно выяснилось, что колёса у нас на вес золота, но нашлась альтернатива: веса от тренажёров. Множество свободных «блинов» разных размеров. Если их правильно закрепить и смазать, они мало чем уступят колёсам.

Первая малышка – «малышка уно» – отличалась от других. Она была больше и тяжелее и содержала три зажигательные фляги, глиняную кружку с неразбавленным гоблинским маслом и небольшую баночку с порохом. В центре бомбы помещался остаток Хобгоблин-пуса.

И вот – я держал в руке магический взрыватель и ожидал знака Пончика.

У нас имелись малышки четырёх видов: «малышка уно», «малышки с флягами», «малышки-дробилки» и «малышки «ох, дерьмо». Последние состояли из двух зажигательных фляг с мощным порохом, упакованным в динамит. Эти малышки оставались в моём складе: я считал, что Пончику слишком опасно прикасаться к ним. Они были нашей последней надеждой, и я молился, чтобы нам не пришлось прибегнуть к ним.

Я наблюдал, как красная точка плывёт вдоль проулка, приближаясь к развилке. Где-то далеко позади бомба перестала катиться.

– Держись! – закричал я и нажал на кнопку взрывного устройства. Пятисекундная пауза едва не свела меня с ума. Я всмотрелся вперёд. – Ух ты б…

Мы проехали первую развилку, личинок-куколок там было с дюжину. Я отчаянно ругался, цепляя эти глыбы колёсами: не ожидал, что они, чёрт бы их побрал, такие громадные. Пончик тоже что-то кричала, потому что прицеп угрожающе подпрыгивал. Каждая дрянь была размером со стоящего во весь рост человека. Под мокрыми пульсирующими личинками мигали красные и жёлтые огни.

– Сбрасывай! – крикнул я.

Рядом с сиденьем Пончика находились два рычага: красный и чёрный. Сначала мы планировали использовать их для приведения бомб в действие, но в итоге предпочли более надёжную схему с использованием инвентаря. Однако при этом приделали две камеры по обе стороны МОАВ.

Пончик потянула чёрный рычаг, и дно одной из камер отъехало в сторону. Цепь Имани с тяжёлыми грузами на обоих концах провалилась внутрь камеры. Мы рассчитывали, что конечности монстра запутаются в этой тонкой, но неразрываемой цепочке. Возможно, это задержало бы его всего на пару секунд, но для нас важна была и одна.

Позади нас с грохотом, напомнившим мне пронзительный крик, разорвалась бомба. С потолка посыпалась пыль. Взрыв запоздал на полсекунды, и взрывная волна ударила гадину в спину. Я не осмеливался оглянуться, но увидел на карте, что красная точка элементаля замедлилась в центре зала, может быть, даже ближе к нам, чем к дальней стене. И остановилась.

– Пошли малышки с флягами! – прокричал я.

В следующем зале было полно личинок, по большей части третьего уровня, я с такими ещё не сражался. Они были примерно вдвое больше обычных и без всякого толку молотили длинными, заострёнными на кончиках хвостами, когда мы проезжали мимо. Эти третьеуровневые были чересчур велики, чтобы переезжать их косилкой, и мне приходилось уворачиваться от них.

Коровохвостая пёстрая личинка, уровень 3

Последняя форма перед достижением стадии куколки. Коровохвостая пёстрая личинка теперь способна защищаться, примерно так же, как маленький ребёнок способен защищать себя пластиковой бейсбольной битой.

– Сюда идут машинки, чтобы ударить по личинкам! – крикнула Пончик в ответ. – Они в пути!

– Всё равно действуй!

Я прибавил скорость. Косилка подо мной опасно нагрелась.

– Бомбы, на выход! – скомандовала Пончик.

Я явственно различил щелчок колёс бомбы, когда они вошли в пазы. Пончик активировала факел, он зашипел, и бомба покатилась по желобам.

Катящаяся бомба наткнулась на скопление личинок, перевернулась и взорвалась. Меня накрыла горячая волна, но никакого вреда не причинила. Мы ехали достаточно быстро. Весь проулок был охвачен синим пламенем.

– Да! – крикнула Пончик. – Гори, маленькая, гори!

Сзади нас, несколько дальше, элементаль возобновил преследование. Через мгновение он снова остановился: его поймала цепь. В ярости монстр взревел, потрясая основы мироздания.

– Пошла!

Пончик выпустила ещё одну малышку с флягами. И ещё одну. И третью. Мы продолжали покрывать бомбами пол позади себя. Если фляги не загорались сами собой, Пончик поджигала их Магическими ракетами малой мощности, когда мы удалялись на достаточное расстояние. Впрочем, такая необходимость возникла пару раз, не больше. В основном наши машинки врезались в личинок и переворачивались.

– Ху-у-а! – кричала Пончик.

Задняя часть прицепа целиком взвилась в воздух и едва не вышибла меня из седла. Правда, тут же опустилась. Только что выпущенная бомба полетела в потолок и взорвалась.

Элементаль запустил своё заклинание, но мы были уже слишком далеко. За нашими спинами пламя заполнило верхнюю часть комнаты. У меня загорелись волосы и спина, так что кое-какие повреждения я получил. Пончик завопила от боли, но сразу же вылечила себя своим заклинанием.

– Держись! – призвал я её. Мы почти справились, но мне пришлось резко повернуть влево. Я видел, что проулок впереди меня наводнён куколками. – Делай, как договорились! Бросай дробилку, пережди секунду и добавь фляг.

Мы выскочили за угол, и наш прицеп занесло. Мне пришлось объехать куколок, которые торчали вертикально, как сталагмиты. Мы сделали всего несколько пороховых малышек, и я предназначал их как раз для этой части нашего предприятия. Я понятия не имел, сработает ли моя задумка, но решил, что лишними они не будут.

Пончик извлекла бомбу, начиненную порохом и шрапнелью. Дробилку. Для них мы использовали очень длинные фитили. Поджигать их зажигалкой пришлось мне, а Пончик, благодаря её статусу четвероногого, обладала способностью запаливать их мысленным кликом, как факелы. Теперь пришла очередь массивной шрапнельной гранаты. Длинный фитиль разбрасывал искры, как крысиный хвост. Малышка врезалась в одну из куколок-громадин и повалилась набок. Через мгновение она взорвалась, разнеся куколку на клочки.

Я бросил взгляд через плечо и успел заметить, как существа, похожие на шершней, но размером с людей, в рвотных спазмах извергаются из куколок, падают на землю и корчатся в конвульсиях. Если повредить куколок, монстры начнут вылезать из них, и элементаль истратит одну или две драгоценные секунды на то, чтобы порвать их на куски.

Мы залили последний участок проулка самогоном и огнём. Элементаль, по-видимому, стал двигаться осторожнее, но продолжал следовать за нами. Впереди материализовалась лестница. Под её перилами зловеще замигало предупреждение:

Медная косилка гоблинов – взрыв котла неизбежен.

Я выругался себе под нос. Выходит, я перестарался. У нас оставалось пятнадцать секунд. Я сделал усилие, чтобы припомнить, какие клапаны нужно открыть, чтобы сбросить давление. И не вспомнил.

– Блин горелый! – выразился я и прибавил скорость.

– Я думала, мы едем в другую зону безопасности! – возмутилась Пончик. – Ты же не собираешься спускаться, правда?

Мы оказались в обширном круглом зале. Лестница приближалась к нам – дыра в земле, из которой бил вверх яркий свет. Вокруг нас пульсировали куколки, уже десятки, и у всех над головами отсчитывали время назад хронометры. Некоторым оставались какие-то часы.

Реальная лестница была повёрнута в другую сторону, но это значения не имело. Там не было ни ограждения, ни барьера. Только дыра в земле, широкая дыра, как другие туннели; всё так же, как на поверхности.

– Масляное пятно! Потом прыгай, – приказал я.

– Прыгать? Ты в своём уме?

– Мать твою, Пончик! Делай, что тебе сказано!

Кошка потянула красный рычаг, и дно второй камеры отошло в сторону. По полу разлилось масло, цветом походившее на шампанское.

– Прыгай! – повторил я.

Мы оба спрыгнули с не сбавлявшей хода косилки, которая ехала прямо, пока не провалилась в глубокую дыру и не исчезла из вида. Раздался хруст, за ним – относительно негромкий взрыв. Из дыры взвился столб чёрного дыма.

– Для чего ты это сделал? – спросила Пончик, когда я попытался подняться на ноги.

– Доставай своего Прыгуна через лужи. – Я указал назад, на дальний конец проулка, в сторону, противоположную той, с которой мы появились в этом зале. Там, за углом, находился учебный цех Мордекая. – Переправь нас туда. Активируй, как только я скажу.

– Ладно, – голос Пончика неуверенно дрогнул. – Десять секунд, не забудь.

Элементаль в самом деле задержался, чтобы выпотрошить шершнеобразных, что дало мне достаточно времени понять, как я безумно туп. Лестница здесь. Мы можем просто спуститься и спастись. Если заклинание не сработает, мы покойники.

Я встал у края провала.

– Активируй!

«Почему бы нет?» – подумал я, вытянул из своего склада одну малышку «ох дерьмо» и опустил её на землю. Она встала передо мной, как здоровенный скейтборд. Две зажигательные фляги, порох и динамитный покров.

Девять секунд.

– Оно идёт! – крикнула Пончик. Она прыгнула на моё плечо.

Я ещё никогда не слышал, чтобы её голос был таким испуганным.

Восемь секунд.

Перед нами из клубов дыма вырос Элементаль гнева. Адский зверь. Огромный. Жуткий. Длинная цепь всё ещё обвивала его заднюю лапу. К моему удивлению, индикатор здоровья монстра был в красном поле. Совсем неглубоко, но монстр пострадал тяжелее, чем я предполагал.

Он увидел нас и замер.

Пять секунд…

Он издал рёв – долгий, тяжёлый.

Я в первый раз взглянул вверх и увидел, что потолок этого зала, как и потолок комнаты босса этажом выше, очень, очень высокий. Если бы монстр сейчас применил Обратную гравитацию…

Три секунды.

Он напрягся.

Две секунды.

– Оставайся со мной, – велел я Пончику.

Чудовище переступило порог, и шесть его лап заскользили на луже масла. Оно как будто ничего не заметило. Зарычало и метнулось на нас, протянуло пальцы, готовые полоснуть меня. Я вспомнил, как оно действовало, когда разделывало Иоланду.

Мы исчезли и материализовались в ста пятидесяти метрах от него, в проулке. Жутчайший, злобнейший вопль наполнил Подземелье, затем в грохоте взрыва я различил свист. Я упал, прикрывая собой Пончика, но ничего плохого не случилось. Бомба разорвалась глубоко в колодце лестницы, мы были на достаточном расстоянии.

Прошёл миг. Я взглянул на миникарту, ожидая увидеть признаки того, что монстр уцелел.

Точка исчезла. И наступила абсолютная тишина. У меня засосало под ложечкой – побочный эффект телепортации.

На меня нахлынуло облечение. Я сидел на полу. Сердце, которое только что билось до странности ровно, теперь колотилось отбойным молотком. Руки онемели, избыточный адреналин отозвался в них уколами. Всё тело тряслось.

Ещё через секунду Пончик возмущённо закричала:

– Мы не приобрели опыта! Карл, ты испортил игру!

– Мы не приобрели опыта, потому что убили его не мы.

– Что? – взбеленилась кошка. – Я не понимаю.

Я вспомнил, что говорила Рори, гоблинская шаманка. С тех пор прошло всего несколько дней – а как будто целая жизнь. «Если мы начнём спускаться, то умрём. Стóит пройти половину пролёта вниз, и тело растворится. Я сама видела такое».

Мордекай однажды тоже сказал что-то в этом роде. Если мобы осмеливаются спуститься, они не телепортируются. Они умирают. Мы заманили монстра в дыру. Как только он попал туда, вступили в силу правила Подземелья, и элементаль растворился.

К сожалению, система не посмотрела на этот факт благосклонно. Мы не были награждены опытом за убийство. Я получил сколько-то достижений, но не много.

Но ничего. Мы всё ещё были живы. Я увидел на карте массу красных точек – личинок – и массу косых крестов. Я чувствовал себя так, как если бы бодрствовал двое суток подряд, но со стоном заставил себя подняться на ноги. Нам предстояло ещё много работы.

Карл: «Брэндон. Веди всех своих к лестнице. Сейчас. Путь безопасен, но это ненадолго»

.