Брэндон и его команда ещё продолжали переводить своих подопечных в зону безопасности, когда пришло время премьеры очередного эпизода.

И стоило шоу начаться, как хронометр вышел из строя. В мире раздался грохот, землю под моими ногами тряхнуло. Землетрясение продолжалось не больше секунды. Я остановился и уставился на цифры на телеэкране. Они мигали. Выражаемое ими число, превышавшее два миллиона, сменилось на:

1 292 526.

На нижний уровень спустилось больше людей, чем я ожидал. Но эти числа… Эти проклятущие числа… Я пожалел, что нам приходится их видеть. За тот короткий момент, когда я помогал одной из женщин в инвалидном кресле – её звали Элли Макгиббонс – перебраться в штормовое убежище, умерло больше семисот тысяч человек. Треть оставшихся обходчиков. Первый этаж стал могилой почти для десяти миллионов человек.

– Спасибо, дружочек, – сказала мне женщина, когда я подвёз её к остальным. – Ты не мог бы поставить мне по телевизору «Суд по разводам»? Мой Барри смотрел это шоу. Оно напоминает мне о нём.

– Не думаю, что оно до сих пор идёт, – сказал я.

– Ну, ничего.

Над числом остающихся обходчиков обратный отсчёт времени до крушения уровня мигнул несколько раз и перезагрузился. Шесть дней и несколько часов.

Подошёл Брэндон и остановился рядом со мной.

– Шесть дней? – переспросил он. – Мистрис Тиата говорила, что будет десять.

– Да, наш парень говорил то же самое, – подтвердил я. – По крайней мере, в этот раз мы знаем, где лестница.

Пока телевизор демонстрировал сцены резни – мужчина и женщина убегали от трёхголового бабуина, – я изучал комнату.

Мы заполучили всего шесть человек из зоны безопасности «Вафельного домика», а это означало, что двадцать четыре предпочли остаться. На мгновение я задумался. И решил: тем лучше для них. Они обрели власть над собой на последние мгновения. И ушли на своих условиях. Брэндон сказал, что все они пели, когда он в последний раз их видел.

Агаты всё не было. Крис сидел в углу, опустив голову. Возможно, он плакал. Имани и Иоланда хлопотали среди подопечных: Иоланда сопровождала их в туалет, а Имани раздавала им наше обходчиковое печенье.

Пончик расхаживала перед телевизионным экраном в ожидании второй части программы. Мы ещё не знали, достанется ли и нам время в основном шоу.

– Я надеялся на твою помощь кое в чём, после того как все заснут, – обратился ко мне Брэндон.

Я уже знал, о чём он собирался просить.

– Собираешься отправить их вниз по лестнице на третий этаж раньше срока?

– Да, – сказал он. – Они не могут тренироваться, так что нет смысла держать их здесь.

– А вы сами? – спросил я. – Ваши уровни нужно поддерживать.

Брэндон покачал головой.

– Мы это обсудили. Мы все спускаемся. Будем искать свои шансы на третьем этаже. Если мы разделимся, то рискуем не встретиться.

На экране кричала женщина, которой откусил руку монстр, похожий на баклажан с зубами.

– Мы обследуем путь и расчистим его для вас, – пообещал я.

– Спасибо.

– Ты нашёл что‑нибудь хорошее в ящике босса ? – спросил я.

В интерфейсе против имени Брэндона, как и против всех наших имён, стояла яркая серебряная звезда.

Брэндон улыбнулся.

– Я получил магический бумеранг. Крис – какую‑то книгу о дубинках. Имани не говорит, что получает, а у Иоланды теперь колчан нового образца.

– Я хотел спросить у тебя насчёт Агаты, – сказал я.

– Тихо все! – прокричала Пончик. – Начинается лучшая часть!

Экран показывал группу африканцев. Их партия называлась Le Movement. Их число сократилось с полутора сотен до примерно восьми десятков после какой‑то внутренней бучи, после которой у некоторых на аватарах красовались черепа.

Шоу показало нам красноречивый график, показывающий, сколько патронов у них было. У восьмидесяти человек осталось примерно пятьсот выстрелов.

Люсия Мар и её собаки уничтожили перед спуском гнездо коричневых косматых монстров. Я знал, что они появились в шоу Одетты непосредственно перед нами, и тогда один из псов напал на продюсера. Женщина в шлеме валькирии скооперировалась с тремя другими женщинами. Вместе они убили йети с рангом босса района, после чего спустились.

А вот, наконец, и мы.

Пончик рядом со мной ахнула, когда мы показались на сцене. На экране мы были меньше пятнадцати секунд. В программе проходили сюжеты о многочисленных группах обходчиков, которые дрались с боссами или бежали к лестницам. Хронометр между тем свидетельствовал, что некоторые эпизоды случились всего минут за тридцать до показа.

– Вот оно! – закричала Пончик, когда на экране мы прятались в редуте.

Вот Клубок свиней покатился по наклонной плоскости вверх и застрял. Вот внутри нашего миниатюрного форта падающая балка бьёт Иоланду по голове. Вот разваливается шар. Вот Пончик поливает клыкастых ракетами. Вот Имани с кислым лицом отбрасывает страпон‑фаллоимитатор.

Появились фотографии всех нас. А через мгновение внимание шоу уже переключилось на другую группу.

– Они не включили фото Агаты в ролик, – заметила Иоланда. – Это означает, что Агаты больше нет?

– Думаю, именно это и означает, – мрачно отозвался я.

У сумасшедшей женщины не было шансов остаться в живых. Никто не высказал этой мысли вслух, но все думали именно так.

– Подождите, – сказал Крис. Старший брат Брэндона обладал звучным голосом, и я удивился, когда он заговорил. Лишь второй раз я слышал его голос. – Это не всё. Её вырезали из программы. Она была рядом со мной возле лежачего полицейского, а здесь её не показали.

– Да уж, – отозвался Брэндон. – Нехорошо как‑то.

– И что это значит? – спросила Иоланда.

– Да хрен его знает, – сказал я.

Пончика данный вопрос не интересовал, она только подпрыгивала.

– Два шоу в один день, Карл! Два шоу! Может, будет ещё. Как думаешь, нас покажут в других шоу?

Я вздохнул.

– Пончик, успокойся. Из‑за твоей одержимости нас убьют.

– Я не одержима, – возразила она. – С чего ты взял, что я одержима?

– Люди полюбили тебя за то, что ты сделала. Если ты начнёшь играть для камеры, тебя будут любить меньше. А если ты погибнешь, тебя и вовсе потом не вспомнят. Так что постарайся выкинуть это из головы.

– Не знаю, Карл, о чём ты толкуешь, – проворчала она.

Шоу закончилось. Через минуту в штормовое убежище проник голос диктора.

Приветствуем вас, обходчики!

Добро пожаловать на второй этаж. Поздравляем всех вас. В игре остаётся около 1 миллиона 300 тысяч обходчиков. Это число немного меньше, чем рассчитывалось, поэтому мы сокращаем лимит времени до минимума, допускаемого правилами. У вас шесть дней на то, чтобы найти спуск. Ещё раз просим вас не спешить спускаться и выжидать, насколько это возможно.

Как только объявление закончится, вы найдёте своих подписчиков и тех, кто отметил вас, как своих фаворитов. Статистика загружается медленно, так что не расстраивайтесь, если пока ничего не увидите.

В этом сезоне мы усовершенствовали работу патронажа. Это существенное изменение, поэтому будьте внимательны.

Теперь все обходчики смогут иметь только трёх покровителей. Права покровителей выставляются на однодневный аукцион немедленно по переходу на четвёртый, пятый и шестой этаж. Ваши благотворители будут вправе брать под патронаж и другие группы по своему выбору, начиная с седьмого этажа.

Все патронажные места выставляются на аукцион с начальной стоимостью в один кредит, а это означает, что практически все действующие обходчики получат покровителей.

Однако предупреждаем. Любая цена, которую покровитель платит сверх стандартного патронажного взноса, отражается в скидках на трофейные ящики этого покровителя. Все выплаты ниже взноса будут указаны в дополнительных расходах этого покровителя на трофейные ящики. Иными словами, чем больше ваш покровитель платит за вас, тем выше будет количество и качество получаемых вами ящиков благотворителя. Чем выше ваши социальные показатели, тем выше ваши шансы на лучшую добычу. Наставники познакомят вас с подробностями и помогут, если у вас появятся дополнительные вопросы.

И последнее. Мы должны сказать, что разочарованы вашим неуважением к туалетам. С этого момента, если какой‑либо обходчик человеческого происхождения осуществит мочеиспускание или дефекацию вне отведённой туалетной зоны, он немедленно получит наказание в виде Элемента гнева, вводимого с 13‑го этажа. Этот элемент убьёт нарушителя и всех членов его партии раньше, чем нарушитель успеет подтянуть штаны.

На сегодня всё. Хорошего вам времени, и не забывайте убивать, убивать, убивать!

Брэндон повернулся к Иоланде.

– Сказала бы ты Джеку, чтобы он больше не мочился в проулках.

Иоланда побледнела. Я даже не знал о такой проблеме. Джек – один из тех, кто пользовался ходунками, а не инвалидным креслом. Он носил шляпу с эмблемой «Цинциннати Бенгалс» и всегда подшучивал над женщинами из своей группы: «Ты ещё жива, Марибет?» Ни у кого из них не было имени Марибет.

– У меня осталось несколько памперсов для взрослых. Один он получит, – пообещала Иоланда.

– Их аргументация насчёт ускорения отсчёта времени не имеет смысла, – заявила Имани.

Я согласно кивнул.

– Звучит так, словно они хотят поскорее от нас избавиться.

– Карл, Карл! У меня есть подписчик! Мой первый подписчик! – закричала Пончик. – Ещё один! Просмотр! У меня есть просмотр!

– Угу. Между прочим, этот зритель сейчас видит тебя, – сказал я. – Так что прекратила бы ты валять дурака. Мы уже об этом говорили.

Пончик замерла, её глаза округлились.

– Ты прав. – Она уселась и принялась вылизывать лапу с неожиданно беззаботным видом. – Ну и бой сегодня был, правда, Карл?

Она произнесла эту фразу необычным «я‑стараюсь‑играть‑непринуждённо‑но‑мне‑это‑плохо‑даётся» тоном.

Я вздохнул, и одному богу известно, чего мне стоило не выдать свой хлёсткий лозунг. Она привыкнет. Всё это внове для неё, дадим ей шанс. Когда трансляция шоу Одетты закончилось, я знал, что данные взлетят ввысь ракетами.

Нам предстояла долгая ночь.