– Сейчас меня вырвет, – пожаловалась Пончик, когда пол под нами начал вспучиваться. – Карл, ведь прямо во время трансляции вытошнит.

– Ты привыкнешь, – пообещал я. – Думаю, всё стабилизируется, как только пойдёт голограмма. Просто дыши.

– Мне не нравится, когда тошнит. Я не хочу, чтобы меня рвало!

Я рассмеялся.

– Что, в самом деле? Кажется, припоминаю, что для подобных случаев ты нередко использовала мою подушку.

– Тогда было не то. Я это нарочно делала.

– Да знал я! Блин, всё я знал!

Пончик издала сдавленный звук.

– В прошлый раз так не трясло.

В тёмной, встающем на дыбы помещении мигнул и вспыхнул свет, открыв перед нами аудиторию. Никакой реакции на наше внезапное появление не было, и я сразу заподозрил, что для тех людей мы ещё не сделались видимыми. Ощущение движения заметно сгладилось. Оно сохранялось, но голограмма некоторым образом компенсировала его.

Я оглядел неожиданно раздвинувшееся помещение. Перед нами проплыл стол – намного больше настоящего стола в трейлере. Этот стол изгибался, принимал вид улыбки. Мы сидели на местах «два» и «три». Слева от меня стояло намного более внушительное, роскошно украшенное кресло, вырезанное из тёмной древесины и покрытое, как я подумал, красными бархатными подушками. Его подлокотники были изготовлены из свиных черепов. Ещё четыре стула, простые и никем не занятые, возникли возле стола справа от нас.

Я оглянулся через плечо. За мной стоял не кто-нибудь, а монструозный слон; у него было три хобота, покрытых шипами. Эта мультяшка мотала головой туда-сюда, как будто рисовала в воздухе петлю; из её нутра беспрерывно вырывалось слово «экстрим».

Неожиданно толпа взорвалась воплями и приветствиями. Я посмотрел вперёд, но не смог разглядеть, что привело её в такой восторг. Взгляды всех зрителей были направлены в какую-то точку слева от меня. Я понял так, что шоу уже началось, появился ведущий, но по какой-то причине он (или она) оставался для нас невидим. Здесь всё было совсем не так, как на шоу Одетты. Я догадывался, что сами мы тоже появимся магическим образом, когда придёт наша очередь.

Всё это продолжалось несколько минут. Толпа начала скандировать что-то нараспев; я не сразу понял, что за слово она повторяла. Сначала мне показалось, что это было «Меть-меть-меть». Я догадался, что участники шоу смотрели видео, их внимание было сосредоточено на главном экране, в то время как для меня на нём по-прежнему маячил графический слон. Публика разражалась криками радости, тогда как тот, на кого она смотрела (кто бы он ни был), умирал. «Смерть, смерть! – вот что орали зрители. – Смерть, смерть!»

Несколько мгновений я рассматривал толпу, которая всё хохотала и веселилась. Размалёваны ликующие были примерно так же, как и на шоу Одетты, но мой желудок провалился чёрт знает куда, когда я сообразил, в чём была вопиющая разница.

– Бляха же твоя муха, – пробормотал я, когда наконец эту разницу осознал.

Я сосредоточил внимание на человеческой группе во втором ряду; все в ней бесились, неистово вопили, хохотали. И что-то жестокое обволакивало их хохот. Что-то почти материально осязаемое, как будто вся аудитория была погружена в чёрное недоброе облако. И я опять вспомнил тот день, когда отец и его друзья сломали мою рогатку. Они пуляли камнями по белкам и примерно вот так смеялись.

Все эти человеки во втором ряду принадлежали к мужскому полу, и всем было лет по двенадцать или тринадцать. Впечатление было такое, что вся аудитория состояла из молодёжи, молодёжи мужского пола, подростковой или ещё более молокососной. На одной из этих персон была красная рубаха с надписью «СМЕРТЬ!»

– Смерть, смерть! – рокотала аудитория. – Смерть, смерть!

– Пончик, – торопливо заговорил я, – тут собралась совсем не такая толпа, как в прошлый раз. Тут все дети. Правда, по-моему, не из тех счастливых, что смотрят мультики.

– Карл, мы же обо всём договорились, – проворчала Пончик. – Ты сидишь с сердитым видом, а разговор веду я.

Внезапно слева от нас возник хозяин шоу. Без предупреждения. Он явился на середине фразы. Передо мной проплыла надпись:

СКОРО ЭФИР. ПРИГОТОВИТЬСЯ.

– …знаю, маленькие говнюки, вам понравятся наши сегодняшние дискутанты. Ваш Маэстро потрудился и притянул за фост кой-каких грязнодавов. Но ничто не бывает чересчур шикарно для свиноты Маэстро. Сосать! Как следует сосать!

– Смерть, смерть! – отозвалась аудитория. – Смерть, смерть!

Хозяин – который Маэстро – был орком. Огромным, сплошь из мускулов, орком.

Он во многом походил на клыкастых, но было видно, что принадлежал к другому подвиду. Клыкастые походили на его карликовую вариацию. Шкура у клыкастых была ярко-розовая, свиная. Плоть Маэстро была темнее и покрыта чёрной жёсткой щетиной. Левый бивень – весь золотой.

При виде его мне на ум пришёл дикий кабан. В нём было почти два метра роста, сложен, как танк. В левом ухе – набор колец. Его ярко-розовая шёлковая рубашка сверху была расстёгнута до середины и открывала волосатую, с внушительной мышечным слоем грудь, прикрытую золотыми цепями. Я не стал бы утверждать уверенно, но не сомневался в своём впечатлении: ему было немногим за двадцать.

Я возненавидел его немедленно.

Справа от меня сидели два человека, двое мужчин. Оба азиаты. Их истрёпанный и потрясённый вид говорил о том, что это мои товарищи-обходчики. Один из них увидел нас и, указывая, торопливо заговорил со своим напарником. Слов я не слышал, но мне показалось, что они нас узнали. Я помахал им, они помахали в ответ и поспешно поклонились. Потом они повернулись и помахали также пустым стульям справа. Кто-то там был, но кто – мы не видели.

– Так вот, у нас сегодня шесть гостей. Два тупых и хромых. Два ВИПа, гости-сюрпризы. И ещё два сюрприза для наших ВИПов. Горяченькие у нас ВИПы, мы в самый первый раз пришли к вам живьём. О, как стараюсь я для вас! Начинаем мы с хромых гостей. Смотрите на это говно, свинюки!

Перед нами возник экран. На нём группа из четверых обходчиков бежала от десяти Троглодитов-убийц. В руках у монстров были дубины, утыканные шипами. Команда обходчиков состояла из двух мужчин (тех, что сидели рядом с нами), женщины и ещё одного парня. Вроде бы вооружён был только тот парень, которого с нами не было. У него имелся длинный, необычного вида меч с зубьями, как у пилы. Ни на ком не было защитных доспехов.

Они повернули за угол и застыли.

У меня засосало в желудке, когда я увидел то же, что и они. Пять куколок перекрывали бегущим путь. Та из них, что торчала посередине, вовсю раскрывалась. Массивный шершень рвался из неё и жужжал. С Пёстрыми личинками его роднила только верхняя часть жуковидной морды.

Монстр представлял собой колоссального шершня с парой рук с хваткими когтистыми пальцами. Он посмотрел на четвёрку обходчиков и выплюнул шар белой слизи, который попал в лицо человека с мечом. Парень закричал, упал на землю и выронил меч. Слизь была, наверное, кислотной: она шипела и потрескивала. Наполненные болью крики продолжались, когда троглодиты остановились возле угла и принялись пропихивать своих жертв вперёд. Ещё одна куколка начала пульсировать, потом разорвалась, и из неё появились четыре новых шершня. Женщина потянулась к мечу. Мир на экране застыл.

В первый момент я подумал, что трансляцию просто поставили на паузу, но двое мужчин вдруг исчезли. Когда они пропали, в воздухе что-то ухнуло. Меч отлетел на полметра в сторону и громко лязгнул о землю. Всё прочее, включая мобов, застыло.

Аудитория взорвалась криками, смешавшимися с овацией. Двое сидевших рядом с нами сделались видимыми для публики.

– Знаете, сколько времени сейчас, свинтусы? – проорал Маэстро.

– Видим смерть! Видим смерть! – загудела толпа.

– Ну-ну, значит, сегодня у нас тут два обходчика. Полные их имена хрен скажешь, да и на хрена? – Последовал смех. – Чувак с угрями – Ли Цзюнь, а плешивого трахаля будем звать Чжан. Здоровайтесь, куски мяса.

Мужчины не сразу сообразили, что обращаются к ним.

– Здравствуйте, – сказал наконец Ли Цзюнь. – Я не понимаю, что происходит.

– Ладушки, разжую вам, раз вы такие тупые, что сами не догоняете. Вы на «Видим смерть», это сегмент моего шоу. Это значит, что мы утащили вас сюда от верной смерти. Добро пожаловать. А вы только что были в безнадёге. Сейчас у вас есть шанс выжить. Но ещё секунда, и мы до этого дойдём. – Маэстро взмахом показал на экран. – Вас накрыло заклинанием Время, замри, его действие прекратится, как только закончится эпизод. Мы сыграем в маленькую игру, чтобы у вас появилась возможность пережить следующие секунды. Ну?

– Хорошо, – сказал Ли Цзюнь, переглянувшись с товарищем. – Что нам надо сделать?

– Видим смерть! Видим смерть! – скандировала толпа.

– Мы покажем вам несколько сценок, а вам предстоит угадать, выживет обходчик или нет. Но пока мы не начали, я хочу что-нибудь о вас, дружки, узнать.

Маэстро взмахнул рукой, и над головами мужчин появились их данные. Оба седьмого уровня. Над каждым – по бронзовой звезде. У обоих восемь, то есть они прошли через некое усовершенствование. Я отметил, что у Чжана телосложение пятнадцать, на единицу выше, чем у меня.

– Ли Цзюнь, – обратился Маэстро, – ты знал троих своих компаньонов до начала игры?

Бедняга явно был испуган и сбит с толку.

– Да. Да, сэр. Мы все работали на складе. Кроме моей сестры Ли На.

– А, так та цыпка на экране, та, что тянется к мечу, – твоя сестра?

– Да, сэр.

Орк задумчиво кивнул.

– Ты сделал бы что-нибудь, чтобы её спасти?

– Видим смерть! Видим смерть! – неистовствовала толпа.

– Что вы имеете в виду? – не понял обходчик.

Его Маэстро не услышал. Он повернулся к Чжану.

– А ты, Чжан. Вот ты что думаешь о Ли На?

– Что я о ней думаю? Она – сестра моего лучшего друга. Она и мне как сестра.

– А что ты скажешь про вашего четвёртого? У которого лицо что твоя губка из‑за той Пятнистой осы? Он тоже твой друг?

– Да, – ответил лысый Чжан, чуть помолчав. При этом он не отводил взгляд от экрана. – Он наш управляющий.

– Большой босс, да? – Маэстро гыгыкнул. – Значит, если бы тебя заставили выбирать, спасать его или Ли На, ты выбрал бы девчонку?

Чжан смотрел на орка, не отвечая.

– Хорошо, дружище, выбирать тебе и не придётся. Мы сыграем в игру. Вот в чём тут дело. Мы покажем вам четыре сценки. И хотим, чтобы вы угадали, переживёт обходчик встречу или помрёт. Угадываете правильно – вам телепорт-балл. Когда закончим, каждый балл, который у вас будет, вы потратите на то, чтобы спасти себя или кого-то из своих. Получивший телепорт-балл немедленно переносится в ближайшую зону безопасности. Бросите балл рябому – он вылечится, об этом можете не беспокоиться. Готовы? Отлично, тогда вперёд.

Сцена изображала женщину, убегавшую от гигантского квазибобра, грозившего ей боевым топором.

– Да пошло оно всё, – произнёс я и поднялся с места.

– Карл, ты куда? – встрепенулась Пончик.

– Идём, Пончик. Это уже совсем за гранью. Пусть катится этот дикарь.

Стол перекрывал мне выход. Я забрался на него, пошарил перед собой руками, чтобы определить на ощупь, где граница реального стола, опустил ноги сквозь иллюзию и спрыгнул.

Через мгновение свет в зале снова загорелся, и голограмма растаяла. Возникла Мекскс-55, она мягко опустилась с потолка. Но заговорила она другим голосом – грубым, мужским. Догадываюсь, что голосом орка:

– Возвращайтесь на место, обходчик. По графику после этого эпизода на экране вы. Шоу передаётся вживую. У нас нет времени на истерики.

– Да катился бы ты, – ответил я.

– Карл, из‑за тебя у нас могут быть неприятности, – забеспокоилась Пончик.

– Вам предписывается сесть, – сказал голос. – Мы уплатили взнос за участие, и вы будете участвовать в программе. Если вы откажетесь, мы полномочны выбросить вас обоих в этот океан и утопить.

– Да иди ты, – отозвался я. – Вы не «Борант» и не Синдикат. Никто вас не уполномочил. В этом садизме мы не участвуем.

В течение нескольких секунд ничего не происходило. Пончик запрыгнула на моё плечо и повторила, на этот раз тише:

– У нас могут быть неприятности.

– Обходчик Карл, это администратор Мукта, – заговорил новый голос. – От вас требуется вернуться на ваше место, иначе наступят последствия.

– Я явлюсь на столько шоу, сколько вы захотите, но в этом мы не участвуем, – заявил я.

– Карл, мы обсудим вопрос, когда вы закончите. Если вы не будете участвовать, мы сумеем вас заставить. В нашей программе есть и другие обходчики. Это не блеф.

Дыши глубже, велел я себе. Вам меня не сломать. Хрен вы меня сломаете.

– Тот, второй парень меня сейчас слышит? – спросил я.

Пауза.

– Нет, не слышит, – сказал Мукта.

– Если я ни с кем не заговорю об этой хрени, какие могут быть последствия за то, что мной сказано? Я имею в виду, в течение срока моего участия?

Снова пауза, и дольше, чем первая.

– Ваше появление оплачено. Больше ничего.

– Ладно, – сказал я. – Передайте ему, что мы будем на шоу. Сейчас. Пока это «Видим смерть» не закончится.

Не дожидаясь ответа, я возвратился на место. Стол отдвинулся, и голограмма вернулась.

– Карл, что ты делаешь? – спросила Пончик, устраиваясь на своём стуле.

– Сейчас разговор поведу я, – сказал я.

Студия преобразилась. Толпа вопила и смеялась. На экране кто-то упал мёртвым, забился в конвульсиях. Вокруг трупа развлекалась кучка крылатых фейри с детскими лицами. Сцена напомнила мне детский бассейн.

Студия преобразилась. Толпа вопила и смеялась. На экране кто-то упал мёртвым, забился в конвульсиях. Вокруг трупа развлекалась кучка крылатых фейри с детскими лицами. Сцена напомнила мне детский бассейн.

– Прошу прощения, но до вас и это не дошло, – говорил Маэстро. – Мне нужно решение.

Ни один из двоих не произносил ни слова.

Маэстро в своём изукрашенном кресле наклонился вперёд. И злобно улыбнулся.

– Мне нужно решение, иначе не спасётся никто.

– Значит, не спасётся никто, – сказал Ли Цзюнь. И посмотрел на Чжана. – Мы умрём вместе.

– Какие же вы сладенькие сучата, – проговорил Маэстро. – Очень хорошо, раз вы так хотите. Эй, свинтусы, дать им то, чего они хотят?

– Видим смерть! Видим смерть!

– Нет, подождите, – подал голос Чжан. – Спасайте Ли Цзюня и Ли На.

– Нет. – Ли Цзюнь поднял руку и опустил ладонь на плечо друга. – Мы останемся вместе.

Лицо Маэстро приняло кислое выражение. Он что-то сказал, но его слова были заглушены. Он подождал, затем кивнул. Ещё секунда – и жестокая улыбка вернулась к нему.

– А мы поступим немножечко иначе, поросятки вы мои. Наши ВИП-гости наблюдали из‑за кулис. Похоже, они что-то имеют нам сказать.

Толпа одобрительно заревела.

ЭФИР ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ СЕКУНД.

Маэстро держался так, как будто он сам всё придумал.

– Хорошо, свинушки. Следующие мои гости в представлениях не нуждаются. Наверное, в последний раз вы видели этих двоих, когда они застряли в одной комнате с кучей старых пердунов. Сбежать собираются? Внимание, подскажу: они только что выходили. Мы собирались показать, на что пошли эти козявки, чтобы освободить себя, но раз им уж так не терпится отсосать, то мы вызывает их раньше срока.

– Смерть, смерть! Смерть, смерть!

ВЫ В ЭФИРЕ.

Свет в студии сделался ярче. Эта толпа, как и прежняя, превратилась в одного большого берсерка. Пончик произвела фурор, зализывая лапу с таким видом, словно она совсем ни при чём.

– Обходчик Карл и Принцесса Пончик, – объявил Маэстро. Он выделил слово «Принцесса», сочась сарказмом. – Свинюхи, вот чего вы, может, и не знали. Эти двое только что установили рекорд: у них получилась самая смотрибельная стычка второго этажа в истории «Мира обходчиков Подземелий». Моя бы воля, я бы убил всех и каждого из этих гериатрических дырявых мешков с песком, а потом ещё бы разок убил, но вы же знаете, как бывает у этих человечков. – Он посмотрел вниз, на Пончика. – И кошечек, ясен пень. Столько сил ушло, и на что? Ни опыта, ни толковой добычи. – Он пожал плечами. – Но с результатами не поспоришь. Карл и Пончик, приветствуйте моих хряков.

– Мы хотим продолжать свой путь в игре, – заявил я, не удосужившись никого приветствовать. – И играть в «Видим смерть» тоже готовы.

Маэстро засмеялся, но какая-то трещинка неуверенности послышалась в его смехе.

– Так дела не делаются, Карл. Я знаю, полоумная матушка…

– У них есть два балла. Используем же их, чтобы переправить меня и Пончика на то место. – Я смотрел на толпу. – Разве не клёво получится?

Толпа ревела:

– Смерть, смерть! Смерть, смерть!

Грузному орку потребовалось время на то, чтобы опомниться.

– Ходили разговоры о твоей тупости, Карл. Но я не подозревал, что туп ты настолько. Если тебя тянет на самоубийство, тогда…

Я нагнулся и указал на маэстро пальцем.

– Нет, ты послушай меня, боров. Если ты намерен нашлёбывать людей, так хотя бы делай это честно. Ты сказал, что они могут использовать свои два балла на перемещение людей. Не вижу причин, которые помешали бы истратить эти баллы на нашу телепортацию.

По-моему, публике понравилась эта идея.

– Дела так не делаются, – повторил Маэстро. – Ты не входишь в игру. Это не по правилам.

– Ну да, к дербене матери правила. – Я оглядел аудиторию. – Я полагаю, правила создаются для того, чтобы их поиметь. А вы что думаете?

– Смерть, смерть! Смерть, смерть!

Маэстро не понравилось, что публика требует смерти не для того, кого он наметил, а для кого-то ещё. Я увидел на его лице отсвет ревущей, но скрытой внутри ярости. Я не знал, хороша моя идея или запредельно тупа, но чувствовал потребность тыкать этого Маэстро мордой.

По правде говоря, я вовсе не горел желанием принять участие в той стычке, на другом конце мира, надо полагать. Я сочувствовал этим двоим ребятам и хотел им помочь. Но если помощь Брэндону и его команде и научила меня чему-то, то это уравновешивать её чем-то. Прийти на помощь и принести себя в жертву ради людей, которых ты даже не знаешь, – не одно и то же. Но вот задуманное мной почему-то ощущалось как нечто правильное. Я понимал, что мой аргумент не имеет смысла. Понимал также, что подумала аудитория этого пошиба. Этот Маэстро был из худшего типа провокаторов. Провокатор толпы. Я был обязан что-то сделать. В ту минуту у меня не было более умного плана, чем опустить Маэстро как можно глубже.

Я взглянул на два пустых стула справа от Чжана и Ли Цзюня и внезапно кое-что осознал. Как он сказал? «…ещё два сюрприза для наших ВИПов». Значит, он имел виду кого-то, кого мы знаем. И у меня внезапно возникло сильнейшее подозрение, что я догадался. Если оно верно, то я знал, как затолкать Маэстро в дерьмо ещё глубже. У меня возник план. Жестокий план, и согласно ему следовало всеми силами уходить от сценария, который Маэстро пытался выстроить. А значит, чем резче я буду рыпаться, тем глубже Маэстро будет закапываться в навоз и тем больше усилий прикладывать к тому, чтобы вернуть разговор в проложенное им русло.

На телевизионных шоу и в книжках для детей повторяется мантра: «Преступник всегда возвращается на место преступления». Полная ерунда. Во все времена. Эта мантра годится только для случаев, когда противостоящий сильнее преступника. Мы с Маэстро были не равны. Но краткая стычка в трейлере открыла мне кое-что важное. Мне не нужно быть сильнее Маэстро. Мы с Пончиком лучше. Мы – дороже.

У меня имелись основания подозревать, что хозяева вложили много денег в то, чтобы втянуть нас с Пончиком в это шоу; может быть, даже из кожи вон вылезли. Мы были популярны, Пончик показала себя надёжным персонажем шоу. Уже тот факт, что эти хозяева использовали вонючий трейлер и взяли его в аренду, показывал, что у них такой же хлипкий бюджет, какой у большинства шоу на YouTube.

И Маэстро прорвало:

– Какой же ты тупица, говнецо моё! Эти мужики были мертвы! Я их спас. Дал им второй шанс. Может, я и захочу перенести тебя в ту драку. Как тебе это понравится? И остальную четвёрку мы тоже перенесём, так что поддержки у тебя вообще не будет. Даже тупое везение тебя не спасёт. Не думаю, что ты уже дрался с Пёстрой осой. Через секунду в твоём проулке их будет пять. Ты обгадился!

Я улыбался.

– Да не сделаешь ты так, ты же лапочка. Хотя попробуй.

– Смерть, смерть! Смерть, смерть!

Маэстро так распирало от ярости, что я подумал: может быть, сейчас он не в шутку разрыдается. Я подозревал (надеялся), что он не может исполнить то, о чём орал. Мне было известно: в «Боранте» считают и копейки, и гроши. Этот сегмент под названием «Видим смерть» стоил-таки денег, а любой, самый незаметный обходчик – это затраты. Не было ни малейшей вероятности, что хозяева позволят подвергнуть одного из лидеров в списке популярности такой опасности.

Когда человек доходит до кипения от ярости, он может повести себя непредсказуемо. С провокаторами не то. Я знал это по опыту. Знал точно, что должно произойти.

Я повернулся к Ли Цзюню и Чжану, которые сидели рядом со мной и смотрели, разинув рты, и торопливо им прошептал:

– Забирайте сестру и того друга и бегите в сторону троглодитов, прямо сквозь них. Меч оставьте. Ящерицы тупые, медлительные, и всё их внимание сейчас сосредоточено на шершнях. У вас будет две-три секунды, не больше.

– Но, – начал Ли Цзюнь, – вы же хотели меняться местами…

Маэстро зарычал:

– Нечего указывать мне, бифштекс, что я должен делать на своём же шоу!

Он с силой шлёпнул по кнопке на своём столе, и справа от меня двое мужчин испарились со стульев.

На огромном экране появились слова: «Видим смерть! Экстрим!» Двое мужчин возникли в проулке, зажатые между шершнями и троглодитами. На миг вся сцена замерла, кроме этих двоих. Первым реакцию выдал Чжан. С криком «Хватай сестру!» он бросился на помощь упавшему третьему мужчине.

Едва он попытался поднять товарища, все объекты пришли в движение. Сестра пошатнулась, потому что меч, который она собиралась подхватить, невесть как оказался в метре от неё. Ли Цзюнь схватил её за запястье и указал направление: «Беги!» И все трое потащились прямиком к толпе троглодитов; те стояли и таращились на шершней, как бараны на новые ворота.

Монстров (орк называл их Пёстрыми осами) не интересовало, что за жертвы им достались. Они выпускали круглые пузыри белой слюны, пузыри разбивались о ящериц, а те, в свою очередь, подняли дубины и принялись молотить личинок.

Обе команды монстров не обратили внимания на четырёх человеческих существ, которые сумели проскользнуть наружу, в холл. Сцена закончилась тем, что Чжан затолкал в рот товарища целебное зелье, после чего все четверо скрылись в зоне безопасности. Видео отключилось, отдельные аплодисменты терялись в приветствиях. В целом реакция аудитории вышла приглушённой, как будто зрители сомневались, стоит им реагировать так или этак.

Широко улыбаясь, я глянул на Маэстро.

– Смерть увидишь ты, ублюдок.