Выдержки из интервью, данного в камере смертников Бронсо Иксианским

Вопрос: Что заставило вас применить к истории Муад’Диба ваш особенный метод?

Ответ: Почему я должен отвечать на ваши вопросы?

В: Потому что я сохраню ваши слова.

О: Ах-х! Предельная мотивация для историка!

В: Значит, вы готовы пойти на сотрудничество?

О: Почему бы и нет? Однако вы никогда не поймете причину, толкнувшую меня на написание «Анализа истории Муад’Диба». Никогда. Для вас, священников, от этого зависит слишком многое…

В: А попробуем.

О: Попробовать с вами? Ну, опять-таки… почему бы и нет? Меня смутило отсутствие глубины в восприятии этой планеты, ограниченном ее популярным именем — Дюна. Отметим: не Арракис, но Дюна. История воспринимает Дюну как пустыню, как место рождения фрименов. И таким образом фокусирует свое внимание на обычаях, обусловленных нехваткой воды и тем фактом, что фримены вели свою полукочевническую жизнь в конденскостюмах, сохранявших бо́льшую часть влаги тела.

В: Неужели эти факты не соответствуют истине?

О: Они являются истиной только поверхностно. И игнорировать то, что скрывается под этой поверхностью, все равно что… все равно что пытаться понять мою родную планету Икс, игнорируя тот факт, что название ее происходит от римской девятки (IX), так как она является девятой планетой нашей Солнечной системы. Нет… нет. Недостаточно воспринимать Дюну как место рождения свирепых бурь. Недостаточно характеризовать угрозу, которую несут человеку гигантские песчаные черви.

В: Однако подобные факторы критичны для формирования характера обитателя Арракиса!

О: Критичны? Безусловно. Впрочем, они приводят к однобокому восприятию этой планеты, как и представление ее в виде монокультурной, являющейся единственным и исключительным источником специи, или меланжа.

В: Да. Не можете ли вы поподробнее рассказать о священной специи?

О: Именно священной! И, как все священное, она одной рукой дает, а другой забирает. Она продлевает жизнь и позволяет адепту предвидеть будущее, однако наделяет его жесточайшим привыканием и отмечает его глаза глубочайшей синевой — вот как у вас: синие глаза без капли белизны. Ваши глаза, ваши органы зрения становятся ровными, лишенными восприятия любых контрастов.

В: Подобная ересь привела вас в эту камеру!

О: В эту камеру меня бросили ваши жрецы. Как вся ваша порода, вы слишком быстро научились называть правду ересью.

В: Вы здесь потому, что осмелились сказать, будто Пол Атрейдес утратил нечто принципиально человеческое, прежде чем смог стать Муад’Дибом.

О: Конечно, не будем упоминать о том, что он потерял здесь своего отца в войне с Харконненами. И о смерти Дункана Айдахо, пожертвовавшего собой, чтобы Пол и леди Джессика могли спастись.

В: Ваш цинизм заслуживает должной оценки.

О: Цинизм! Он, вне сомнения, является еще более серьезным преступлением, чем ересь. Однако, видите ли, на самом деле я не циник. Я всего лишь наблюдатель и комментатор. Я вижу великое благородство в Поле, бежавшем в пустыню вместе с беременной матерью, которая, конечно же, была очень важна, но вместе с тем была и бременем.

В: Проблема всех историков заключается в том, что они неспособны придерживаться какого-то одного мнения. Усматривая подлинное благородство в Святом Муад’Дибе, вы не можете не избежать циничного примечания. Нет ничего удивительного в том, что Бинэ Гессерит также не признают вас.

О: У вас, жрецов, много общего с сестрами Бинэ Гессерит. Они также живут, скрывая то, чем занимаются. Однако они не могу скрыть тот факт, что леди Джессика была адептом, обученным в соответствии с путями этого женского Ордена. Вам известно, что она воспитала своего сына в обычаях школы Бинэ Гессерит. И мое преступление заключается в том, что я углубился в обсуждение этого феномена, их ментальной практики и генетической программы. Вы не хотите привлекать внимания к тому факту, что Муад’Диб был тем самым Мессией, использовать которого намеревались сестры, что он был их Квизац Хадерачем до того, как стал вашим пророком.

В: Если у меня и были сомнения в отношении справедливости вашего приговора, вы рассеяли их.

О: Я могу умереть только один раз.

В: Смерть бывает разной.

О: Постарайтесь не сделать из меня мученика. Не думаю, что Муад’Диб… Скажите, а Муад’Диб знает, что вы творите в своих темницах?

В: Мы не беспокоим Святое Семейство по пустякам.

О: (смех). И ради этого Пол Атрейдес завоевал себе место среди фрименов! Ради этого он научился управлять червями и ездить на них! Я сделал ошибку, согласившись отвечать на ваши вопросы.

В: Но я выполню свое обещание и сохраню ваши слова

О: В самом деле? Тогда слушайте меня внимательно: вы, фримены, дегенерируете, у вашего главы нет Бога, кроме него самого! Вам придется ответить за многое. Следуя фрименскому обряду, вы дали Полу первую для него крупную дозу меланжа, тем самым открыв перед ним видения будущего. Согласно фрименскому же обряду, тот же самый меланж пробудил не рожденную еще Алию в чреве леди Джессики. Сознавали ли вы, что значило для Алии родиться в этой Вселенной в полном сознании, обладая всеми воспоминаниями и знаниями своей матери? Никакое насилие не могло бы оказаться более ужасным.

В: Без священного меланжа Муад’Диб не стал бы вождем всех фрименов. Без своего священного переживания Алия не была бы Алией.

О: Без своей слепой фрименской жестокости ты не стал бы священником. Ах-х, я знаю вас, фрименов. Вы считаете Муад’Диба своим, потому что он сочетался с Чани, потому что принял ваши фрименские обычаи. Однако прежде всего остального он был Атрейдесом, и воспитала его гессеритка. Он постиг науки, совершенно неизвестные вам. Вы решили, что он принес вам новую организацию и новое дело. Он пообещал превратить вашу пустынную планету в богатый водой рай. И, ослепив подобным видением, лишил вас невинности!

В: Подобная ересь не может отменить тот факт, что экологическое преобразование Дюны следует намеченным путем.

О: И я впал в ересь, потому что проследил корни этого преобразования, исследовал его результаты. Та битва, состоявшаяся здесь, на равнине Арракина, возможно, научила Вселенную знанию того, что фримены способны победить имперских сардаукаров, но что еще она преподала ей? Когда межзвездная Империя Дома Коррино сделалась при Муад’Дибе фрименской Империей, что-нибудь в ней изменилось? Ваш джихад занял двенадцать лет, но какой урок он дал народам? Теперь вся Империя знает, что Муад’Диб заключил фиктивный брак с принцессой Ирулан!

В: Ты смеешь обвинять Муад’Диба во лжи!

О: Если хочешь, убей меня, но это не ересь. Принцесса для него консорт, а не жена. Возлюбленная его — Чани, маленькая фрименская красотка. Все знают это. Ирулан стала для него ключом к трону, и ничем другим.

В: Нетрудно понять, почему те, кто злоумышляет против Муад’Диба, пользуются твоим «Анализом истории» в качестве руководства!

О: Не стану разуверять тебя; я знаю это. Однако аргументы заговорщиков возникли до моего «Анализа». Их породили двенадцать лет джихада. Именно он объединил старинные властные группы и воспламенил заговор против Муад’Диба.