Арракис учит ножом – отрезает все незрелое и приговаривает при этом: «Теперь все великолепно, потому что закончено».

Принцесса Ирулан. «Избранные изречения Муад'Диба»

Человек в харконненской форме остановился в конце зала и посмотрел на Юэ, одним взглядом охватив и тело Мейпс, и распростертого на полу герцога, и стоящего в стороне доктора. В правой руке мужчина держал бластер. Даже по внешнему виду его чувствовалось, как он жесток и свиреп, и Юэ невольно вздрогнул.

«Сардаукар, – подумал Юэ. – Похоже, в чине баши. Должно быть, один из личных представителей Императора, присланный приглядывать за всем. Им под чужой формой не спрятаться».

– Ты – Юэ, – произнес мужчина, задумчиво глянув на кольцо школы Сукк в волосах доктора, потом на вытатуированный алмаз и лишь потом посмотрев ему в глаза.

– Я – Юэ, – согласился доктор.

– Теперь можешь быть спокойным, Юэ, – сказал мужчина. – Мы вошли сразу, едва ты выключил силовое поле. Здесь уже все под контролем. Это герцог?

– Да, это герцог!

– Мертв?

– Без сознания, его надо связать.

– Ты позаботился не только о нем, но и еще кое о ком? – Человек глянул на тело Мейпс.

– Увы, к несчастью, – пробормотал Юэ.

– К несчастью, – хмыкнул сардаукар. Подойдя поближе, он глянул на Лето. – Так вот он, великий Красный герцог?

«Если бы я еще хоть капельку сомневался, кто он, теперь сомнения можно было бы отбросить, – подумал Юэ. – Только Император называет Атрейдесов Красными герцогами».

Нагнувшись, сардаукар срезал красную нашивку-ястреба с мундира Лето.

– Небольшой сувенир, – проговорил он. – А где кольцо с герцогской печатью?

– На нем его нет, – сказал Юэ.

– Это я вижу! – резко отозвался сардаукар.

Юэ застыл, невольно сглотнул. «Если они возьмут меня в оборот, обратятся к ясновидящей, узнают и о кольце, и о топтере… все тогда рухнет».

– Иногда герцог посылает свое кольцо с посыльным как знак, что приказание исходит прямо от него, – сказал Юэ.

– Для этого нужно иметь чертовски верных посыльных, – пробормотал сардаукар.

– Ты не собираешься его связывать? – осмелев, спросил Юэ.

– Сколько он пробудет еще без сознания?

– Около двух часов. Для него я не мог определить дозу так точно, как для женщины и мальчика.

Сардаукар тронул герцога ногой:

– Такого можно не опасаться. Когда проснутся женщина и мальчишка?

– Примерно через десять минут.

– Так скоро?

– Мне сказали, что барон появится сразу же, следом за своими людьми.

– Так и будет. А ты, Юэ, подождешь за дверями. Живо!

Юэ поглядел на лежавшего герцога:

– А как насчет…

– Барону его предоставят обработанного и ощипанного, как цыпленка… – И сардаукар вновь поглядел на алмазную татуировку на лбу Юэ. – О тебе знают, в залах дома ты в безопасности. Больше времени для болтовни у меня нет, предатель. Я слышу, к нам идут.

«Предатель», – подумал Юэ. Опустив глаза, он миновал сардаукара, размышляя о титуле, каким наградит его история: Юэ-предатель.

На своем пути к дверям Юэ миновал несколько простертых тел, со страхом вглядываясь в лежавших, – вдруг это Джессика или Пол? Но все они были из дворцовой охраны либо в харконненской форме.

Часовые барона встали на изготовку, едва он ступил на озаренный пламенем песок. Горели пальмы рядом с дорогой – их зажгли, чтобы осветить дом. Черный дым горючего, которым обильно полили деревья, клубами валил над оранжевым пламенем.

– Это – предатель, – сказал кто-то.

– Ты скоро понадобишься барону, – окликнул его другой.

«Я должен добраться до топтера, – думал Юэ. – Надо оставить в нем кольцо так, чтобы его обнаружил Пол. – Его пронзил страх. – Если Айдахо заподозрит меня или потеряет терпение, если он не отправится, куда я велел ему… Пола и Джессику не удастся спасти. И я лишусь даже малого утешения…»

Часовой выпустил руку доктора и сказал:

– Подожди в сторонке.

И тут Юэ понял, что его уже выбросили, как последнюю дрянь, в этом гибельном месте ему не будет ни пощады, ни жалости… Айдахо не должен опоздать!

Второй стражник толкнул его и рявкнул:

– Ну, ты, убирайся отсюда!

«Они презирают меня, хоть я и помог им», – подумал Юэ, пошатнулся от толчка и выпрямился, стараясь сохранить достоинство.

– Теперь жди барона! – оскалился офицер.

Кивнув со всей непринужденностью, на какую только был способен, Юэ направился вдоль фасада и скользнул за угол, в тень, подальше от горящих пальм. Торопливо, едва скрывая волнение, он пошел на задний двор, где под окном оранжереи к земле приник топтер, который должен был унести в пустыню мать и сына.

У открытой задней двери стоял часовой, все внимание его было уделено освещенному залу, где хлопали двери и сновали обыскивавшие дом люди.

Как же они самоуверенны!

Юэ нырнул в тень, торопливо обогнул топтер, приоткрыл дверь с противоположной от часовых стороны. Сунув руку под сиденье, он извлек оттуда фримплект, который там оставил, поднял покрышку и поместил внутрь герцогскую печать. Под рукой зашелестела меланжевая бумага – записка, которую он вложил туда же. Спрятав кольцо, Юэ застегнул ранец.

Осторожно притворив дверцу, Юэ скользнул обратно за угол дома, к горящим пальмам.

«Сделано», – подумал он.

Вновь увидев пылающие деревья, он запахнул на себе плащ и, глядя в огонь, подумал: «Скоро я узнаю, скоро я предстану перед бароном и все узнаю. А барон… барону суждено попасть на зубок».