Разве борешься ты со снами?

Разве бьешься с тенями?

Разве ходишь во сне?

Но время твое ускользнуло,

Твою жизнь забрали,

А ты все беспокоился о пустяках —

Жертва своего безрассудства.

(Из плача о Джемисе на Погребальной Равнине) Принцесса Ирулан. Из сборника песен Муад'Диба

Стоя в прихожей собственного дома, Лето изучал записку в свете одинокой плавучей лампы. До рассвета оставалось еще несколько часов, и он ощущал усталость. Вестник от фрименов передал эту записку охране внешнего поста, едва герцог прибыл с командного пункта.

В ней значилось: «Столб дыма среди дня, столб огня в ночи».

Подписи не было.

– Что это значит? – удивился он.

Вестник исчез, не дожидаясь ни ответа, ни допроса. Он ускользнул и растаял в ночной мгле – тень среди теней.

Лето сунул записку в карман куртки, чтобы показать ее позже Хавату. Отведя прядь волос от глаз, он вздохнул. Действие бодрящих таблеток закачивалось. После званого обеда прошло два длинных дня, а не спал он еще больше.

Главной во всех военных проблемах была тревожная беседа с Хаватом, его отчет о разговоре с Джессикой.

«Может быть, разбудить ее, – подумал он. – Играть с ней в эту секретность нет больше никакой нужды. А может быть, подождать еще?»

Чтобы этого Дункана разорвало и прихлопнуло!

Он покачал головой: «Не Дункан – это я был не прав, затеяв эту историю с Джессикой. И пора кончать, пока не вышло большей беды».

Решив это, он почувствовал себя лучше, и через прихожую и Большой зал направился в семейное крыло.

Там, где ответвлялся коридор в служебные помещения, он остановился. Из прохода доносилось странное мяуканье. Положив левую руку на выключатель поясного щита, Лето взял кинжал в правую. Нож в руке придал ему уверенности. От странного звука по коже побежали мурашки.

Герцог медленно шел по служебному коридору, проклиная тусклое освещение. Под потолком висели самые маленькие из плавучих ламп, к тому же притененные. Их тусклый свет, казалось, тонул в черных каменных стенах.

Впереди, на полу, во мраке проступило неясное пятно. Поколебавшись, Лето едва удержался, чтобы не включить свой щит, – поле ограничило бы его подвижность и слух. К тому же он не позабыл о перехваченной партии бластеров.

Безмолвно подойдя к темному пятну, он увидел, что это человек – мужчина, уткнувшийся лицом в каменный пол. Выставив вперед нож, Лето перевернул тело ногой и нагнулся пониже, чтобы рассмотреть лицо. Убитый оказался контрабандистом Туеком, на груди его расплывалось темное пятно. Мертвые пустые глаза. Лето прикоснулся к пятну – теплое.

«Почему он мертв? – подумал герцог. – Кто убил его?»

Мяуканье слышалось здесь громче. Оно доносилось откуда-то спереди, из бокового прохода, где располагался главный генератор силового поля во всем доме.

Не снимая руки с выключателя, стиснув кинжал, герцог прошел вперед по коридору и заглянул за угол в проход, ведущий к генераторной.

В нескольких шагах на полу темнело еще одно пятно, и он сразу понял, что звук издает именно оно. Фигура шевелилась, ползла вперед, медленно, неуклюже и что-то бормоча.

Заглушив приступ страха, Лето бросился вперед и согнулся над ползущей. Мейпс, фрименка-домоправительница. Волосы ее свисали на лицо, одежда была в беспорядке.

Тускло поблескивавшее темное пятно сползало на бок со спины. Он тронул ее за плечо, она приподнялась на локтях, задрала голову, обратив к нему пустые темные глазницы.

– Вы… – выдохнула она. – Убит… часовой… взять Туека… спасайте… миледи… вы… вы… здесь… нет… – Она рухнула вперед, голова ударилась о камень.

Лето пощупал пульс на виске. Исчез. Поглядел на пятно – закололи ударом в спину. «Кто же? – Он торопливо думал. – Она хотела сказать, что убит часовой? И Туек… Джессика послала за ним? Зачем?»

Он стал подниматься на ноги. Шестое чувство успело предупредить его – он протянул руку к выключателю щита, но опоздал. Неожиданный удар отбросил его кисть в сторону. Он почувствовал боль: из рукава торчала игла, и онемение уже постепенно ползло вверх по руке. Мучительным усилием он приподнял голову и глянул вперед.

Освещенный яркой плавучей лампой, в дверях генераторной стоял Юэ. Его лицо отсвечивало желтизной. За его спиной была тишина – генераторы безмолвствовали.

«Юэ, – подумал Лето. – Он отключил силовое поле! Мы беззащитны!»

Опуская в карман оружие с отравленными иглами, Юэ направился к нему.

Лето понял, что еще в силах говорить, и выдохнул:

– Юэ! Как?

А потом яд дошел до ног, парализовав мышцы, и Лето осел на пол, скользнув спиной по каменной стене.

Когда Юэ склонился над лежащим, лицо его было печальным, он тронул лоб Лето. Герцог почувствовал прикосновение… слабое… далекое.

– Наркотик на игле подобран специально, – произнес Юэ. – Вы можете говорить, но я не советую этого делать. – Он поглядел в зал, снова нагнулся над Лето, вытащил иглу, отбросил ее в сторону. Игла еле слышно звякнула о камни.

«Это же невозможно, – подумал Лето. – Юэ подвергнут обработке».

– Как? – шепнул герцог.

– Сожалею, дорогой герцог, но есть вещи более важные, чем это. – Он прикоснулся к алмазу, вытатуированному на лбу. – Я действительно не понимаю, как можно обойти блок пиретического сознания, но я хочу убить человека. В самом деле хочу. И меня ничто не остановит.

Он поглядел на лежащего герцога:

– Нет, дорогой Лето, не вас. Барона Харконнена. Я хочу убить барона.

– Бар… он… Хар…

– Пожалуйста, успокойтесь, мой бедный герцог. У вас осталось мало времени. Тот искусственный зуб, который пришлось вставить вам после аварии на Наркале, – следует заменить. Сейчас я лишу вас сознания и поменяю его на новый. – Он разжал ладонь и поглядел на что-то, лежащее на ней. – Точная копия, сердцевина выполнена в виде нерва. Он пройдет все детекторы, даже быстрого сканирования. Но если вы прикусите его, оболочка разрушится. И если вы резко выдохнете, вас окружит облако смертоносного яда.

Лето глядел на Юэ, в его сумасшедшие глаза. На лбу и подбородке доктора выступили капли пота.

– Вы умрете скоро, мой бедный герцог. Но перед смертью вы увидите барона. Он будет считать, что вы одурманены наркотиками и не можете напасть на него. Конечно, именно так все и будет, вас даже свяжут. Но нападать можно и со связанными руками. И вы не забудете про зуб. Про зуб, герцог Лето Атрейдес. Вы не забудете про зуб.

Старый доктор клонился все ниже и ниже. Наконец в сужающемся поле зрения Лето остались лишь его лицо и вислые усы.

– Зуб, – бормотал Юэ.

– Почему? – шепнул Лето.

Юэ встал на колено возле герцога.

– Я продался дьяволу – барону. Я должен убедиться, что он выполнил свою часть сделки. Когда я увижу его, я пойму. Когда я взгляну на него, я все пойму. Но я не могу увидеться с ним просто так. И вы – это плата, мой бедный герцог. Я пойму, когда увижу его. Моя бедная Уанна кое-чему научила меня: в том числе видеть правду, когда велика ставка. Я не всегда могу это, но, когда я увижу барона, – я все пойму.

Лето попытался поглядеть на зуб в руке Юэ. Он чувствовал, что попал в какой-то кошмар… этого не могло быть…

Алые губы Юэ сложились в гримасу:

– Меня-то не подпустят близко к барону. Тогда бы я сделал все сам. Нет. Меня не подпустят близко. Но вы… Ах да! Вы и есть мое оружие! Уж вас-то он захочет разглядеть поближе… позлорадствовать, насладиться.

Биение мускула на левой щеке Юэ почти загипнотизировало герцога. Щека все дергалась, пока доктор говорил.

Юэ наклонился поближе:

– И вы, мой добрый герцог, мой драгоценнейший герцог, должны помнить про зуб. – Он показал его лежащему, зажав между большим и указательным пальцами. – Лишь это остается вам.

Рот Лето шевельнулся, слабо прозвучало:

– Не хочу.

– Ах-х, нет! Нельзя отказываться! За эту небольшую услугу я спасу вашу женщину и сына. Кроме меня, этого не сделает никто. Их можно доставить в такое место, куда не попадет ни один Харконнен.

– Как… их… спасти? – шепнул Лето.

– Будет подстроена их смерть, потом Джессику и Пола укроют среди людей, хватающихся за нож при одном упоминании имени Харконненов, – людей, которые так ненавидят Харконненов, что сожгут стул, на котором сидел один из них, посыпят солью землю, по которой ходили люди барона. – Он тронул Лето за щеку. – Челюсть еще чувствуете?

Герцог понял, что не в силах ответить. Он ощущал, что его тянут за руку, увидел пальцы Юэ с герцогской печатью в них.

– Передам Полу, – сказал Юэ, – сейчас вы потеряете сознание. Прощайте, мой бедный герцог. При следующей встрече у нас не будет времени для разговора.

Холод и онемение ползли по челюсти Лето, по щекам его. Темный зал сузился в точку, в центре которой шевелились алые губы Юэ.

– Помните про зуб! – шипел Юэ. – Зуб!