Говорят, что белая ночь замораживает даже темную ночь.

Национальное достояние Соль Су А обычно улыбалась. Но сейчас глаза её были холодны, а кабинет пронизал озноб.

"В, ваше превосходительство, пожалуйста, успокойтесь. Министр, дышите..."

взмолился первый заместитель министра иностранных дел, дрожа.

Но взгляд Соль Су А не изменился. Словно умирающий человек был для неё ничтожен.

В тот момент, когда вице-министр, который сам был близок к тому чтобы стать замороженным, попытался помочь министру встать.

"Госпожа Соль Су А"

Мужчина средних лет, чьи глаза оставались выразительными, несмотря на белый иней на бровях, с трудом открыл рот.

"Я прекрасно понимаю почему Ваше Превосходительство ненавидит Министерство иностранных дел. Но это дело рук наших предшественников. Те, кто был виновен в этом, взяли на себя ответственность за сложившуюся ситуацию и исчезли сразу после ухода в отставку"

"Значит, вы не несете ответственности?"

"Нет. Министерство иностранных дел никогда не избавится от клейма неспособности защитить национальное достояние, герцога. Однако мы не причем. В тот момент и я, и человек, сидящий рядом со мной, занимали должности помощника секретаря. Пока не будет раскрыта правда о том, что именно произошло в тот день восемь лет назад, из-за чего Яча оказался в такой трудной ситуации, я нахожусь в положении, когда я не могу взять на себя ответственность, даже если захочу"

Министру едва удалось наклониться вперед своим холодным, окоченевшим телом.

"Пожалуйста, Ваше Превосходительство, помогите нам докопаться до истины. Даже сейчас, когда мы говорим, общественное мнение все чаще обвиняет герцога Кан Дэ Гука, основываясь на скудной информации. Раз они пытаются добиться лишения титула, не следует ли нам исправить ситуацию и донести до народа правильную историю?"

"..."

Бумаги перед Соль Су А быстро стали мокрыми, когда она охладила свой пыл.

[Встреча по обмену Восточно-Азиатскими вратами]

Это 'дипломатия', которой должен заниматься игрок уровня национального достояния.

Обычно они проводится раз в два года, причем Южная Корея не участвует в них уже шесть лет подряд.

"Причина, по которой мы попросили присутствовать именно ваше превосходительство, а не другие национальные достояния, заключается в том, что мы считаем, что только вы можете спрашивать их о прошлом"

твердо сказал министр иностранных дел.

Его взгляд, смотрящий на национальное достояние, был горд. В его обращении как будто не было ни лжи, ни стыда.

Соль Су А улыбнулась.

"Министр, вы должны сказать сейчас же. Вы просто не осмелились сделать такое предложение другим национальным достояниям?"

Страны Восточной Азии сразу же нанесли вред Яче на встрече восемь лет назад.

Они даже не смогли выяснить, что тогда произошло, а теперь хотят, чтобы она присутствовала на встрече?

Если бы другое национальное достояние получило такое предложение, неудивительно, если бы они приставили нож к горлу министра, спрашивая, не просит ли он их стать вторыми Ячей.

По крайней мере, Соль Су А - самый видный сторонник Ячи, так что она наверняка могла хотя бы выслушать.

"Нет"

Взгляд министра оставался твердым.

"Если Ваше Превосходительство откажется, я спрошу у других национальных достояний. Даже если для этого придется разозлить их и вызвать последствия, это лучшее, что я могу сделать"

Чхон Гви Пиль.

С момента вступления в должность министра он постоянно отправлял письма, призывающие рассказать правду, в страны Восточной Азии. Из каждой страны были получены десятки писем протеста.

Поскольку его каждый раз игнорировали, его больше не освещали в новостях, и со стороны его начальства оказывалось давление, чтобы он больше не наносил ущерба репутации страны, но он всегда делал все, что мог.

Соль Су А была знакома с нравом министра.

И в этот момент она увидела его воочию.

Ее улыбка померкла, и она медленно открыла рот.

"Я отказываюсь от предложения министра, потому что еще слишком рано. Однако я хотела бы посоветовать вам не посещать другие национальные достояния"

Это была очевидная услуга.

Это был своего рода способ сказать: Держите себя в порядке, потому что вы можете мне понадобиться.

"Ваше превосходительство... У меня есть миссия..."

"Миссия? Сделайте своей миссией сохранение поста министра до конца своего срока. Если вы будете небрежными и уступите эту позицию какому-то строгому парню, я устану*" (?, буквально слово "устану")

"Ваше превосходительство, я думаю, вы меня неправильно поняли. Причина, по которой я хочу исправить историю, заключается в том, что это мой долг как государственного служащего. Если вы думаете втянуть меня... нет, Министерство иностранных дел, в свою фракцию, пожалуйста, откажитесь от этой затеи. Мое уважение к Вам – это только мои личные чувства, а Министерство иностранных дел – это организация при правительстве. Я не могу служить конкретному человеку, потому что я должен служить исключительно стране и ее народу"

"Вы говорите очевидное. Однако есть много людей, которые не могут делать очевидное, так что не позволяйте отнять у вас должность"

Соль Су А улыбнулась и махнула рукой, призывая гостя уйти.

"Увидимся через три года"

добавила она многозначительно.

Обменявшись взглядами, министр и сопровождающие его лица искренне поклонились и удалились.

***

"Что это с ней вдруг случилось?"

Вице-министр огляделся вокруг, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, и тихо прошептал министру.

Министр молчал, пока они не дошли до конца коридора.

"Думаю, Её Превосходительство проверяла меня"

И он прошел испытание. Возможно.

Но через три года? Что это значит?

Обдумывая последние слова Соль Су А, министр Чхон Гви Пиль вдруг вспомнил одну фигуру.

'Кан Чжэ Хёк'

Мальчик, который несколько дней назад поступил в Львиный замок и стал горячей темой.

Сын Ячи.

'Не может быть...'

Когда Соль Су А сказал, что через три года, она имела в виду выпускной Кан Чжэ Хёка?

'Нет... Это предположение абсурдно'

Сыну Ячи всего 16 лет.

Он не сможет влиять на политику сразу после окончания учёбы.

Голос разума министра Чхон Гви Пиля предостерегал его от серьезного отношения к Кан Чжэ Хёку.

Но, несмотря на все усилия, его сердце начало колотиться.

'Но что если... Что, если тигр родил тигра...?'

Министр Чхон Гви Пиль, чьи мысли зашли так далеко, сказал, входя в лифт.

"Раз уж мы проделали такой долгий путь, давай осмотрим школу"

"Хорошо"

Вице-министр без раздумий кивнул.

Львиный замок.

Одна из немногих вещей, которыми Корея может похвастаться перед всем миром.

Предложение министра совершить экскурсию было вполне естественным, поэтому он и подумать не мог, что у него за этим стояло какое-то намерение.

'Где-то там класс пробужденных первогодок......'

Министр, вспомнив как выглядит главное здание с птичьего полета, вошел в главное здание и ускорил шаги.

Он предположил, что Чжэ Хёк, скорее всего, был в B классе.

Поскольку он сын Ячи, он естественным образом должен был пробудиться, а поскольку у него не было вассалов, он не мог бросить вызов Вратам.

"Хм..."

Он подошел к B классу, но он был пуст.

Неужели они ушли на тренировку?

Проверив время, Министр Чхон Гви Пиль пошел дальше.

И в тот момент, когда он вышел на спортивную площадку.

"Ах..."

Министр был ошеломлен.

Исключительно темные черные волосы и черные глаза, которые сияют, словно лакированные.

Длинные руки и ноги, жестикулирующие с достоинством.

Пронзительный, безупречный взгляд, без капли сомнений в глазах.

Мальчик, во многом напоминающий Ячи в молодости, начал идти в его сторону с группой студентов.

Естественно, он шел впереди.

Как будто он шел по пути к вершине.

"Аа..."

Чхон Гви Пиль, ставший свидетелем этого, вспомнил старое воспоминание.

Он почувствовал теплое прикосновение к макушке головы. Он отчетливо вспомнил прикосновение Ячи, который спас его в юности и восхвалил его усердия.

Но... почему-то...

'Быстрее...?'

Скорость студентов, преследовавших Чжэ Хёка, была ненормальной.

Присмотревшись, он увидел, что они сильно размахивали руками и ногами, как будто стараясь бежать изо всех сил.

"З, защитите министра!"

Момент, когда вице-министр отдает срочный приказ своим слугам.

"КАН ЧЖЭ ХЁЕЕЕЕЕК!!"

"Стой на месте, чертов ублюдок!!"

Стали отчетливо слышны крики подошедших ближе студентов.

Они ругались и сквернословили, и, как оказалось, причиной был Кан Чжэ Хёк.

Неужели над ним издеваются из-за того, что в нём течёт кровь семьи Кан?

Министр Чхон Гви Пиль нахмурил брови, пытаясь разобраться в ситуации.

Неужели они вляпались в дерьмо?

Все ученики, преследовавшие Чжэ Хёка, были покрыты грязью. Среди них было даже трое студентов с синяками под глазами и большими шишками на головах.

Кан Чжэ Хёк, напротив, был безупречно чист.

"Что такого в том, чтобы вы испачкались заранее? Мы ведь все равно пойдем на тренировку сразу после обеда, нет?"

"Я не могу пойти в столовую в таком виде!"

"А кто тебя просил падать в болото?"

"Я упал, потому что ты же меня и толкнул! Эй! Я из тебя выбью все дерьмо!"

"Я не виноват в том, что ты упал. Ты просто недостаточно хорош. Тц-тц"

"Кьаааа! Убейте его! Убейте этого ублюдка!!"

"Хехе..."

Должно быть, он неправильно понял смысл слов Её Превосходительства.

Ухмыльнувшийся министр Чхон Гви Пиль подтолкнул свою свиту назад.

"Давайте возвращаться"

Он все равно собирался ждать три года.

Не было большой проблемы в том, чтобы еще несколько раз не присутствовать на встрече по обмену вратами, на которых они и так отсутствовали уже 6 лет. Напротив, это будет приветствоваться внутри страны.

Правительство и Ассоциация не хотели, чтобы им напоминали о прошлом.

И речь не идет об обвинении их в трусости.

Восемь лет назад Корея уже заплатила высокую цену за официальный протест против стран, участвовавших в то время в переговорах. Это было горе страны со слабыми игроками.

'Кто угодно, пожалуйста......'

Пусть он покончит с историей, наполненной унижениями.

Пусть честь Ячи и семьи Кан будет восстановлена.

Министр Чхон Гви Пиль, помолившийся, смотря на Львиный замок, сел в машину.