«А потом…вскоре после этого произошла та самая «несчастная» каретная авария.»

Элизия незаметно для себя стиснула челюсть. В памяти всплыли слова Императорской супруги и герцога Рассета, одно за другим.

[Серена сказала, что в аристократической фракции появились те, кто слишком богат, чтобы их можно было игнорировать. Поэтому она хочет вложиться в них - за их спиной.]

[Маркиза пойдёт по стопам своей матери. Так что волноваться не о чем.]

[Слова, услышанные за последние три дня, подтверждения, которые она сама нашла, и теперь, рассказ Икера… Всё сложилось в единую, мрачную картину. То, что раньше казалось наихудшим вариантом развития событий, теперь обрело пугающую достоверность.]

[Герцог Рассет знал. Он понял, что мать собирается выйти из фракции. Поэтому и устроил ту аварию. Чтобы остановить её.]

[Иначе он бы не позволил себе такую фразу. Словно сам вымостил ей дорогу до самой смерти.]

[Я всегда думала, что с этим было что-то не так. Эти долги, откуда они вообще взялись?]

[Мысль о том, что всё это, тщательно спланированная ловушка герцога, направленная на то, чтобы подчинить её семью, вызвала в Элизие новую волну злости.] Она вновь сжала зубы. Эмоции, которые она сдерживала всё это время, в один миг вырвались наружу.

В её тёмно-фиалковых глазах вспыхнуло яростное пламя, и в тот же миг бокал с вином в её руке разлетелся на осколки.

Алое вино брызнуло ей на платье, разлилось по столу, а один из осколков рассёк ей щёку.

«Элли!» - взволнованно воскликнул Икер и резко вскочил с места.

Он кинулся к ней, но Элизия сидела, словно окаменев, не двигаясь ни на дюйм. Ни одно движение не выдавало бушующей в ней ярости. Даже боль от раны будто не достигала сознания, внутри пылало нечто куда более жгучее.

Глаза её налились жаром. И всё же, несмотря на этот пылающий гнев, Элизия не позволила себе ни одной слезинки. Она крепко сжала губы, превращая их в тонкую, упрямую линию, а её фиалковые глаза потемнели до почти чёрного цвета.

Опустившись перед ней на одно колено, Икер быстро схватил её запястье и осмотрел руку.

«Чёрт...» - выругался он вполголоса.

Когда-то бледная ладонь теперь была залита кровью. Он схватил салфетку со стола, прижал к ране, чтобы остановить кровь и оценить глубину пореза. Через секунду, отняв ткань, он увидел, как из рассечённой кожи выступили капли алой крови. К счастью, порез оказался неглубоким.

На его лице промелькнуло облегчение. Он плотно обмотал салфетку вокруг ладони, чтобы остановить кровотечение, и посмотрел Элизие в глаза.

Та сидела, не шелохнувшись, будто полностью онемела. Глаза её смотрели в пустоту, холодные и безжизненные, как тёмное зеркало.

[Она в гораздо большем шоке, чем я думал...]

И только теперь он заметил тонкий порез на её щеке. Со вздохом он потянулся за новой салфеткой и бережно убрал тонкую струйку крови с её лица.

[Три дня назад, когда Элизия через Хара попросила Икера о встрече, он сразу задался вопросом, почему? Что-то ведь произошло. Он должен был быть готов.]

Хар колебался, но в итоге всё же сказал:

[Элли подслушала разговор императорской супруги и герцога Рассета.]

Услышав это, Икер всё понял. [Кто-то из них - либо герцог, либо Императорская супруга сказала что-то, пусть даже вскользь, касающееся гибели покойной маркизы Камелии. Они, конечно, не стали бы говорить открыто, но этого намёка оказалось достаточно. Особенно для того, кто умеет слушать между строк.]

[Судя по тому, как реагировала Элизия, его догадка оказалась верной. Хотя он не ожидал, что её реакция будет настолько острой.]

Осторожно прижимая салфетку к её щеке, он тихо произнёс:

«Элли…»

Молчание.

Она даже не шелохнулась. Всё так же смотрела вперёд, в пустоту.

«Элли.» - вновь позвал он, на этот раз взяв её раненую руку в свою.

Её тело едва заметно дёрнулось, и только тогда она медленно повернулась к нему. Глаза были почти чёрными, настолько тёмными стали фиолетовый её взгляд. Ни один оттенок эмоции в них не читался.

«Ты в порядке?» - спросил он с мягкой тревогой.

«…Нет.» - прошептала она.

Её голос был тихим, почти безжизненным, но сам факт, что она ответила, уже приносил Икеру облегчение.

«Нам стоит перейти в другое место.»

По-прежнему держась за её запястье, он осторожно поднял её на ноги. Вокруг них рассыпались осколки стекла, оставаться здесь было попросту опасно.

Он не собирался позволить ей пострадать ещё больше.

К счастью, она не сопротивлялась. Позволила себя увести и послушно села на диван.

Икер вновь опустился на одно колено, чтобы заглянуть ей в глаза. Он хотел достучаться до неё, пусть даже через это молчаливое, тяжёлое безмолвие.

Но её взгляд всё так же был направлен в никуда. Глаза стали ещё темнее, почти сливались с ночной тенью.

Молчание.

Он наблюдал за ней с тревогой, и вдруг ощутил слабую дрожь в своей ладони. Брови Икера едва заметно дёрнулись.

Это дрожало её запястье. Лёгкая, почти неощутимая вибрация, которую легко было бы упустить, если бы не его внимательность.

Но дрожь шла не только от руки. Её плечи, руки, даже ноги, всё слегка дрожало.

Икер медленно поднял взгляд, вновь встретившись с её глазами. И увидел, внутри неё, за этим внешним спокойствием, была боль и ярость. Как расплавленная лава, готовая вырваться наружу в любой момент.

Только теперь он по-настоящему понял: Элизия всё сдерживала.

[Это…опасно.]

В его золотых глазах вспыхнула тревога. [Обычно, когда чувства переполняют, люди плачут, кричат, срываются. Он думал, что и она поступит так же. Ей это больше подходило, она из тех, кто хватает обидчика за воротник, а не молчит.]

[Но сейчас…сейчас она будто сама запретила себе что-либо чувствовать.]

С глубоким, почти болезненным сочувствием Икер медленно поднял руку…

Он осторожно коснулся её щеки, обойдя стороной небольшой порез. Его голос стал почти шёпотом:

«Если кричать или вымещать злость тебе тяжело…может, тогда просто поплачешь?»

Её глаза уже налились красным, по ресницам дрожали несмелые, ещё не пролитые слёзы. Заплакать в этот момент ей было бы не трудно. А если она заплачет, за этим хлынет всё остальное. Всё, что она прятала глубоко внутри, вырвется наружу.

«Элли?»

Когда он произнёс её имя тихо и бережно, её взгляд, до этого застывший где-то в пустоте, медленно повернулся к нему.

Икер встретился с ней глазами и просто ждал. Спокойно. Терпеливо.

Сколько времени прошло, он не знал. Но, наконец, её губы, казавшиеся запечатанными, чуть разомкнулись. Из них вырвался едва слышный голос, дрожащий, будто под тонким льдом.

«…В день похорон я дала себе клятву. Перед их гробами. Что не заплачу больше ни разу, если только не перед детьми. И только тогда, когда восстановлю честь семьи.»

Произнеся это, Элизия опустила глаза.

В тот день, когда мир рухнул под её ногами, она обняла друзей, которые подавили свою боль ради того, чтобы утешить её. Она плакала, и вместе с тем поклялась родителям. Поклялась, что не позволит себе слабость, пока снова не поднимет дом Камелия. И если когда-нибудь и даст волю слезам, то только рядом с детьми.

Сколько ей пришлось пройти, не сосчитать. И всё это время она держалась лишь благодаря этой клятве.

Но в итоге она же и стала её оковами. Столько раз она сдерживала себя, что теперь не могла заплакать ни при каких обстоятельствах. Если рядом не было Лульен и Хара, слёзы просто не шли.

Её сердце будто заковал лёд. Лёд из боли и гнева.

Она знала, что ей нужно выпустить это. Но ничего не могла с собой поделать. И вот в этот момент…

К тёплой ладони, что касалась одной щеки, добавилась вторая. Такая же тёплая. Осторожная.

Ошеломлённая этим внезапным теплом с обеих сторон, она подняла глаза, и увидела его взгляд. Тот самый, золотистый. Он смотрел прямо на неё.

«Тогда ты поклялась, потому что они были единственными, кому ты могла доверять.» - тихо проговорил Икер, и его низкий, глубокий голос окутал её словно бархат.

Элизия, всё ещё находящаяся в каком-то оцепенении, медленно кивнула. Как будто не сама, как будто за неё кивнула душа.

«Тогда может, ты позволишь включить в этот список ещё одного человека?»

«…Что?» - слабо переспросила она, не сразу понимая смысл его слов.

Но он не отвёл взгляда. Опустив руку, он взял её ладонь, ту, что осталась целой, и осторожно прижал к своей груди. Чуть левее центра.

Под её пальцами билось сердце. Живое. Сильное. Настоящее.

Он улыбнулся. Тихо. Почти нежно.

«Видишь ли…твои друзья завоёвывали твоё доверие со временем. А я…хочу заслужить его своим сердцем.»

«Простите?»

Элизия рефлекторно переспросила, не веря, что услышала.

Сознание её пульсировало, нервы были натянуты, как струны. Она не успевала осмыслить его слова. Но следующее признание лишило их смысла, они просто растаяли.

«Я не смогу тебя предать. Даже если бы захотел. Потому что ты уже украла моё сердце.»

«…!»

«Я не знаю, когда это случилось. Но с тех пор моё сердце не бьётся ни ради кого, кроме тебя. Я приручён. Тобой.»

Он говорил спокойно, но её ладонь ясно чувствовала, его сердце билось учащённо. Словно в нём бушевал ураган.

И произошло нечто странное.

Тёплое биение под её ладонью словно отзывалось в её груди. Как будто внутри появился тихий отклик. И с каждым ударом лёд вокруг её сердца начал таять.

Звон его голоса, мягкий и тёплый, продолжал обволакивать её сознание:

«Позволь и мне…Позволь мне тоже быть тем, рядом с кем ты сможешь плакать.»

Эти слова, сказанные так просто, но с такой силой, пробились сквозь последние слои холода. Они коснулись самого сердца, и растопили его окончательно.

Тук. Тук.

Сердце, наконец освобождённое, снова забилось. Сильнее. Чище. Громче.

И в этот миг, когда оно уже не могло больше сдерживать чувства, по её щеке медленно скатилась первая слеза.