***

Императорская супруга, не выдержав позора, покинула зал вместе со своим отцом - герцогом Рассетом.

Она больше не могла наблюдать за тем, как Третий принц безупречно блистает, тогда как её план сорвать банкет с треском провалился.

Оказавшись вдали от посторонних глаз, она тут же набросилась на герцога, выплёскивая накопившееся раздражение:

«Вы это видели? Этот мальчишка, Третий принц, вёл себя так, будто весь мир у его ног! Я должна была сорвать банкет, любой ценой!»

Герцог Рассет попытался успокоить её, говоря тихо и размеренно:

«Мы не могли этого предвидеть. Кто бы мог подумать, что на маркизу не подействует харрис? А даже если бы и подействовал, ничего страшного не произошло бы. Его Высочество просто увёл бы её прочь.»

«Меня и это бесит!» - Императорская супруга с презрением искривила губы. «Он посмел смотреть на свою мать с вызовом, из-за какой-то ничтожной девчонки. В кого он вообще пошёл?»

Её злило не только поведение сына, но и то, как он решительно защитил Элизию. Она хоть и отошла в сторону, чтобы сохранить лицо перед знатными дамами, но кипела от ярости внутри.

Глядя на раздражённую дочь, герцог едва заметно качнул головой, мысленно цокнув языком. [В кого он пошёл? А как ты думаешь?] Конечно, вслух он этого не сказал. Вместо этого сменил тему:

«Для Его Высочества это, скорее всего, была возможность перетянуть на свою сторону дом Камелия. На самом деле, заполучить маркизу гораздо важнее, чем испортить чей-то день рождения.»

«И что с того? Всё, что мы сегодня планировали, обернулось провалом.» - губы Императорской супруги скривились ещё сильнее.

Она замолчала, словно сдерживая очередной всплеск гнева. Наконец, голосом, полным раздражения, выдавила:

«Я терпеть не могу эту девчонку. Принц столько раз пытался склонить её на свою сторону - безрезультатно. Если бы она хоть чем-то выделялась, я бы сама сломала ей ноги, лишь бы она оказалась в его объятиях.»

Герцог быстро огляделся по сторонам, такие слова, даже от неё, было опасно говорить вслух.

«Она как раз не важная персона. Вот почему её пытаются использовать. Его Величество прекрасно понимает, зачем она нужна, и потому старается сделать её опорой Третьего принца.»

«Я это знаю. И оттого ещё злее.»

Императорская супруга прекрасно понимала значимость семьи Камелия и самой Элизии. Но всё внутри неё противилось мысли принять эту девушку.

[Возможно, дело было в прямом взгляде и упрямо поднятом подбородке, слишком уж напоминали мать.]

Вспомнив взгляд Элизии, полный презрения, она раздражённо повернулась к герцогу:

«Вы правда позволите Императору так использовать её? Дворяне уже нервничают. Не пора ли придумать, как этому противостоять?»

На её резкий тон герцог едва заметно нахмурился, но ответил спокойно:

«Мы уже кое-что готовим. Пока рано об этом говорить. Но когда всё всплывёт на поверхность, у маркизы не останется выбора. Она будет с нами. Хоть ты тресни.»

«А, если она всё-таки отвергнет нас? Если поступит, как её мать?»

На это герцог ответил молча. Его губы, до этого плотно сжатые, изогнулись в еле заметной усмешке, и в голосе зазвучал ледяной холод:

«В таком случае…она повторит судьбу своей матери. Так что не стоит волноваться.»

***

Хар, всё это время наблюдавший за герцогом и его дочерью из укрытия, наконец отвёл взгляд и посмотрел на Элизию.

Она опустила голову, но ему не составило труда заметить, как сжаты её побелевшие, дрожащие кулаки.

Его гнев угас, сменившись тревогой.

«Элли...»

Она медленно подняла голову. В её фиалковых глазах бушевал целый ураган - гнев, растерянность, боль.

«Ты ведь тоже слышал, Хар. Слышал, что сказал герцог.»

Хар кивнул.

«Если я не подчинюсь, они заставят меня пройти по тому же пути, что и мою мать. Словно это они её туда привели…»

Её голос дрожал от переполняющих эмоций. Хар молча слушал, а в груди тяжело ныло: [Так вот кто стоял за всем этим…]

[Когда до него дошла новость о «несчастном случае» с семьей Камелии, он немедленно помчался в поместье. Люльен - тоже. Ведь маркиз и маркиза были для них не просто покровителями, почти родителями.]

Несмотря на свою боль, Хар и Люльен пытались поддержать Элизию, сколь бы разбитыми ни были сами. Но то, что она сказала тогда…

[Вы двое не должны меня утешать…Идиоты, идите сюда.]

Она обняла их, дрожа и плача.

[Я так рада, что у меня есть вы. Что есть с кем ехать и плакать вместе.]

Хар никогда не забудет тот день. Впервые в жизни он плакал.

Через несколько дней после похорон Люльен тихо сказала:

[В этом «несчастном случае» что-то не так. Всё как будто…слишком чисто.]

[И они начали своё расследование, втайне от Элизии.]

[Но всё было чисто. Словно кто-то тщательно замёл следы.]

И тогда они решили: [пока нет доказательств, пока она слишком слаба, нельзя её травмировать ещё больше. Они откроют правду, когда дом Камелия, и Элизия, снова обретут силу.]

[Похоже, тот момент настал.]

Пока он размышлял об этом и думал, как всё обсудить с Люльен, Элизия заговорила:

«Всё, что сказала Императорская супруга…всё это подозрительно. И этот долг, его раньше не было. Он возник после смерти матери. Просто появился из ниоткуда.»

Хар молчал.

«Если герцог действительно устроил ту аварию, чтобы завладеть нашей семьёй…и если именно из-за этого мои родители…»

Её голос сорвался. Хар мягко взял её за руки.

«Успокойся, Элли.»

«Как мне успокоиться?! Может, моих родителей убили! И ты говоришь - «успокойся»?!»

Она дрожала, не в силах справиться с бурей внутри. [Хар смотрел на неё и лишь мечтал, чтобы рядом оказалась Люльен. Та умела находить слова. Он - нет.]

[Но если уж он не мог сказать многое, то хотя бы скажет всё, что сможет, от всего сердца.]

«Потому что ты - маркиза Камелия.»

Хар произнёс это негромко, но в его голосе звучала такая уверенность, что Элизия моментально замолчала.

Встретив её всё ещё дрожащий взгляд, он продолжил. Спокойно, чётко, сдержанно.

«Сейчас важнее всего вернуть дому Камелии ту силу и честь, которые он когда-то имел.»

Она ничего не ответила, но сжала челюсть, опустив голову.

Хар с тревогой наблюдал за ней, пока не почувствовал, как дрожь в её руках постепенно стихает. Он выдохнул с облегчением.

Спустя несколько мгновений Элизия снова подняла голову. В её глазах больше не было растерянности. Только сосредоточенность и тяжёлая, но твёрдая решимость.

«Ты прав, Хар. У меня есть то, что я должна защитить. И сделать.»

Её голос всё ещё хранил отголоски боли, но паники уже не было. Только осознание.

Хар отпустил её руки. Он знал - теперь с ней всё будет в порядке.

Элизия глубоко вдохнула, будто собирая себя заново, и посмотрела в сторону зала.

«Пойдём. Мне пора вернуться. Туда, где моё место.»

«Хорошо.»

«Но перед этим… Я хочу тебя о кое-чём попросить.»

«…?»

Хар вопросительно взглянул на неё, и в её фиалковых глазах вспыхнула стальная решимость.

***

Пока луна медленно поднималась к зениту, Икер вышел из зала, сопровождая Рашиана.

[Он уже поприветствовал всех нужных дворян и не видел смысла задерживать на пышном приёме юного наследника, которому ещё предстояло вырасти. Тем более, что по мере приближения ночи гости начинали понемногу пьянеть, и атмосфера становилась всё более праздной.]

Он лично проследил, чтобы Рашиан добрался до покоев, и дал стражникам приказ сохранять бдительность.

Шагая по садовой дорожке в одиночестве, Икер погрузился в мысли.

Перед глазами всплывало лицо Элизии, последняя сцена, которую он увидел, покидая зал.

[Она отлучалась к Императрице и вернулась позже, чем ожидалось. Но дело было не только во времени. Что-то в ней изменилось.]

[Да, внешне всё выглядело безупречно: улыбка, этикет, обходительность…Но в глазах - холод. Безжизненность. Тень.]

[Словно произошло что-то плохое.]

[Остальные вряд ли заметили. Даже Рашиан, обладающий тонкой чувствительностью, ни о чём не догадался.]

Но Икер видел. [Потому что давно следил за ней. Потому что знал, это не просто усталость.]

[Выражение лица…совсем не то. Что же сказала ей Императрица?]

Он хотел спросить. [Хотел знать, что именно вызвало эту ледяную отрешённость в её взгляде. Но времени не было.] Сразу после выступления Лауры Уинстон их вновь окружили - Элизию, Рашиана и его самого. И ни на одну секунду им не оставили уединения.

[Если не будет случая, я его создам.]

[Если момент не придёт сам, он найдёт способ сделать так, чтобы этот разговор всё-таки состоялся.]

Размышляя о том, какой повод выбрать для визита, Икер вдруг остановился. По коже прошёл холод - острый, как лезвие.