«Надела мундир, хотя дело даже неофициальное?» - с мягкой усмешкой произнесла Императорская супруга. «Или маркизе Камелии в нём просто удобнее, чем в платьях? А может, вам просто нравится демонстрировать своё тело в столь вульгарной манере?»

Сдержанно вздохнув, Элизия наблюдала, как та метко ранит словами, не теряя благородной грации. [Если с этого всё только начиналось, следовало приготовиться к худшему.]

[И точно, Императорская супруга не собиралась останавливаться.]

«Я просила принца выбрать себе достойную невесту - скромную, послушную, способную поддерживать. Но он будто назло делает всё наоборот. Порой кажется, он упрям как осёл. Интересно, в кого он такой уродился?»

Проще говоря, Императорская супруга открыто заявляла, что Элизия совсем не соответствует её представлениям о невесте принца. Элизия ответила спокойно, с долей деликатности:

«Прошу прощения, Ваше Высочество, но разве наша помолвка с Его Высочеством, не просто политическая мера ради укрепления дворянской фракции? В конце концов, принц всё равно женится на леди Норберт, идеальной кандидатуре для будущей Королевы. Потому, думаю, вам не о чем беспокоиться…»

Она лишь осторожно намекнула, что беспокойство излишне, но, заметив, как взгляд Императорской супруги стал опасно холодным, осеклась.

«Вы думаете, меня волнует, на ком женится принц? Принц и маркиза…»

Фраза так и осталась незавершённой. Лицо Императорской супруги внезапно застыло, будто она проглотила не то слово, прикусила губу. Но Элизия уже всё поняла.

[Она боится, что даже женившись на леди Норберт, этот безумец всё равно будет одержим мной. Значит, герцог Рассет точно дал Дастину какие-то обещания насчёт меня…]

Она легко могла вообразить, как тот разговор проходил. Даже видеть этого не требовалось.

[Герцог, наверное, заявил, что "передаст" меня с поводком на шее. Чтобы я была как собака, при любой прихоти подчинялась.]

Элизия едва сдержала издевательский смешок.

[Как будто я позволю себя приручить. Я могу хватать других за горло, но чтобы меня кто-то держал на поводке? Никогда.]

Затаив раздражение, она вдруг ощутила резкую тоску по Икеру.

Его крепкие объятия, когда ей было тяжело. Его низкий, глубокий голос, способный успокоить душу. И то, как он заставлял её тело чувствовать, будто оно живое...

[Хочу снова это почувствовать. Наверное, тогда я слишком легко отдала ему себя…]

С досадой она вздохнула.

«Довольно. Отныне, ни слова. Просто кивай и соглашайся, маркиза. Мне не интересны твои лишние мнения.»

Улыбка на губах Императорской супругы оставалась изысканной, но слова были холодны, как лёд.

Элизия послушно замолчала.

Да и разговор этот ей был вовсе ни к чему.

Вскоре зазвенел маленький колокольчик, и в дверь гостиной вошла женщина средних лет с идеально уложенными волосами.

Это была мадам Обри, главный дизайнер Ателье Дельруа, любимого модного дома Императорской супруги.

«Проходите, мадам Обри.»

«Благодарю за приглашение, Ваше Высочество. Мне сказали, что вы желаете обсудить наряды к помолвке Его Высочества и маркизы Камелии.»

«Всё верно. У вас есть новые эскизы?»

«Как раз привезла с собой несколько последних разработок.»

Мадам Обри вручила альбом с дизайнами. Императорская супруга, пролистав страницы, кивнула с удовлетворением.

«Очень достойно. Особенно третий наряд, он сразу бросился в глаза. У вас есть образец?»

Передавая альбом обратно, мадам Обри осторожно посмотрела на Элизию и уточнила:

«Разумеется. Но…маркиза Камелия сама не хочет ознакомиться с дизайнами?»

«Маркиза доверила мне все приготовления к церемонии. Верно ведь, маркиза?»

[А, что, теперь "доверила" значит "тебе всё решать"? Ха, забавно.]

Сдерживая поток проклятий, Элизия едва заметно кивнула:

«Всё верно.»

Выбирать ей особо и не хотелось, всё равно было, в каком платье идти. Единственное желание, как можно быстрее уйти отсюда.

Но даже это оказалось невозможным.

Без стука в гостиную ворвался Дастин.

«Мама.»

Элизия тут же поморщилась. [Ей и с Императорской супругой было непросто, а теперь ещё и этот сумасшедший…Что за проклятие на неё обрушилось?]

Но тут её взгляд задержался на Императорской супруге. Та не выглядела довольной вторжением сына.

[Разве это не было запланировано?] - с подозрением подумала она.

Пока Элизия пыталась понять, что происходит, Императорская супруга с грациозной улыбкой обратилась к сыну:

«Что привело тебя сюда в этот час? Разве не должен ты заниматься государственными делами?»

Дастин посмотрел на Элизию с лукавой улыбкой:

«Государственные дела, важны, конечно. Но как я мог не прийти, если моя будущая невеста выбирает платье для помолвки?»

[Да ты и даром тут не нужен.] - подумала Элизия и всерьёз прикинула, можно ли его как-то выгнать.

«Так чем вы тут занимались?» - спросил он, обращаясь к мадам Обри.

«Её Высочество пожелала взглянуть на образцы. Я как раз собиралась показать.»

«Прекрасно. Удачное время, я тоже взгляну.»

Не просто остался, он нагло уселся рядом с Элизией и, как бы между делом, обнял её за плечи.

Она едва не скинула его руку, но сжала кулаки и заставила себя терпеть.

Уловив её реакцию, Дастин лишь криво усмехнулся и жестом велел мадам Обри продолжать.

Показали четыре платья. Он тут же ткнул в одно:

«Это лучше всех. Второе.»

Мадам Обри перевела взгляд на Императорскую супругу, явно не зная, что делать. Та ведь выбрала третье.

Конечно, молчать не стала:

«Принц, разве не третье лучше? Второе выглядит тесновато.»

«А мне не нравится третье, слишком откровенное.»

«Определённая степень откровенности и делает платье элегантным. Женщины лучше разбираются в таких вопросах. Доверь это мне.»

«Это платье моей невесты, так что и выбирать должен я. Разве не вы должны доверить этот выбор мне, мама?»

Словно выбор наряда стал делом чести, ни один не хотел уступать.

Мадам Обри выглядела потерянной, глядя на затянувшееся противостояние.

Но больше всех была озадачена Элизия.

[Я же в этом платье ходить буду. Почему они вообще спорят, будто я - мебель?]

Их спор не ограничился платьем. Они перешли к украшениям, обуви, даже оттенку ткани.

Элизии казалось, что этот день никогда не закончится.

И действительно, домой она вернулась уже затемно, совершенно выжатая.

[Зачем меня вообще звали? Сами бы всё решили.]

Упав лицом в подушку, Элизия зарылась в кровать, уверенная: её вызвали лишь для того, чтобы весь день мучить. После изматывающей встречи с Дастином и его матерью в голове стояла гнетущая пустота, усталость была не столько телесной, сколько душевной.

Когда она проснулась, Хар уже ждал её с теми самыми материалами, которые она просила.

[Но что-то было не так. Ни Хар, передающий документы, ни Лульен, стоявшая чуть поодаль, не выглядели довольными.] Это мгновенно заставило Элизию насторожиться.

«Почему вы оба такие мрачные? Там что-то серьёзное?»

Внимательно вглядываясь в лица своих самых близких друзей, Элизия задала вопрос. Лульен тяжело вздохнула и указала на бумаги:

«Лучше сама посмотри.»

«Что это?»

Когда Элизия начала читать, её лицо постепенно побледнело, а взгляд стал острым, словно лезвие. Перелистывая страницу за страницей, она всё сильнее стискивала документы в руках. Уже к середине чтения её пальцы дрожали, а тело напряглось. Когда она добралась до последней страницы, то сжала бумаги с такой силой, что они жалобно захрустели в её руках.

Это был отчёт, расследование о пяти знатных домах, которые в недавнем времени внезапно обанкротились и пали незадолго до того самого «несчастного» случая с каретой. Все они были тесно связаны с домом маркизы Камелии. Элизия помнила эти фамилии ещё с детства.

Но была в этом одна пугающая закономерность. В падении каждого из этих домов фигурировало одно и то же имя. Снова и снова.

«Виконт Джоулстон…Так это и правда был он.» - процедила Элизия сквозь зубы.

[Он предал их не только сейчас, уже тогда он разрушал благородное крыло изнутри. Песчинка в маске союзника, посланная герцогом Рассетом.]

От осознания этого её сердце сжалось, а в груди поднялась такая ярость, что пальцы похолодели, а дыхание перехватило. [Как она могла быть такой наивной и считать, что этот человек стоял на их стороне?]

Пока гнев и разочарование вытесняли последние капли цвета с её лица, Лульен осторожно взяла её за руки, охваченные дрожью.

«Элли...»

«…»

«Это не твоя вина. Он слишком ловко всё скрывал. Ты это знаешь, правда?»

«…Да, знаю.»

«Тогда этого достаточно. Сейчас главное, дыши. Спокойно. Нет ничего глупее, чем бросаться на врага в порыве ярости.»

Слова Лульен словно эхом отозвались в сознании. Это ведь уже звучало однажды.

[Вот и хорошо. Самое опасное, позволить эмоциям захлестнуть себя перед лицом врага. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.]

Крепкие объятия, в которых она находила покой…тёплый голос, звучащий у самого уха... [Почему даже одно воспоминание о том времени способно так быстро усмирить бушующую ярость?]

Даже не осознав, Элизия вдруг почувствовала, что дрожь ушла, дыхание выровнялось, а мысли стали ясными. Она на мгновение закрыла глаза, а затем уверенно посмотрела на своих друзей. Пальцы всё ещё были холодны, но разум вернулся к ней полностью.

«Я в порядке. Не волнуйтесь.»

На лицах Хар и Лульен отразилось явное облегчение. Убедившись в этом, Элизия глубоко вдохнула и, собрав всё в единое целое, заговорила вслух:

«Я думаю, мама знала, что Джоулстон предал нас. Ты тоже так считаешь, Лульен?»

«Да. Я думаю, она всё поняла.»

Когда подруга кивнула, Элизия окончательно утвердилась в своей догадке.

«В тот день…в день, когда произошёл «несчастный случай» с каретой…Виконт и его сын приходили к ней. Чтобы заставить замолчать. А потом…»

Губы Элизии задрожали, и Лульен с Хар поспешно прервали её, глаза полны тревоги:

«Хватит. Не нужно продолжать.»

«Мы уже всё поняли, Элли.»

Но Элизия покачала головой.

Сжав кулаки и глядя в пол, она выдавила из себя каждое слово сквозь зубы, будто клятву.

«Из-за этих двоих…моих родителей больше нет. Они умерли. Жестоко. И я никогда…никогда не прощу их за это. Мне всё равно, подкупили их или запугали. Они заплатят. За всё. Я клянусь.»

Это была не просто клятва. Это был её приговор. Обет, вырезанный в самом сердце.

Её фиалковые глаза, потемневшие до густого индиго, вспыхнули гневом.

И уже на следующий день Элизия была вызвана к Императрице.