Дани ощутила, как её тело напряглось в темноте.

— Джекс?

— Не бойся. Мне нужно поговорить.

— И что, ты испортил мои лампочки и напугал меня до смерти? Что ты здесь делаешь? — спросила Дани, почувствовав облегчение.

Услышала тихий смешок, и он продолжил:

— Всего лишь день прошёл, а я уже соскучился по своей Пандоглазке. Что это говорит?

— Твоей Пандоглазке? Забыл, что бросил меня вчера? — девушка прислонилась к стене. — Зачем ты испортил освещение?

— Я не хочу, чтобы ты меня сейчас видела, — его голос звучал хрипло, как будто он кричал несколько часов подряд.

— Что случилось, Джекс?

— Почему ты думаешь, что что-то не так?

— О, я не знаю, может быть, потому что ты слишком самовлюблённый, раз не позволяешь мне видеть твоё красивое лицо.

Комнату снова наполнил тихий смех:

— Так ты признаёшь, что я красивый?

— Что случилось, Джекс? — Дани постаралась, чтобы голос звучал твёрдо. — Это на тебя не похоже. Почему ты не позволяешь мне тебя увидеть?

— Есть вещи, которые ты не поймёшь. Я просто хотел побыть рядом с тобой. Даже на несколько мгновений. Мне, наверное, пора идти.

— Что за ерунда? Ты хотел быть рядом, но теперь уходишь? Что происходит? Почему ты не хочешь открыться и сказать об этом? Не то чтобы ты мог что-то скрыть от меня. Я могу видеть кошмары людей, помнишь? Я знаю, чего ты больше всего боишься.

— О, да?

— Да.

— И чего же я больше всего боюсь, Пандоглазка?

— Меня.

— И ты говоришь, что это я самовлюблённый? — Джекс усмехнулся.

— Я говорю это не ради собственного самолюбия. Это правда. Ты боишься меня. Или, может быть, это из-за твоих чувств, но в любом случае всё сводится ко мне.

— Я не боюсь своих чувств.

— Я знала, что ты высокомерен, но никогда не думала, что можешь быть лжецом, Джекс. Ты слишком боишься своих чувств, и я понимаю тебя. Я была такой же. Чёрт возьми, я всё ещё такая. Открыть своё сердце — это риск, на который некоторые люди не хотят идти. В этом нет ничего постыдного, и не нужно прятаться в тени. Страх боли пугает. Просто признай это. Ты боишься потерять меня. Разве не поэтому ты ушёл?

— Тебе снился я? — тихо спросил Джекс. — Я догадывался.

— Почему ты так боишься своего брата?

— Дани, ты не понимаешь.

— Да, не понимаю. Но больше не понимаю, как ты можешь так бояться мужчины, что готов расстаться со мной, хотя обещал этого не делать! Я бы солгала, если бы сказала, что не разочарована. Я думала, ты выше этого.

— У меня не было выбора! Он знал, где находится Глэдис, и угрожал навредить тебе.

— Так почему бы не рассказать мне, что происходит?

— Картер, вероятно, наблюдал за нами. Как я мог сказать тебе, что вынужден был расстаться, и получить от тебя настоящую реакцию? Ты думаешь, мне понравилась вчерашняя сцена? Я её ненавижу! Это было ужасно!

— Ты не обязан рассказывать, Джекс. Я была там, помнишь? И, в отличие от тебя, я не знала, что происходит.

— Дани...

— Нет, Джекс. Избавь меня от объяснений. Он угрожал убить меня? Это всё?

— Ты так говоришь, будто это какая-то шутка, — разозлился Джекс. — Он уже убивал раньше. Думаешь, не убьёт снова? Я не хотел, чтобы ты подвергалась опасности.

— Тогда почему ты сейчас здесь? Всё внезапно изменилось, и теперь здесь безопасно? — Дани протянула руки и попыталась найти лампу, которая стояла у её дивана. — Ты думаешь, выключение света в моей квартире помогло бы?

— Я же говорил, что не хочу, чтобы ты меня видела.

— Почему?

— Потому что… — Джекс пытался подобрать слова. — Мне стыдно.

Девушка взяла в руки маленькую лампу и включила. В комнате стало светло, и она ахнула.

— Джекс! Что с тобой случилось?

У него были подбиты оба глаза и разбита губа.

— Я врезался в грузовик, — рассмеялся Джекс.

— Почему ты смеёшься? Это не смешно.

Мужчина пожал плечами:

— Я это заслужил. Что ещё мне остаётся, кроме как улыбаться или смеяться? Я не собираюсь плакать.

— Кто это с тобой сделал? — спросила Дани, садясь рядом.

— Собираешься его избить из-за меня? — пошутил Джекс.

— Может быть.

— В этом нет необходимости. Это был Роберто.

— Роберто? Почему?

— Потому что мы нашли его жену.

— Разве это плохо? Зачем ему было тебя бить? В этом нет смысла.

— Мой брат рассказал мне, где найти Глэдис, но в том здании, где она находилась, случился пожар.

— Как она? С ней всё в порядке?

— Нет, у неё был выкидыш, и она получила ожоги. Кроме того, у неё повреждены голосовые связки, и она не может говорить.

Дани сидела рядом с Джексом, и новости давили на неё, как свежеотлитый бетон.

— Роберто винит меня, — признался детектив.

— Но это не твоя вина.

Он откинулся на спинку дивана и закрыл свои и без того опухшие глаза.

— Это мой брат причинил боль Глэдис.

— Картер? Но ты же не можешь контролировать поступки своего брата. Я и не подозревала, что Роберто такой идиот, — Дани придвинулась к Джексу, ей так хотелось коснуться его лица.

— Это не так. Он горюет, и я не виню его. Я это заслужил. Если бы я остановил Картера много лет назад, этого бы не случилось.

— Джекс, тебе нужно перестать винить себя. Не все ходят по тонкой грани между добром и злом. Ты не несёшь ответственность за поступки других.

— Нет, но он мой брат. Знаешь, что-то действительно необычное произошло? На самом деле, я был рад, когда Роберто меня избил. Это было похоже на то, что я наконец-то получил по заслугам.

— Я не знала, что ты увлекаешься садо-мазо, Джекс. Я, кстати, не увлекаюсь, — с улыбкой сказала девушка.

Джекс усмехнулся и тут же скривился от боли, вызванной движением рта:

— Дани, ты права насчёт моего самого большого страха. Это ты.

— Я знаю.

— Если он узнает, что ты всё ещё в моей жизни, он придёт за тобой. Я не могу...не вынесу, если он навредит и тебе тоже.

— Я знаю.

— Я люблю тебя, Дани.

— Я знаю.

— Это всё, что ты можешь сказать?

— Нет. Я могу сказать и другие вещи.

— Например? — Джекс терпеливо ждал, пока она продолжит. Её голос успокаивал боль в его теле.

— Я тоже тебя люблю.

Джекс положил руку на сердце и вздохнул:

— Как я могу притворяться, что мы не вместе?

— Кто сказал, что мы вместе? Ты порвал со мной, помнишь? И ещё не извинился.

— Дани, ты же знаешь...

— Я жду извинений, Засранец, иначе не прощу. Ты знаешь, как мне было тяжело? В довершение всего Оливер закрыл закусочную. Моему коллеге Доновану пришлось отвезти меня домой. Кстати, сегодня мы были в Даунтауне, и нас ограбили. Ты не единственный парень из моего окружения, который пострадал.

— Донован? Кто такой Донован?

— Мой коллега. Я уже рассказывала о нём. Он был тем, с кем Долорес заигрывала до того, как ушла в подполье.

— В подполье?

Дани пожала плечами:

— Ты понимаешь, о чём я. До того, как ее стала охранять полиция.

— Я никогда не встречался с этим Донованом.

— И что?

— Поэтому я хочу встретиться с ним, если он встречается с моей девушкой. Я не хочу, чтобы он неправильно понял и подумал, что ты свободна.

— Боже, говоришь как какой-то пещерный человек. У женщин иногда бывают друзья-мужчины. Кроме того, Донован знает, что ты мой парень.

— Дело не только в этом. Я думал об этом. Картер может быть где угодно. Никому нельзя доверять, даже этому Доновану.

— Ты думаешь, Донован твой брат? Ты хоть понимаешь, насколько безумно это сейчас звучит?

— Да, но мне всё равно. Мой брат — состоятельный человек, помнишь? Я не видел его много лет, и моя семья тоже не обращала на него внимания. Всё, что получила моя мама, — это несколько открыток из Испании, Мексики и Бразилии. Деньги могут быть использованы во зло. Не забывай об этом, Дани. Насколько нам известно, он изменил свою внешность, имя и всё остальное.

— Я почти уверена, что Донован не твой брат.

— Откуда ты это знаешь?

— Просто знаю. Он хороший парень. Если ты действительно хочешь с ним познакомиться, я не против. Но не уверена, что это тебе поможет. Что, если твоему брату сделали пластическую операцию? Что, если ты был близок с ним и даже не узнал его?

— Я бы узнал собственного брата.

— Уверен? Если бы он хотел остаться незамеченным, это было бы не так сложно.

— Я знаю, — признался Джекс.

— Эй, я думала, это моя реплика, — пошутила Дани.

— Мне хотелось бы думать, что я знаком с Картером, но, по правде говоря, я никогда не знал его по-настоящему. Когда наши жизни стали такими сложными?

— Джекс, почему ты так боишься брата? Сколько я тебя знаю, ты никогда ничего не боялся, но когда дело касается его... ты кажешься... не знаю... неуверенным в себе.

— Потому что я такой. Понятия не имею, чем он занимается и как выглядит. Он выглядит так же, как и раньше? Изменился ли он? Кроме того, я понятия не имею, как мой брат стал таким социопатом. Почему он так сильно ненавидит меня, что считает своим долгом уничтожить всех в моей жизни? Его бестолку вразумлять. Это всё равно что разговаривать со стеной.

Дани молчала, пока он продолжал говорить.

— Может быть, если бы я знал его уязвимые места, тогда бы придумал, как дать отпор. Проблема в том, что я не знаю его слабостей. И нет возможности узнать.

— Это неправда, — сказала Дани.

— Что неправда?

— Есть способ найти его слабое место.

Джекс открыл глаза:

— Нет, даже не думай об этом.

— Слишком поздно.

— Выбрось эту мысль из головы, потому что этого не произойдёт.

— Это решит сразу столько проблем, — возразила Дани.

— Нет.

Девушка встала:

— Это не твой выбор, который ты можешь сделать в одиночку. Я помогу тебе, иначе мы никогда не справимся с этим. Если я смогу добраться до него, возможно, узнаю о его самом страшном кошмаре, и мы сможем использовать это, чтобы победить его. Подумай об этом, у тебя нет доказательств, что он убил Вивиан. Если он причинил боль Глэдис и она не сможет говорить... что нам это даст?

— Дани...

— Итак, решено, да? Я собираюсь заманить твоего брата.

— Каким образом ты собираешься это осуществить? Я всё ещё не могу определить его местоположение.

— Не волнуйся. Я намерена продолжать наши с тобой встречи.

***

Оливер задумался, не выглядит ли он странно, сидя на скамейке в парке в такое позднее время. Рядом с ним присела женщина, и Ли ощутил прилив возбуждения.

— Давненько не виделись, — прошептал он. — Что привело тебя сюда?

— Мне нужна твоя помощь, — ответила Хелен, мать Дани.

— Даже больше? — удивился Оливер. — Я ведь помогал тебе всё это время.

— Я знаю. Дани считает тебя своей семьёй.

— Я и есть её семья.

— Я здесь не для того, чтобы спорить.

— Чего ты хочешь? — Оливер не мог позволить себе быть добрым к ней. Она бы бросила его так же быстро, как и в прошлом. — Приснилось что-то плохое?

— Это о Дани.

— Я знаю. Это единственная причина, по которой я встречаюсь с тобой, — признался Оливер.

— Мне нужно, чтобы ты увез её отсюда. Увези её подальше от всех, кого она знает.

— Что? Как я могу это сделать?

— Я не знаю, но как её мать умоляю, пожалуйста, помоги мне.

— Почему я должен это делать?

— Потому что от этого зависит её жизнь.

Оливер нахмурился:

— О чём ты говоришь? Скажи мне прямо.

— Если ты не увезёшь её, кто-то из её знакомых может стать причиной её гибели.