Удар его кулака по голове показался ударом молота. Дани упала навзничь, потеряв сознание еще до того, как тело успело упасть на пол. Когда она очнулась, то была привязана к кровати с кляпом во рту.

Ее спальня была тускло освещена, и испепеляющий страх пронзил ее, когда она услышала тихие ноты Бетховена, звучавшие вокруг.

— Стены в этих квартирах такие тонкие, что приходится быть осторожным. Не волнуйся, полицейские из соседней квартиры уже уехали. Теперь здесь только мы с тобой, Дани. Наконец-то мы одни. О, как я ждал этого момента. Я так долго наблюдал за тобой. Ты знала?

Девушка заметила, как он уставился на нож, который держал в руке.

— Ты, наверное, удивлена, увидев меня.

Дани что-то пробормотала сквозь кляп.

— Что? Ты бы никогда не догадалась, что это я? Ты действительно удивлена?

Она кивнула, и он погладил ее по лицу рукой в перчатке.

— Хочешь, открою тебе секрет?

Девушка не ответила, он все равно продолжил.

— Твой сосед Дерек — мой сводный братец. Или следует сказать, был? Его больше нет, не так ли? Я тоже долгое время наблюдал за ним. Изначально планировал убить его. Он и его дружок всегда приходили в закусочную, поэтому я стал приходить с Белчером. Но потом произошло нечто удивительное. Нечто совершенно неожиданное. Я встретил тебя.

Дани смотрела, как Фредди закрывает глаза и слушает тихо звучащую музыку, как будто она придает ему сил. Возможно, жизни.

— Белчер будет очень огорчен, когда узнает о твоей смерти... Но я увидел тебя первым. В глубине души я уже решил, что ты моя. Знаешь, как трудно было притворяться заядлым музыкантом? Но я должен был это сделать. Если я хотел продолжить поиски идеального сердца, я должен был это сделать. В тебе есть что-то, чем я просто не могу насытиться. Мне почти больно делать это, Дани. Почти.

Девушка замычала в кляп, пытаясь отодвинуться от него. Фредди цокнул.

— Я вытащу кляп, если пообещаешь не кричать. Хочешь, покажу, что произойдет, если ты позовешь на помощь?

Дани почувствовала, как нож коснулся кожи, прежде чем глубже вонзиться в плоть. На лбу у нее выступил пот, и она закричала сквозь кляп от боли.

— Не волнуйся, любовь моя, я не буду делать этого, пока не закричишь. Я очень справедливый человек. Ты обещаешь?

По лицу Дани текли слезы. Она кивнула.

— Хорошая девочка, — он вытащил кляп и быстро поцеловал ее в губы. Дани была слишком ошеломлена, чтобы отреагировать. — Я хотел тебя кое о чем спросить, но ты сказала, что тебе есть что сказать, так что я уступа даме. В конце концов, я джентльмен.

Девушка начала облизывать губы, но остановилась, вспомнив, что он только что поцеловал их. Она посмотрела в безумные глаза Фредди и вздрогнула:

— Зачем ты это делаешь? Почему я?

— Зачем? Что ж, можно сказать, что все началось с Адама и Евы. Адам отдал свое ребро, создав женщину, а она его обманула. Предала. Возможно, именно поэтому женщины всегда предают мужчин, которых, как они утверждают, любят. Моя мать предала меня. Она была алкоголичкой, которую волновал только спирт.

— Я-я уверена, что она любила тебя. Ты был ее сыном, — сказала Дани, оглядываясь в поисках чего-нибудь, что она могла бы использовать в качестве оружия.

— Я? Нисколько. А вот братец Джексон — другая история. Он был ее любимцем. Раньше он играл на пианино, и ей это нравилось. Я тоже научился играть на пианино, чтобы доставить ей удовольствие, но ей было все равно. Она не отдала бы мне свое сердце.

— Джексон? — повторила Дани, вспомнив, как Тамми назвала Дерека "Джексоном".

— Вы знали его как Дерека. Моя мать любила его достаточно сильно, чтобы отпустить, но она держала меня при себе. Это был Ад. Все это время она продолжала спрашивать меня о Джексоне. Она любила моего старшего брата. Обожала его. Возможно, не так сильно, как выпивку... но и этого было достаточно. Когда ему было семь, она разрешила ему жить с отцом и притворилась, что он приемный. Мне повезло меньше. Меня просто бросили. Ты знаешь, каково это — расти, изголодавшись по материнской любви?

— Да, — прошептала Дани. — Мать бросила меня, когда я была маленькой.

Фредди ухмыльнулся:

— Видишь? Я знал, что у нас с тобой будет много общего. Ты идеально подходишь мне. Я даже подумывал о том, чтобы оставить тебя в живых.

— Почему не можешь?

— Потому что ты предала меня.

— Нет. С чего бы мне предавать тебя?

— Ты встречаешься с тем детективом.

— Это не так.

— Лгунья! Ненавижу женщин, которые лгут. Я вижу, как вы смотрите друг на друга. Вы встречаетесь! Я думал, что мы созданы друг для друга, потому что у нас так много общего, но я ошибался.

Дани покачала головой:

— Я знаю, каково это — быть одинокой и никому не нужной, но я не превращалась в какую-то психованную серийную убийцу. Ты не обязан этого делать.

Глаза Фредди расширились, и Дани подумала, что он убьет ее прямо в этот момент. Вместо этого он рассмеялся, как гиена, и сказал:

— Ты больше не нежеланная, Дани. Я хочу тебя. Всю. Хотел с того самого момента, как впервые увидел, как ты рисуешь портрет женщины, истекающей кровью. Это была такая мрачная картина, что я понял: мы с тобой поладим.

— Ты видел? — спросила девушка, вспомнив прошлогодний рисунок. Это был ее ночной кошмар, который она не могла забыть из-за его жуткости.

— Я же говорил. Я наблюдаю за тобой. Ты все время рисуешь. Это для того, чтобы сбежать от реальности? Так и должно быть, верно? Я полностью понимаю, потому что именно это музыка делает со мной. Она дает мне жизнь, Дани. Жизнь.

— Почему ты стал убийцей?

Фредди нахмурился от неожиданного вопроса, но потом склонил голову набок и пожал плечами:

— Хотел бы привести благородную причину, но не верю, что такая существует. Я убиваю, чтобы заглушить боль в своем сердце. Первой женщиной, которую я убил, была мать. Я просил ее любить меня. Я был ее сыном. И знаешь, что она сказала?

Дани промолчала.

— Она сказала, что Джексон был ее единственным сыном. Я был единственным, кого оставили убирать за ней блевотину, когда она напивалась, готовить для нас обоих, отбиваться от ее мужиков...но Джексон был единственным сыном. И вот однажды ночью я схватил мясницкий нож и зарезал ее. Звук...это незабываемо. Я навсегда запомнил звук, с которым кровь булькает у нее во рту, — он указал на свое сердце.

— Она была твоей матерью.

— Ей было все равно, так почему же я должен был о ней думать? Знаешь, что забавно? Когда все закончилось...когда бульканье прекратилось и нож выпал из моих рук...Я подумал, что это все. Мне конец. Я так боялся, что у меня будут неприятности, но, казалось, никого не волновало, что мать пропала. Прошло два дня. Никто не пришел ее искать. Поэтому я прибрался. Засунул ее тело в пакет для мусора, а затем в мусорный контейнер. Мусор вывезли, а полиция так и не приехала меня искать. Ирония судьбы, не правда ли? Я беспокоился о том, что она заботится обо мне, когда никто, кроме нашей семьи из двух человек, не заботился о ней.

— Так почему же ты продолжал убивать женщин? — спросила Дани, пытаясь выиграть время.

— Я понял, что скучаю по маме. Несмотря на все ее недостатки. Поэтому я начал искать другую женщину, которая заботилась бы обо мне. Любила бы меня. Чтобы, наконец, поняла меня.

— Фредди...

— А потом я нашел тебя. Я даже простил Джексона, потому что он привел меня к тебе. Вместо того, чтобы убить его, я собирался подставить его в том, что он Маэстро. Я прошел через столько трудностей, чтобы проникнуть в его квартиру и...

— Ты выбросил окровавленную рубашку в мусорное ведро?

Фредди кивнул:

— В эти квартиры легко проникнуть. Я собирался оставить анонимное сообщение, но потом пропал его сосед, и это расстроило мои планы.

— Дерек мертв, — прошептала Дани. — И он убил своего соседа.

Ее слова заставили Фредди улыбнуться:

— Да уж, кровушка действительно течет рекой. Полагаю, теперь можно спинуть всё на Белчера. У полиции он в качестве возможного подозреваемого.

— Ты... ты действительно собираешься убить меня, Фредди?

— Я не хочу убивать тебя, Дани, но мне нужно твое сердце.

Дани поняла его буквально:

— Если заберешь мое сердце, я умру.

Она почувствовала, как он забрался на нее, оказавшись верхом.

— Я знаю. Ты хочешь жить?

Девушка кивнула.

— Так что ты дашь мне взамен?

Она подумала о самом безумном ответе, который только могла придумать, и выдала его:

— Что-то лучше, чем мое сердце.

— Лучше?— Фредди улыбнулся. — Что может быть лучше твоего сердца?

— Любовь, — прошептала Дани. — Развяжи меня, Фредди.

Он покачал головой:

— Я не могу.

— Тогда сделай музыку погромче. Я хочу, чтобы музыка овладела мной так же, как и тобой.

Глаза парня сузились:

— Ты серьезно?

— Да, сделай погромче.

— А как насчет соседей?

— Другая квартира на этом этаже принадлежала Дереку, и, как ты знаешь... он мертв. Квартира свободна. Сделай погромче.

Фредди сполз с неё и включил стерео так громко, как только мог. Дани надеялась, что кто-нибудь из соседей сверху или снизу услышит и вызовет полицию. Музыка была оглушительной, и девушка едва могла расслышать собственные мысли.

Фредди повернулся к Дани, потирая руки:

— Теперь...

Звук выстрела прервал музыку, заставив парня подпрыгнуть. И он, и Дани закричали, когда Джекс ворвался в комнату с поднятым пистолетом. Он увидел Дани, привязанную к кровати и истекающую кровью. Фредди все еще сжимал в руке нож. Он бросился на детектива, но был отброшен назад после того, как две пули попали ему в грудь.

Джекс подошел к Фредди, глаза которого все еще были открыты, и ударом ноги выбил нож из его руки.

— Джекс? Как ты узнал?

Он развязывал ее, пальцы дрожали.

— Я собирался постучать, когда услышал музыку. Поэтому выломал дверь и притащил сюда свою задницу.

— Почему ты вернулся?

Девушка услышала, как снаружи завыли полицейские сирены. Джекс вытащил сотовый:

— Ты оставила его в моей куртке.

Он обнял Дани, которая начала плакать. Даже сквозь громкую музыку, она слышала слова утешения Джекса:

— Я с тобой. Теперь ты в безопасности. Все будет хорошо.