Зак стоял у входа в игорный притон — на широкой лестнице, заваленной обломками. Завал был достаточно лёгким, чтобы его можно было сдвинуть изнутри, но в то же время достаточно плотным, чтобы надёжно скрывать проход снаружи — на случай непредвиденных обстоятельств.

Он проверил баланс нового меча, который ему дала Хэма. Оружие удобно лёгло в руку, и, направив в него Волю, Зак ощутил, как клинок отозвался мягким теплом — точно так же, как учил Джейк в те времена, когда они только начинали зарабатывать по-крупному, задолго до попадания в Подземную тюрьму.

Хмыкнув, он убрал меч в ножны на поясе и направился вдоль периметра. Ему не нравилось находиться здесь. Зак хотел быть наверху — сражаться рядом с остальными.

Зак знал свои сильные стороны: грубую силу, бой на короткой дистанции. Когда Джейк или Дантес поручали ему грязную работу, он не возражал — принимал свою роль и по-своему был за неё благодарен.

Он понимал, почему ему доверили защищать женщин: все были уверены, что Зак справится. Никто не сомневался, что он сумеет отразить любую угрозу. Это внушало ему гордость… и одновременно вызывало внутреннюю неловкость. Он жаждал битвы. Хотел, чтобы Вампа и Дантес увидели его настоящую силу — во всей её красе.

Мужчина завершил обход игорного притона и вновь остановился у лестницы, на мгновение почесав гончую Дантеса за ушами. Прислушался — ничего подозрительного. Затем отправился в очередной круг.

Защитник заметил Веру с девушками: те вполголоса беседовали, нарезая бинты для Хэмы — просто чтобы занять руки. Алисия кормила Жака грудью и, поймав его взгляд, тепло улыбнулась. Феликс лихорадочно что-то записывал в книгу, выводя руны и символы. Зак не осуждал его за нежелание участвовать в бою: как и он сам, Феликс знал, кто он есть, и ясно понимал свою роль.

Окинув взглядом охранников, защитник заметил одного, начинавшего клевать носом, и хлопнул его по затылку. В отряд он набрал тех, кто сам не стремился на передовую, зная по опыту: добровольцы чаще всего оказывались трусами. Но из-за этого его бойцы быстро начинали скучать.

Подойдя к краю арены, он бросил взгляд на песок — тот всё ещё был запятнан кровью после последнего боя дракончиков. Зак и Вампа тренировались здесь — или в яме возле дома эльфа — почти год. Зак когда-то считал себя хорошим бойцом, но рядом с Вампа понял: прежде он не встречал никого подобного.

Через несколько месяцев спаррингов врукопашную эльф начал учить его фехтованию. Если кулачный бой был грубым и беспощадным, то владение клинком оказалось структурированным, почти церемониальным — совсем не таким, как преподавали в городской гвардии. Когда Вампа брался за меч, он словно становился другим человеком, хотя поначалу делал это с явной неохотой, будто сама рукоять обжигала ему ладони.

Заку нравился сам процесс. Благодаря прошлой службе у него была прочная база, но Вампа превращал его из солдата во что-то большее — в рыцаря. Будто у него появлялась цель, нечто ценное, что нужно защищать. Это было всего лишь ощущение, но оно придавало силы. И это ему нравилось.

Зак положил руку на эфес меча и огляделся. Что-то было не так. Он встретился взглядом с остальными мужчинами и Верой — похоже, все это ощутили.

— Девочки, пойдём к сигарному бару, возьмём что-нибудь перекусить, — спокойно предложила Вера, стараясь увести их подальше вглубь притона, не создавая паники.

Зак и его люди двинулись к заваленному входу. Если раньше было тихо, теперь он отчётливо уловил шорохи и звук сдвигающихся обломков. Резким жестом он велел охране отступить и выхватил меч, направив в него Волю. Лезвие вспыхнуло тусклым пламенем.

Один из бойцов с мушкетом и другая, вооружённая луком, опустились на одно колено, готовясь стрелять. Остальные схватили всё, что могли использовать в бою. Всего их было около десятка.

Раздался оглушительный треск — и наступила звенящая тишина. В образовавшуюся щель между створками двери проник слабый дневной свет. Вслед за ним внутрь скользнула золотая монета, отскочила и покатилась вниз по ступеням.

Зак вскинул меч ещё до того, как она коснулась пола.

В проёме появился человек в золотой маске. С той же стремительной скоростью, что и монета, он метнулся вперёд, нанося молниеносный удар копьём.

Новый меч Зака отбил копьё в сторону, выпустив волну огня, которая отбросила противника назад и испепелила до тла.

Сразу вслед за этим по ступеням посыпались ещё полдюжины золотых монет. Одна из них отскочила от обугленного тела. Почти одновременно в проёме появились шестеро новых врагов — мужчины и женщины — и тут же рванули в атаку.

Защитник не колебался: за него говорили месяцы тренировок. Он отбил мечом ствол пистоля в тот самый миг, когда прогремел выстрел, и ринулся вперёд. Противник попытался ударить его свободной рукой, но Зак резко склонил голову — и костяшки нападавшего с хрустом встретились с его лбом. Ответным движением он пронзил врага в живот, затем мощным пинком сдёрнул тело с клинка.

Оглянувшись, Зак попытался понять, удалось ли женщинам сбежать через зачарованный вход, но заметил Феликса, который в панике обшаривал карманы и одежду, ища ключ.

Позади раздался плач Жака.

Слева один из бойцов рухнул с проломленным черепом — его убил громила в золотой маске, вооружённый дубиной. Зак рванулся к нему, срубил руку мощным вертикальным ударом, а затем, взметнув клинок с огненным выбросом, поджёг противника. Тот не издал ни звука, но вскоре обмяк и рухнул замертво.

Следующий нападавший бросился на Зака, но пуля настигла его в прыжке, развернув голову и сбив с ног. Он всё же попытался подняться — треснувшая маска обнажила алую, пульсирующую плоть. Но, прежде чем тот успел встать, Зак с силой ударил его ногой по голове, добивая окончательно.

Защитник заметил, как пал один из его бойцов, но не успел отомстить — убийцу сразили стрелами в живот, плечо и лодыжку, одна за другой. Он сбился со счёта, но было ясно: они перебили куда больше, чем шестерых в золотых масках, что появились первыми. Зак увидел, как ещё один противник рухнул, и из его карманов высыпались золотые монеты. Окинув взглядом пол, он понял — их уже было сотни.

Мужчина не остановился, не закричал от отчаяния и даже не выругался. Количество нападавших не имело значения. Важно было лишь одно — не дать им пройти.

Зак принял боевую стойку и ринулся вперёд, обрушивая на очередного врага шквал пылающих ударов. Сразив одного, он сразу перешёл к следующему. Но пока Зак прорубался сквозь строй, его люди один за другим гибли.

Лучница рухнула, когда клинок врага пронзил ей живот, но, падая, она успела всадить стрелу ему в глаз. Стрелок, орудовавший прикладом винтовки как дубиной, отбиваясь от врагов ударами по коленям, получил удар в спину, который рассёк её до самого позвоночника. Ещё одного бойца пронзили одновременно двое противников — каждый с рапирой. Один из вышибал, потеряв надежду, попытался добежать до входа, но копьё настигло его раньше.

Вскоре Зак остался один. Он пятился под натиском, направляя всю Волю в меч, чувствуя, как жар лезвия обжигал ладони и предплечья.

С рёвом Зак нанёс широкий, размашистый удар, выпустив дугообразную вспышку пламени, вобравшую в себя всю оставшуюся в мече магию. Наступающие противники мгновенно сгорели в ослепительно-белом огне. Даже разбросанные по полу монеты расплавились, оставив на ступенях лужи жидкого золота.

Защитник опустился на колени, тяжело дыша, и лишь с усилием, опираясь на меч, удержался от падения. Но передышка длилась недолго.

Из расплавленного золота у подножия лестницы поднялась высокая фигура мужчины в полном чёрном доспехе с золотыми вставками. Его лицо и волосы сияли металлом — он не носил маски, потому что сам был маской: черты будто были отлиты из чистого золота. Он оглядел помещение, оценивая обстановку.

Зак с трудом поднялся, вновь поднял оружие и попытался наполнить его Волей. Лезвие лишь вспыхнуло искрами — ресурс меча был полностью исчерпан.

Гончая, прихрамывая на заднюю лапу и с окровавленной мордой после недавнего боя, подошла и встала рядом. Позади всё ещё слышался плач Жака.

Годфри усмехнулся.

— Знаешь, я и представить не мог, что мне придётся явиться лично. Всё должно было пройти просто: отправить пару людишек, чтобы вырезали охрану этого гадкого места, отрезали тебе голову, принесли мне ребёнка — и всё. Красивая точка. Ты — впечатляющий человечек.

Зак ничего не ответил.

— У меня не так много времени, чтобы всё шло по плану. Так что… как насчёт сделки? Ты просто уходишь. Поднимаешься по лестнице — и уходишь. Я пришёл только за ребёнком. Убивать его я буду не здесь, так что тебе даже не придётся слышать его предсмертные крики — те, что потом могли бы преследовать тебя в кошмарах.

— Иди на хуй.

Золотолицый ухмыльнулся шире.

— Ты не сможешь меня победить. Те, кого я прислал раньше, — всего лишь расходный материал. Пустые оболочки, продавшие себя Алчности за гроши. Уверен, твой хозяин рассказывал тебе обо мне. О том, на что я способен. Я убью тебя. Это не угроза — это факт.

На Зака словно обрушилась волна отчаяния — тяжёлая, как каменная плита. Его парализовало чувство безысходности и всепоглощающей скорби. Даже пёс рядом рухнул на пол и жалобно заскулил, а позади, к плачу ребёнка, присоединились крики остальных — будто надвигался конец света.

Годфри шагнул вперёд, извлекая из ножен у бедра массивный золотой клинок.

— Милосердие — всегда пустая трата времени. Не то чтобы я всерьёз собирался тебя отпустить. Я просто хотел, чтобы ты поверил в спасение… чтобы в тот миг, когда подумаешь, будто выжил, я отрубил тебе руки. И вместе с ними — последнюю искру надежды.

Он поднял меч.

— Что ж, не стоит отвлекаться на перекус, когда на горизонте — главное блюдо.

Защитник резко вскочил и вогнал меч в узкую щель между правой наплечной пластиной врага, почувствовав, как клинок вошёл примерно на пять сантиметров — и тут же застыл, будто наткнулся на камень.

Годфри не издал ни звука, но его лицо исказила ярость. Он ударил Зака латным кулаком в висок, отшвырнув того в сторону плачущих. Тот с трудом поднялся, вскинул меч и сплюнул выбитый зуб.

— Неужели он сделал так много, чтобы заслужить твою верность? Или ты просто пёс, исполняющий приказы без тени сомнения?

— Я не позволю тебе забрать ребёнка. Да, я натворил немало дерьма... но этого не будет. Всё просто.

— Боги… — процедил Годфри с отвращением, приближаясь. — Простота всегда вызывала у меня омерзение.

Внезапно в его грудь ударила вспышка фиолетового света, слегка отбросив его назад. Зак обернулся и увидел Феликса, вырывающего страницу из книги, в которую он только что лихорадочно что-то записывал.

Он бросил лист — тот мгновенно превратился в сияющий снаряд и врезался в Годфри. За ним последовали ещё три: второй, третий, четвёртый — каждый отбрасывал врага на несколько сантиметров.

Гончая зарычала. Её тело начало стремительно разрастаться, а глаза вспыхнули золотым светом. Она сорвалась с места, словно выпущенное ядро, и вонзила клыки в горжет, разрывая металл.

Золотолицего оттолкнули всего на тридцать сантиметров. Он схватил пса за загривок, поднял в воздух — и одним точным взмахом меча отсёк ему голову. Затем вскинул руку, и из раскрытой ладони вырвался конус ослепительного света, ударивший в Феликса и отбросивший его в яму. Тот рухнул вниз, подняв облако пыли.

С рёвом Зак бросился в атаку, занеся меч над головой и нанеся удар из последних сил.

Годфри перехватил лезвие голой рукой, а своим клинком вонзился Заку в живот, провернул меч и поднял его тело на острие.

Он выплюнул кровь ему в лицо, усмехаясь сквозь стиснутые, перепачканные зубы.

Годфри сбросил его с клинка и направился к Жаку.

Зак, истекая кровью, рассмеялся.

Златоликий остановился и обернулся: его зрачки потемнели — золотистый оттенок сменился непроглядной чернотой.

— Что тебя так насмешило?

Защитник не прекращал смеяться.

— Ты уже, блять, мёртв.

— Правда? — он оглядел себя. — Забавно. Чувствую себя вполне живым.

— Нет... ты умер в тот миг, когда сделал врагом Дантеса. И когда он отправит тебя в Преисподнюю, чтобы твой божок переплавил тебя в монету… — Зак захрипел от смеха. — Я буду там. Ждать. Чтобы показать, какой пиздец я бы тебе устроил, если бы ты пришёл один. Без «расходного материала».

Улыбка, казавшаяся незыблемой, исчезла с лица Годфри. Он шагнул к поверженному врагу, поднимая меч.