Якопо поморщился, приподнимая львиную маску, чтобы откусить. Он предпочёл бы крысиную маску — ведь, без сомнения, крысы были лучшими из всех созданий. Но Вампа настоял: это не соответствовало роли, которую ему предстояло сыграть.

Блюдо напоминало запечённого птенца, покрытого густым соусом. Ему нравилось ощущение хрупких костей, ломающихся под зубами, — он жевал их с явным удовольствием. Затем потянулся за следующим. Это было лучшее, что он ел за весь маскарад, а возможно, и за все последние собрания, на которых ему доводилось бывать. Пожалуй, только еда приносила подлинное удовольствие в этом напыщенном критинизме.

В одном из углов он заметил группу мужчин и женщин, щедро вдыхавших порошок с изящного серебряного подноса. Из соседней комнаты, мимо которой он проходил ранее, доносились стоны — судя по звукам, участников было не меньше семи.

Знать Аптауна оказалась столь же развращённой и похотливой, как и все прочие, — в точности так, как предупреждали его Дантес с Вампа. Единственным отличием было то, что свои наркотики и любовников они выбирали подороже, выжимая из них всё до последней капли.

— Смело с вашей стороны — съесть почти всё самое дорогое блюдо и не оставить другим, — насмешливо заметил мужчина в лисьей маске.

Фраза вызвала смех у окружающих; сам он, похоже, наслаждался вниманием.

Якопо угодил в одну из типичных светских ловушек, которыми изобиловали приёмы знати Рендхолда.

Он решил прибегнуть к проверенной тактике.

— Заткнись, гномик, — сказал он, беря очередного птенца и демонстративно пережёвывая его.

Это вызвало новую волну хохота и несколько удивлённых вздохов.

— Как вы смеете… вы… ты… шавка!

— Как смею есть? — переспросил дворянин, вызвав очередной взрыв смеха.

Откусывая сочный кусок следующего птенца, он так «неуклюже» дёрнул рукой, что брызги соуса полетели прямиком на лацкан пиджака мужчины.

Тот раздражённо фыркнул и удалился, оставив Якопо спокойно доедать птиц и переходить к другим угощениям.

Изначально Дантес помогал ему вести светские беседы и улаживать конфликты с тактом и изяществом. Но Вампа предложил иной путь — позволить Якопо быть собой. Аристократия обожала диковинки, а он оказался самой эксцентричной фигурой, которую они встречали за последнее время.

Когда дворянин наконец насытился, он направился прямо через центр танцпола, заставляя танцующих поспешно расступаться. Пробравшись сквозь толпу, он подошёл к стене, у которой стоял Вампа в окружении других телохранителей — большинство из них были наняты недавно, после всех этих убийств в Аптауне.

— Мы пришли. Я поел. Меня увидели. Можем идти?

Телохранитель покачал головой.

— Ещё нет. Сначала нужно встретиться с хозяйкой. Она из Комитета Юстиции. Пригласи её на танец — говорят, у неё слабость к высоким мужчинам.

— Ладно. Если это поможет слинять отсюда побыстрее… кто она? — спросил Якопо, оглядывая зал.

— Полненькая полуэльфийка у того стола. Та, с которой все беседуют. Её зовут Лисандия, но друзья называют её Лис.

— Понял, — кивнул он и уже собрался идти, но Вампа остановил его, положив ладонь на плечо.

— Только не клади руку слишком низко. У неё ревнивый муж, а нам сейчас не нужны лишние проблемы.

Где-то в глубине сознания Дантес всё ещё надеялся, что спутник спросит, откуда эльф вообще знает такие вещи. Но у того не было ни желания, ни терпения ждать объяснений. Он легко выскользнул из захвата и направился к женщине.

Последние недели Вампа регулярно заставлял его тренироваться с Верой в танцах, и теперь Якопо уже вполне сносно их освоил. Несмотря на прогресс, наставник продолжал настаивать на показах отдельных элементов с Верой. Дантесу это казалось забавным — особенно когда он наблюдал за занятиями глазами спутника.

Когда Якопо подошёл к Лисандии, он слегка поклонился и протянул руку.

— Потанцуйте со мной, — произнёс он скорее повелительно, чем вежливо.

— Со мной? — переспросила она, едва скрывая удивление.

— Ага.

Леди и джентльмены, окружавшие её подобно стайке птиц, рассмеялись над его дерзостью. Но, к их изумлению, Лисандия встала и вложила ладонь в его руку.

Якопо уверенно повёл её на танцпол, вызвав чей-то удивлённый вздох, и резко притянул к себе — как раз в тот момент, когда заиграла музыка. Ритм был быстрым. Сначала он вёл уверенно, но вскоре, едва партнёрша пришла в себя, Лис перехватила инициативу.

Шаги были несложными, но темп нарастал, и им приходилось постоянно подстраиваться, чтобы не сбиться.

Через несколько минут Якопо заметил: во время танца Лисандия едва заметными движениями пальцев дирижировала оркестром, задавая ритм. Остальные пары отступили, уступив им центр зала. Ещё мгновение назад гости были заняты разговорами, а теперь все взгляды были прикованы к ним.

Пока дворянин изо всех сил старался держать руки в рамках приличий — несмотря на резкие повороты и тесный контакт, — женщина ничуть не стеснялась. Её пальцы скользили по его бокам, сжимали мышцы и опускались ниже — туда, где у него оказался бы хвост, будь он сейчас в крысином облике.

К концу танца он, неожиданно для самого себя, наклонил Лисандию назад: правая рука легла высоко на внешнюю сторону её бедра, левая — удерживала за талию. Лис блестела от пота и тяжело дышала. Якопо легко выпрямил её — он почти не устал, лишь ощутил облегчение от того, что больше не нужно следить за каждым её движением.

Толпа встретила их аплодисментами, и женщина, прижавшись к нему, прошептала.

— Восхитительный танец, месье де Фосс. Не желаете разделить со мной приватный бокал?

— Ага, — согласился мужчина, ничуть не удивившись, что она знает его имя.

Казалось, на подобных маскарадах все уже знали друг друга, из-за чего маски выглядели особенно нелепо. Он испытывал жажду, а возможность уединиться вдали от публики казалась особенно заманчивой.

Следуя за ней вглубь зала, он заметил, как несколько мужчин и женщин переглянулись и перешёптывались, бросая на них взгляды. Якопо не понял, о чём речь — и не заметил, как на краю зала Вампа жестами пытался привлечь его внимание.

Лис провела его по ряду коридоров в просторную, роскошно обставленную спальню. Кровать там была больше любой, какую Якопо когда-либо видел. Дантес, окажись на ней, почувствовал бы себя точно так же, как сам Якопо — в собственной кроватке в крысином облике. Над ложем возвышался многоярусный балдахин, и дворянин невольно представил, как забавно было бы взобраться туда или устроиться внутри, как в гнезде.

Остальное пространство занимали мягкие кресла и диваны, щедро усыпанные подушками. Женщина подошла к столику, достала бутылку и два бокала. Верх её платья, похоже, немного разошёлся во время танца.

Она протянула один бокал Якопо и, улыбаясь с лукавым блеском в глазах, легко чокнулась с ним.

— За восхитительный танец.

Якопо не ответил — просто сделал глоток. Жидкость увлажнила пересохшее горло, но за ней последовало резкое, обжигающее послевкусие. Совсем не тот освежающий эффект, на который он рассчитывал.

— Давненько здесь не было мужчин столь… настойчивых, как ты, — сказала Лисандия, обходя его с грацией кошки.

— Мужики тут — слабаки, — бросил он, решив, что точнее не скажешь.

— Но ты — другой. Сильный. И прямолинейный.

— Ага…

Она внезапно прыгнула на него. Движение оказалось столь стремительным и неожиданным, что он не успел среагировать — и уже лежал на кровати, прижатый её телом. Лис резко наклонилась к нему, и Якопо, решив, что она собирается укусить, перехватил её запястья и легко перевернул, оказавшись сверху.

— Ох! — вырвалось у неё, но голос прозвучал совсем не так, как он ожидал.

Якопо вдруг осознал, что неправильно истолковал её намерения. Он быстро начал рыться в сознании Дантеса, пытаясь разобраться в происходящем.

Тот уловил его замешательство и быстро проанализировал обстановку.

— Она хочет спариться с тобой, — сказал он, едва сдерживая смех. Только потому, что знал, насколько важна Лисандия для их планов.

— Но она розовая, как детёныш. И совсем без шерсти.

— Прости, что это не серокожая дварфийка, но для двуногой она вполне привлекательна. Хочешь, я возьму управление на себя? Так будет проще.

Якопо задумался.

— Не заставляй меня ждать! Я хочу, чтобы ты отымел меня во все дыры! — простонала Лис, извиваясь под ним.

К счастью, как бы там ни звали богов, отвечающих за подобные ситуации, они предусмотрели для него путь к отступлению.

В комнату ворвался молодой человек и стремительно подбежал к ним.

— Миледи! Что ты творишь?! — воскликнул он, пытаясь оттащить Якопо.

Парень оказался неожиданно крепким и почти таким же высоким, хотя выглядел моложе. Якопо позволил себя отвести без сопротивления.

— Я собиралась заняться любовью с этим привлекательным мужчиной. И, кажется, он был не против, — спокойно пояснила женщина.

— Я твой муж, Лис! Это мой долг!

— В последнее время твой «долг» почему-то сводится к тому, чтобы трахать служанок.

— Я… я…

Тем временем дворянин медленно направился к выходу.

— А ну стой! — заорал мужчина, указывая на него и делая шаг вперёд. — Ты оскорбил мою честь! И честь моей жены! Я требую сатисфакции!

Якопо уставился на него, сбитый с толку. [1]

[1] Сатисфакция (от лат. Satisfactio – удовлетворение) в широком смысле слова означает удовлетворение, возмещение, восполнение. В русском языке употребляется в значении удовлетворения за нанесённое оскорбление, чаще всего в форме дуэли или публичного извинения.

— Ты тоже хочешь этого?

— Да как ты смеешь?!

— Он вызывает тебя на дуэль, — подсказал Дантес, даже не пытаясь скрыть смех.

— Он хочет сразиться насмерть?

— Именно.

Якопо облегчённо вздохнул.

— А, дуэль? Это я умею. Умереть хочешь здесь, или выберем место получше?