Дантес сидел за столиком на балконе клуба, неспешно потягивая горячий чай и наблюдая за залом. Редко выпадала возможность увидеть это место таким пустым, и он наслаждался тишиной, с удовлетворением отмечая, что атмосфера по-прежнему соответствовала его вкусу. Он и Вера вложили в клуб немало сил, и теперь было приятно осознавать: старания не пропали даром.

Когда прибыли Гвейн и Пача, стука не последовало — дверь с грохотом сорвалась с петель, влетела внутрь и разлетелась о стену. Дантес ожидал чего-то подобного и заранее освободил помещение, убрав всю мебель.

Он сделал ещё один глоток, позволяя теплу чая мягко растечься по горлу. Впервые за долгое время он по-настоящему чувствовал себя отдохнувшим. Прошлой ночью ему снова снились боги — как это случалось нередко, — но на этот раз бог Правосудия держался на расстоянии. Его топор больше не висел над горлом Дантеса, а покоился у его ног. Похоже, божество решило, что уже одержало победу. Но, разумеется, именно Дантес должен был выйти из этой «игры» победителем.

В клуб ворвались молодые гвардейцы, готовые проломить кому-нибудь голову, но вместо битвы обнаружили пустое помещение. Они растерянно метались по залу: ни бутылок в баре, которые можно было бы разбить, ни мебели для уничтожения. Впрочем, даже если бы захотели, у многих это бы не получилось — Дантес сделал столы и стулья из прочного, качественного дерева. Чтобы сдвинуть самый массивный из столов, требовались усилия четверых орков и одного полурослика.

Следом за молодыми гвардейцами в зал вошли Пача и Гвейн. В глазах Пачи пылал хорошо знакомый огонёк. Его нагрудник сиял, отполированный до блеска, а борода была подстрижена до безупречной формы.

Он бегло осмотрел помещение и мгновенно оценил обстановку.

— Их предупредили. Рассредоточьтесь. Найти Дантеса. Если окажет сопротивление — убить.

Несколько солдат переглянулись, но тут же принялись действовать — уже с заметно меньшим энтузиазмом.

Друид едва сдержал усмешку. Он уже размышлял, стоит ли оказать сопротивление или попытаться укрыться, но быстро отбросил обе мысли. Истинной мощи Гвейна он не знал: во всех поединках, свидетелем которых был, тот неизменно выходил победителем — без единой царапины и малейших признаков усталости. Дантес был уверен, что с должной подготовкой смог бы его одолеть, но риск казался слишком велик.

Скрыться не составило бы труда — сложно отыскать одну крысу или таракана среди миллионов. Но он не хотел прятаться. К тому же у него уже были планы на Яму.

Друид перевёл взгляд на Гвейна. Тот почти не изменился: всё те же длинные каштановые волосы, громадное магическое копьё в руке, странные пластинчатые доспехи, покрывавшие тело от головы до пят. Но выражение стало иным — жёстким, почти ледяным. Над правой бровью теперь тянулся тонкий шрам, которого раньше не было. Он выглядел чужеродно на почти безупречном лице. Даже для Дантеса было тревожно видеть след уязвимости на ком-то, кто всегда казался непобедимым.

Друид поднялся из-за стола, небрежно облокотился на перила балкона и, сделав ещё один глоток чая, выждал, пока на него обратят внимание.

— Добро пожаловать в Изумрудную Мегеру, господа. К сожалению, сегодня у нас дефицит — и выпивки, и женщин. Но, возможно, утренняя беседа — именно то, что вам сейчас нужно?

Гвейн уставился на него, прищурился — и вдруг его глаза расширились.

— Ты!

Дантес ответил надменной ухмылкой.

— Именно. Дантес. Друид. Владыка Мидтауна. Проповедник гедонистического разврата. А ещё — тот, кто с лёгкостью водит за нос доверчивых авантюристов, заставляя их уничтожать склады врага.

Копьё в руках Гвейна дрогнуло — он яростно сжал древко, стиснув зубы.

Дантес аккуратно поставил чашку на перила.

— Я помог тебе совершить благое дело, Гвейн. Один весьма отвратительный тип лишился влияния благодаря тебе. Уверен, городу это пошло только на пользу.

Пача положил ему ладонь на плечо.

— Уступи, сынок.

Авантюрист немного расслабился и усмехнулся.

— Я умею признавать ошибки, но теперь за тобой пришёл сам бог Правосудия.

Дантес огляделся.

— Ты его с собой принёс?

— Сдашься без боя? — спокойно спросил Пача.

— Абсолютно. Я вас даже пальцем не трону.

Пача кивнул, взял кандалы и начал подниматься по лестнице к балкону.

Друид спокойно протянул руки, позволяя надеть оковы.

— Арестовав меня, ты не принесёшь городу той пользы, на которую рассчитываешь. По крайней мере — не настоящей.

Гвардеец молча защёлкнул первый замок на левом запястье.

— С моим приходом улицы стали безопаснее. Мидтаун здоровее со мной, чем с Мондего. Убрав меня, ты лишь усилишь хаос. Рендхолд — не тот город, где порядок можно навязать. Здесь нужно сдерживать проблемы, а не устранять их. Так устроена система.

Второй кандал защёлкнулся с сухим щелчком. Пача дёрнул цепь, заставляя Дантеса тронуться с места.

Тот подчинился без сопротивления, стараясь не натереть запястий.

— Прямиком в Яму?

— Верно. Ты станешь первым из многих.

— Что ж… должен признать: твой человек, Даллес, произвёл на меня впечатление.

Пача уже открыл рот, чтобы ответить, но передумал и молча повёл преступника к главному выходу.

На улице их уже поджидала толпа. Торговцы, трактирщики, барды, девушки лёгкого поведения, матросы, дилеры, наёмники — и множество других обитателей Мидтауна — махали заключённому и кричали ему вслед, пока его вели под конвоем. Некоторые даже бросали цветы под ноги.

Дантес улыбался, кивал и, выскользнув Деревянной левой рукой из кандала, приветственно махал собравшимся, не сбавляя шага.

Гвардейцы чувствовали себя неуютно. Он заметил, как по шее Пачи скользнули капли пота. Гвейн же выглядел совершенно ошеломлённым — рот его был приоткрыт от удивления: такие овации доставались лжецу, манипулятору и преступнику, наживавшемуся на тех самых людях, что теперь встречали его с восторгом.

Тот усмехнулся и бросил через плечо.

— Не парься, сынок. Это Мидтаун. Здесь всё именно так и устроено.

…

Якопо с раздражением поправил воротник, стоя на носу большого торгового судна. Костюм был шёлковым — Дантес позаботился о том, чтобы вся одежда, сшитая для него, сочетала комфорт с элегантностью. Но даже самая удобная ткань казалась унизительным компромиссом по сравнению с привычной наготой и шерстью.

Корабль резко качнуло, когда вдали начали вырисовываться очертания города. Было утро, и плотный туман затруднял видимость — особенно теперь, когда Рендхолд больше не освещали фонари, которые раньше зажигали студенты Академии.

С места, где стоял мужчина, были видны лишь тёмные силуэты башен и порт, освещённый старыми масляными фонарями, направлявшими корабли к причалу. Темнота его не тревожила — всё внимание было сосредоточено на предстоящей миссии.

К нему подошёл один из членов команды — второй помощник капитана. По мнению Якопо, звание звучало омерзительно[1].

[1] Шутка основана на субъективном восприятии крысы многозначного слова «mate» в должности «second mate» (второй помощник капитана).

Якопо находит само название «second mate» абсурдным или омерзительным, интерпретируя его не как морской термин, а через эти бытовые/биологические значения (например: «второй партнёр», «запасной», «не основной»).

Будучи крысой, первичное значение «mate» для него — «партнёр для спаривания». Поэтому «second mate» его инстинктивно воспринимает как »второй партнёр для спаривания», что звучит крайне нелепо, неуместно и даже унизительно (как «неудачник» или «запасной» в контексте размножения и иерархии) в серьёзном морском окружении.

— Сэр, мы почти на месте. Груз будет доставлен на причал, как вы велели.

Якопо кивнул и изобразил максимально высокомерное выражение лица.

— Если хоть один ящик исчезнет или окажется недогруженным, я лично кастрирую всю вашу команду.

Матрос побледнел от слов крупного иностранца, кивнул и поспешно ретировался на грузовую палубу.

Дантес заранее предупредил, что Якопо придётся вести себя заносчиво и грубовато, чтобы соответствовать назначенной роли. Но теперь у того закрались сомнения — не переусердствовал ли он. Люди со своей противоречивой природой сбивали с толку. Тем не менее Вампа, стоявший неподалёку в безупречных доспехах и с мечом у бедра, не проявлял ни малейшей реакции. А это означало, что всё было в порядке.

Менее чем через час судно пришвартовалось, и началась разгрузочная суета. Якопо уже собрался спрыгнуть с борта прямо на причал, но эльф мягко положил ему руку на плечо и едва заметным жестом указал на трап. Выпрямившись, Якопо степенно спустился вниз — и сразу заметил встречающего: невысокого мужчину в форме портового чиновника. Тот окинул его оценивающим взглядом с головы до пят и приподнял бровь — ожидая, по всей видимости, взятку.

— Добро пожаловать в Рендхолд. Вижу, у вас внушительный груз. Вы…

— Я — граф Якопо де Фосс, четвёртый сын[2] ныне низложенного короля Сигизмунда из земель Вечного Солнца. Требую предоставления убежища, положенного изгнанной особе королевской крови, включая немедленное внесение в реестр местного дворянства со всеми соответствующими привилегиями.

[2] «четвёртый сын»: В реальных монархиях младшие сыновья короля редко получают значительные титулы вроде графа просто по праву рождения. Обычно они получают более скромные титулы (например: «лорд» или «принц» без земель) или вообще ничего, кроме звания «член королевской семьи». Быть четвёртым сыном — значит быть очень далеко от трона и реальной власти.

Сигизмунд — король Венгрии.

«Земель Вечного Солнца»: Это либо Арктика, либо Антарктида.

Чиновник остолбенел, уставившись на него с открытым ртом.

— Я… э… должен вызвать своего начальника.

— Он перед тобой.

— Я имел в виду… моего непосредственного начальника. В порту, милорд. Это займёт всего мгновение. Уверяю, я не задержу вашу графскую особу.

— Смотри, чтобы так и было.

Мужчина поспешно поклонился и почти бегом удалился за начальником.

Он мельком взглянул на эльфа. Тот едва заметно кивнул — одобрительно.

Якопо снова поправил воротник. Впереди его ждал долгий день, прежде чем он сможет сбросить маску и вернуться к себе настоящему.