Дантес стоял в прихожей поместья Аргенты, глядя на дрожащего гнома, распростёртого на полу. Просторное помещение, залитое светом, было облицовано мрамором и чёрным камнем.

Большую часть прошлого вечера он провёл, играя в карты с Элби и стараясь выудить из неё как можно больше сведений об Аргенте и Грэне. Из разговора следовало, что Элби ничуть не удивляло регулярное появление демона в доме. По её словам, он был мрачен, а мать держала его в повиновении с помощью некоего гримуара. Этот факт особенно заинтересовал Дантеса, однако получить больше информации не удалось. Он знал, что такие книги содержат заклинания, но, насколько ему было известно, Аргента не обладала магическими силами.

Позднее Друид попытался обыскать её дом, но вместо антипаразитных чар столкнулся с системой оповещения. Это стало ясно уже при первой попытке: обойти такую защиту оказалось гораздо труднее, чем он рассчитывал.

Утром он сопроводил Элби обратно в поместье и застал Аргенту в компании священницы и больного гнома.

Дантес и священница Матери молча обменялись кивками и одновременно приступили к исцелению.

Мужчина сосредоточился на мельчайших частицах тела гнома — тех, что боролись с болезнью, — и начал наполнять их Жизненной энергией.

Женщина произнесла краткую молитву и возложила ладони на грудь заражённого. Из её рук струилось мягкое серебристое сияние.

С помощью внутреннего зрения, позволявшего различать микроскопические процессы, Дантес наблюдал, как её сила воздействует на организм. Повреждённые участки восстанавливались мгновенно, однако природа самого недуга оставалась неизменной — так же, как и после его собственного вмешательства.

Когда лечение подошло к концу, дрожь утихла. Дыхание гнома выровнялось, и он затих с закрытыми глазами, погружённый в спокойствие.

Друид посмотрел на священницу, и та едва заметно кивнула в знак согласия.

Он повернулся к Аргенте.

— Ему стало гораздо легче. Вдвоём нам удалось добиться большего, чем поодиночке. Но болезнь не отступила — с каждым разом лечение будет всё труднее.

Аргента коротко кивнула.

— Стоило попробовать, — она взглянула на священницу. — Пожертвование поступит в храм ещё до твоего возвращения. Надеюсь, сопровождение не требуется?

Та кивнула и вышла из прихожей.

Аргента стояла, провожая взглядом удаляющуюся женщину.

— Гвардеец, о переводе которого ты просил — Пача, — активно ведёт расследование убийств в Аптауне. У него любопытные догадки: он предполагает, что преступник может оказаться подменышем.

— Занятно.

— Тебе часто приходилось иметь с ними дело в Подземной тюрьме?

— Не только мне. Они были единственными, кто умел воплощать в жизнь даже самые извращённые фантазии.

— Умный народ. Выживают как могут.

— Именно так.

Наступила короткая пауза. Дантес уже собирался попрощаться, но почувствовал, что Аргента колеблется, словно собираясь сказать ещё что-то.

— Спасибо, что вернул мою дочь.

Мужчина кивнул.

— Любой родитель на моём месте сделал бы то же.

— Несомненно. Кстати, поздравляю.

— Я получил твой подарок. Благодарю.

Это был набор стеклянных бутылочек, предотвращающих прокисание молока — по-настоящему щедрый дар, который Алисия и няня оценили по достоинству.

— Зачем Элби приходила в твой клуб?

— В первый раз — поиграть. Во второй — вернуть долг. В третий — чтобы доказать, что может войти и выйти, не будучи замеченной.

— Почему ты не сообщил мне о её первом визите?

— В юности я и сам нередко шёл наперекор матери. Тогда меня часто прикрывали — я просто отплатил тем же. К тому же долг она всё-таки вернула.

Женщина покачала головой.

— Ей запрещено покидать Аптаун. Если она вновь появится в твоём клубе, требую, чтобы ты немедленно сообщил мне. Я заберу её лично.

Дантес кивнул.

— После всего, что произошло, твоя настороженность вполне объяснима. Обещаю — сообщу.

Аргента едва заметно кивнула. Лицо её оставалось невозмутимым, однако Друид ясно чувствовал гнев и тревогу, копившиеся под внешним спокойствием.

— Благодарю.

Мужчина кивнул в ответ и, не произнеся ни слова, покинул поместье.

…

Дантес, Уэйн и Феликс добрались до заброшенной фабрики ближе к полудню. Путь занял больше времени, чем ожидалось, и Друид отметил про себя, что его терпимость к долгим пешим прогулкам заметно снизилась — он слишком привык к скорости, которую давали облики голубя и летучей мыши.

Хотя он всё ещё намеренно выбирал оживлённые улицы — чтобы подслушивать разговоры или ловить в чужих взглядах смесь почтения и страха, — плестись по безлюдным переулкам Дока оказалось совсем иным ощущением.

Торговые суда исчезли из портов. У причалов стояли лишь военные корабли Рендхолда, но их присутствие не оживляло город. Страх перед болезнью и постоянное напряжение между соседями полностью погубили городскую торговлю.

Священники Отца разъезжали по улицам с повозками, наполовину заполненными трупами, призывая горожан выносить умерших, чтобы те могли быть преданы обрядам и захоронены. Иногда они просто входили в дома, где смерть уже ощущалась в воздухе, и выходили с покойниками, завёрнутыми в чёрную ткань.

— М-мне ведь не придётся заходить внутрь, п-правда? — нерешительно спросил Феликс, немного отставая от друзей.

— Нет. Твоя работа начнётся после, — ответил Дантес, вкладывая волшебную палочку в ладонь Деревянной руки и держа наготове пистоль в другой.

— Есть догадки, что нас ждёт внутри? — спросил Уэйн, держа в руках посох, покрытый, как считал Дантес, орочьими рунами.

— Ранее все очаги Скверны охраняли заражённые звери. На вид хоть и полумёртвые, но сражаются они с безумной яростью. А сама Скверна — сгусток слипшихся тел, отвратительная, пульсирующая масса.

Уэйн тяжело вздохнул:

— Ты всегда зовёшь меня на самые очаровательные вечеринки.

Друид пожал плечами.

— Что поделаешь — ты мой любимый компаньон.

Феликс огляделся, прикидывая, за какую бочку можно будет спрятаться в случае опасности. Это было вполне разумно, и Дантес не винил его за такую предусмотрительность.

Друид не стал посылать внутрь ни крыс, ни тараканов: оба раза, когда предпринимал подобные попытки, Скверна либо уничтожала их, либо он терял над ними контроль. Вместо этого, вместе с Якопо, он забрался на крышу, а затем, приняв облик крысы, проскользнул внутрь, чтобы осмотреться.

Цех оказался заброшенным. Всё оборудование давно демонтировали — вывезли на металлолом или распродали. Рендхолд всегда предпочитал изымать ресурсы, нежели оставлять их ржаветь без пользы — и в этом был смысл.

Цель обнаружилась почти сразу: груда бездомных собак и кошек, чьи тела начали сливаться друг с другом — через плавящуюся плоть и зловонные лужи гноя. Вокруг копошились десятки заражённых животных. Их тела медленно разлагались, готовясь стать частью этого гниющего идола.

Дантес и Якопо одновременно ринулись вниз, принимая человеческий облик ещё до того, как коснулись пола.

Едва заражённые псы и кошки отреагировали, оба направили Волю через волшебные палочки, выпуская ледяную волну.

В отличие от крыс и тараканов, замерзавших мгновенно при прошлых столкновениях, эти твари были слишком массивными. Холод лишь притормозил их, но не остановил — и с яростным рычанием они бросились в атаку.

Дантес отступил на шаг, выстрелом из пистоля убил одного, а пальцы его Деревянной руки вытянулись, заострились и пронзили двоих, прыгнувших на него.

Якопо перехватил кошку за шкирку прямо в воздухе и швырнул её в бетонную колонну, после чего с такой силой ударил пса по морде, что треск ломающегося черепа прорезал весь гвалт и лай в помещении.

Уэйн ворвался внутрь с посохом в руках и устремился к ближайшему зверю. Он едва коснулся его концом оружия — и этого оказалось достаточно: пёс отлетел назад и с такой силой врезался в сородича, что оба, с раздробленными костями и переплетёнными телами, стали зеркальным отражением той самой Скверны, которую охраняли.

Ещё несколько мгновений ожесточённого боя — и вокруг не осталось ни одного врага.

Дантес добивал тех заражённых зверей, что ещё пытались ползти к нему, но были уже слишком ослаблены. Затем он обратил внимание на Скверну.

Та задёргалась и завизжала при его приближении. Дантес с спутником достали заранее подготовленные фляги с маслом и начали обильно поливать идол.

Ранее они пытались использовать волшебные палочки, но быстро поняли, что это лишь пустая трата зарядов — особенно теперь, когда магические ресурсы стали дефицитными после запечатывания Академии.

Когда гнойная масса была полностью пропитана, Дантес опустился на колено, вынул из-под плаща палец Телевора и прижал его к существу, направив внутрь предмета небольшую порцию Воли.

Огонь вспыхнул мгновенно. Тварь завыла в муках, сгорая заживо.

Друид ощутил, как болезнь в его Локусе слегка ослабла — но этого было явно недостаточно.

Всё происходящее напоминало безнадёжную попытку вычерпать воду из пробитого корабля.

…

Феликс и Уэйн внимательно изучали цех. Первый вёл наблюдение через компактную подзорную трубу, тогда как второй — в маске и толстых перчатках — осматривал всё вокруг с близкого расстояния.

Дантес тем временем стоял на стороже, параллельно отслеживая ситуацию в городе с помощью Локуса. Ранее он уже водил товарищей к другим очагам Скверны в надежде получить новые зацепки, но столь «свежий» экземпляр попался впервые. Возможно, теперь удастся продвинуться дальше.

— Напоминает некромантию, — заметил Феликс, разглядывая обугленную массу в центре.

Уэйн, ковыряясь во внутренностях одного из псов, кивнул.

— Есть сходство. Похоже на големов из плоти — только здесь животных соединяли ещё живыми. Это куда извращённее. А связь с городской порчей по-прежнему остаётся загадкой.

— Кто-нибудь из вас разбирается в некромантии?

— Нет, — отозвался Феликс. — Я всегда занимался зачарованиями.

— У меня лишь базовые знания. В Рендхолде нет специалистов по некромантии. Она формально разрешена, но чтобы ею заниматься, нужно пройти через ад бюрократии: разрешение Академии, согласие родственников на использование тел, одобрение властей, специально оборудованное помещение, подпись священника Отца… — он покачал головой. — Даже одарённые предпочитают выбрать что-нибудь менее хлопотное и более прибыльное.

После небольшой паузы он добавил:

— Мерл всегда это ненавидел. Очередной пример того, как ерунда встаёт на пути познания.

Дантес кивнул. Одна лишь мысль о том, что кто-то мог бы ставить опыты на его близких или поднять их в виде костяных марионеток, вызывала отвращение. Однако сейчас было не время предаваться подобным мыслям.

— Есть ещё какие-нибудь идеи?

Феликс и Уэйн переглянулись.

— Нет. Эта энергия, сама магия и то, как ты с ней взаимодействуешь… насколько нам известно, всё это уникально — и для тебя, и для неё, и для других друидов. Что-то среднее между колдовством и силами священников.

Уэйн кивнул.

— Мы можем только предполагать. Ясно одно: между этими существами и порчей в городе существует метафизическая связь. Но ты и сам это знаешь.

Дантес сжал челюсти. Он надеялся, что те предложат хотя бы малейшую зацепку, способную помочь в борьбе с происходящим. В порыве раздражения он резко ударил Деревянной рукой по стене, оставив вмятину, и тут же закашлялся. Уэйн потянулся к его плечу, но Дантес остановил его жестом.

— Всё нормально, — произнёс он, вытирая рот рукавом. — Возвращаемся в клуб.