Хейнли взял отгул на полдня и направился домой. И только потом узнал, что Кархан уже приехал в особняк Блоден. Хейнли остановил карету перед флигелем и вошёл в здание. Ему повезло: он как раз заметил Кархана, который только что вышел из комнаты.

— Молодой герцог.

Услышав голос, Кархан невольно вздрогнул и обернулся. Когда‑то он и правда старался ускользнуть от Хейнли. Теперь Кархан смотрел на него с лёгкой тревогой. Подойдя ближе, Хейнли спросил:

— У вас сейчас есть время?

— Да, конечно.

— Так вышло, что у меня оказался билет. Не хотите сходить на оперу?

Кархан растерялся. Они редко оставались наедине, и приглашение на оперу застало его врасплох. Он недоумевал, почему Хейнли позвал именно его, а не кого‑то другого.

— Вам не нравится?

— Дело не в этом…

— Тогда поедем прямо сейчас.

Несмотря на смятение Кархана, Хейнли уверенно подвёл его к карете и проследил, чтобы они сели вместе.

— По дороге хотелось бы поболтать.

Как только Хейнли принимал решение, всё сразу начинало двигаться с неумолимой скоростью. Карета тронулась, не оставив Кархану ни малейшего шанса на побег.

Они сидели друг напротив друга. Хейнли не сводил глаз с Кархана, сжавшегося в углу. При всей своей внушительной фигуре Кархан казался сейчас робким, словно медведь, который неожиданно столкнулся в лесу с безобидным травоядным.

Хейнли мысленно признал, что эта неловкость — отголосок его собственного прошлого поведения. Даже несмотря на то, что их отношения стали лучше, между ними всё ещё чувствовалась тень былого напряжения. Собравшись с духом, Хейнли произнёс слова, которых раньше никогда не говорил:

— Я хотел ещё раз как следует поблагодарить вас за ту помощь.

В глазах Кархана мелькнуло волнение. Хейнли долго носил эту благодарность в себе. Когда над Хейнли нависла угроза из‑за тирании маркиза Терсиана и он хотел уйти в отставку, именно Кархан вмешался и поговорил с герцогом Эвантеоном — и всё закончилось благополучно.

— Да не стоит. Я ничего особенного не сделал.

Кархан покачал головой, будто искренне считал свой поступок пустяком. Раньше Хейнли мог сомневаться в его мотивах, но теперь видел: Кархан и правда такой — простой и искренний.

«Он настолько хороший человек, что даже неловко сравнивать его с Ричардом. А я из‑за своих предубеждений долго не мог разглядеть его настоящего».

Хейнли решился на ещё одно признание:

— И я искренне прошу прощения за то, что своим поведением доставлял вам неудобства. Понимаю, что из‑за меня вам было неловко.

— …Напротив, разве вы не относились ко мне с пониманием? Я столько раз приходил и уходил из особняка, и я это очень ценю.

От этих слов лицо Хейнли чуть смягчилось. Он ведь и правда старался держаться в стороне, потому что тяжело было видеть, как Лилия ездит в особняк Эвантеонов. Он то и дело искал повод, чтобы как‑то задеть Кархана, а теперь тот называет его внимательным — и от этого раскаяние становилось только острее.

На мгновение в карете повисла тишина. Потом Хейнли тихо пробормотал:

— Думаю, Лилии повезло, что она встретила молодого герцога.

Стоило только произнести её имя, и лицо Кархана будто озарилось лёгким весенним ветром. Одного взгляда хватило, чтобы Хейнли понял: Кархан по‑настоящему дорожит Лилией. И теперь у него не осталось сомнений.

— Пожалуйста, берегите Лилию.

Взгляд Кархана дрогнул ещё сильнее. Он медленно опустил глаза и тихо ответил:

— Спасибо.

По дороге они осторожно завели разговор. Кархан думал, что тема быстро иссякнет, но, к его удивлению, беседа шла куда легче, чем он ожидал.

Их жизни были совсем непохожими. Хейнли, лучший выпускник академии, пошёл по пути государственной службы и двигался по проторённой элитной дороге. Кархан же долго провёл на поле боя и прожил беспокойную жизнь аристократа, полную испытаний.

Но оказалось, что истории друг друга им искренне интересны. К тому же Кархан неплохо разбирался в той сфере, которой занимался Хейнли. Кархан не был особенно красноречив, но умел располагать к себе. Теперь Хейнли понимал, почему Клифф так привязался к Кархану.

В разгар разговора карета резко и громко остановилась. Хейнли тут же выглянул в окно и спросил у кучера:

— Что случилось?

— Прошу прощения. С утра прошёл дождь, и колёса увязли в грязи.

Выслушав объяснение, Хейнли сразу выскочил наружу. Кархан последовал за ним, и втроём они осмотрели колёса.

— Яма глубже, чем я думал.

Колёса наполовину ушли под землю. Хейнли прикинул, как быть: вытащить такую тяжёлую карету силами трёх человек было совершенно невозможно.

«Нужно попросить помощи у кого‑нибудь поблизости. Но место пустынное — придётся ждать, пока кто‑нибудь проедет…»

Пока Хейнли стоял, скрестив руки, Кархан подошёл к задней части кареты и изо всех сил налёг на неё обеими руками.

— …Ого.

Кучер замер, затаив дыхание. Колёса медленно, но верно начали выбираться из грязи. Хейнли смотрел на это почти с недоверием.

Наконец, когда казалось, что карета вот‑вот приподнимется, она полностью вынырнула из ямы. С глухим стуком экипаж встал на твёрдую землю.

— Похоже, теперь можно ехать.

Кархан произнёс это, даже не запыхавшись. Хейнли вдруг отчётливо понял одну вещь: когда тело в порядке, и на душе легче. Сила и выносливость не просто помогают справляться с трудностями — они дают уверенность, которая отражается и на мыслях, и на поступках.

* * *

Лилия покинула особняк рано утром. На самом деле особой причины уходить так рано не было, но стоило ей услышать, что Кархан собирается заехать в особняк, как она тут же собралась и уехала.

Она понимала, что не сможет вечно его избегать. Но и не была уверена, что готова встретиться с ним, пока сама не разберётся, чего хочет дальше. Такие размышления были для неё непривычны.

Немного побродив и заглянув в несколько лавок, она направилась к участку с горячим источником, где её уже ждали Вайолет и Клифф.

— Что тут происходит?

— Хочу сходить на оперу. Пойдёшь со мной?

— Прямо сейчас?

Глаза Лилии округлились от неожиданности.

— Давно мы не проводили время как семья.

— …Да, ты прав.

После дня рождения Лилии все так закрутились в делах, что удавалось лишь изредка собираться вместе за ужином. Лилия кивнула, чувствуя укол совести из‑за того, что уделяла семье слишком мало времени.

— Отлично!

Вайолет и Клифф усадили Лилию в карету с такой стремительностью, будто ели жареные бобы на костре (П/п: корейская идиома. Значение — делать что-то очень быстро). Прежде чем она успела опомниться, экипаж остановился перед оперным театром. Прохожие, заметив фамильный герб и светлые волосы на экипаже, зашептались:

— Это же семья Блоден, да?

— Они что, приехали покупать театр?

— Вполне возможно.

Пытаясь пройти внутрь среди этих перешёптываний, Лилия заметила другую карету, которая промчалась мимо. Что‑то показалось ей знакомым. Она обернулась и увидела, как из экипажа выходят Хейнли и Кархан. От смущения Лилия застыла на месте.

— О, вы как раз вовремя!

Клифф тут же подбежал к ним.

— Молодой герцог, давненько не виделись!

Кархан, которого встретили с таким радушием, сперва растерялся, а потом обернулся. На долю секунды взгляды Лилии и Кархана встретились. Сердце, до этого бившееся ровно, вдруг заколотилось. Румянец поднялся от шеи к щекам, а в горле пересохло, будто по нему прокатился сухой порыв ветра. И всё это — от одного короткого взгляда.

Смутившись, Лилия поспешно отвела глаза и бросила на Вайолет молчаливый вопрос: «Как вообще так вышло?»

— Билетов было пять, вот я и пригласила молодого герцога, — спокойно пояснила Вайолет.

Для её семьи Кархан был почти что женихом Лилии, так что приглашение не выглядело чем‑то странным. Проблема была только в том, что сама Лилия как раз старалась его избегать.

— Лилия, давно не виделись.

Кархан, словно угадывая её смятение, заговорил первым.

— Да… В последнее время я так занята, что не получалось с вами связаться.

Слова сорвались с языка сами собой. На самом деле она вполне могла написать ему. Они неловко стояли друг перед другом. Наконец Вайолет легонько подтолкнула Лилию и Кархана в спину:

— Ну, время не ждёт, пойдёмте внутрь.

Лилию чуть ли не втолкнули в театр. Внутри было темно. Партер имел полукруглую форму, ряды кресел стояли плотно. Вайолет уверенно направилась к ложе на втором этаже — билеты были самыми дорогими, а сама ложа отделена от остального зала.

— Я забронировала места…

Вайолет посмотрела на Лилию и Кархана. В одной части ложи было три кресла, в другой — два.

— Мы сядем здесь, — сказала Вайолет, обнимая за плечи Клиффа и Хейнли.

Не успела Лилия и глазом моргнуть, как они уже заняли свои места, а она осталась наедине с Карханом. «Конечно, это лучшие места, но…» — подумала она. Если они не сядут рядом, неловкость станет ещё заметнее.

Лилия взглянула на Кархана и решилась:

— Давайте тоже пройдём.

Они вошли в ложу и задернули занавес. Отсюда открывался прекрасный вид на сцену. Даже если стены не были глухими, одного факта, что они находятся в одном замкнутом пространстве, хватало, чтобы Лилия нервничала.

После короткой паузы она заговорила:

— …Чем вы занимались в последнее время?

— Недавно подал заявку на участие в турнире по фехтованию, так что оттачиваю навыки владения мечом.

— А, я слышала об этом.

Они перекинулись парой фраз о турнире, и снова повисла тишина.

«Это сводит меня с ума», — думала Лилия. На банкете ей казалось, что она всё придумала, поддавшись атмосфере… Но теперь, стоило Кархану оказаться рядом, она чувствовала его присутствие каждой клеточкой. Его голос, взгляд — всё заставляло сердце биться чаще. Казалось, всё её внимание было сосредоточено на нём.

Давно она не испытывала таких чувств и не знала, как с ними справляться. К тому же она не понимала, испытывает ли Кархан к ней то же самое, и боялась, что торопит события, позволяя себе слишком много мечтать.

Пока Лилия мучилась этими мыслями, на сцене зажёгся свет. Похоже, опера вот‑вот начнётся. Она даже обрадовалась: наконец‑то можно будет сосредоточиться на представлении и хоть ненадолго отвлечься от своих переживаний.

Лилия потянулась за биноклем. В этот момент она почувствовала лёгкое прикосновение к тыльной стороне своей руки. Вздрогнув, она подняла глаза. Лицо Кархана было чуть серьёзнее обычного, когда он тихо спросил:

— Лилия… Скажите, я что‑то сделал не так?

Их взгляды встретились. Голос Кархана стал ещё тише:

— Почему вы всё время меня избегаете?