Джэён прекрасно понимала, что вошло в ее ставшее до боли чувствительным тело. Она ощущала все, до мельчайших деталей: жар, внушительную толщину, и даже рельеф вздутых вен.

Распирающее чувство наполненности внизу живота было для нее запредельным. Уже по одному только виду можно было сказать, что его член огромен, но когда он в самом деле проник внутрь, ей показалось, что она вот-вот порвется. Эдрих крепко стиснул зубы, и его лицо исказилось от напряжения.

— Ха-а… Слишком узко. Попробуй расслабиться, Хазе… — простонал он, выдыхая горячий воздух.

Надо было сказать, что она больше не может, попросить, чтобы он остановился и вышел, но голос, увы, просто отказывался подчиняться ей. Изо рта вырывались лишь стоны от шока, вызванного ощущениями и чувствами, которые просто зашкаливали.

Руками, что были бессильно раскинуты в стороны, Джэён вцепилась в мягкую обивку и стала ее рвать. На мгновение в голове девушки мелькнул образ прислуги, которой потом придется чистить эту кушетку, испачканную телесными жидкостями и изодранную ее ногтями, но тут же исчез.

Она, тяжело дыша, пыталась успокоить свое подрагивающее тело. 

— Ах, а-а… Ты… слишком большой… Мгх…Больно, — запинаясь, проговорила Джэён, с трудом шевеля непослушным языком.

— Врунишка.

Тихо усмехнувшись, он облизнул щеку, по которой струились слезы.

— Думаю, ты чувствуешь не только боль. Сразу после того, как я вошел, ты потекла ручьем. Вон как вся кушетка промокла…

Джэён крепко зажмурила глаза, не в силах справиться со стыдом. Но Эдрих принялся облизывать ее веки, и ей пришлось почти сразу снова их открыть.

Он был прав – она испытывала не только одну лишь боль. Напротив, боль была пикантной приправой к удовольствию, делая его острее. Хотя, безусловно, она бы предпочла, чтобы причиндал у Эдриха был чуточку поменьше…

Джэён вспомнила, как не так давно, в кабинете, имела возможность во всей красе лицезреть его половой орган. Ей не верилось, что сейчас он находится в ней целиком.

Эдрих, оставаясь неподвижным внутри нее, какое-то время играл с ее грудью. Он осторожно перекатывал между сильными пальцами ее спрятавшиеся соски, чуть оттягивая, заставляя их показаться наружу. Настойчиво ласкал плоские розовые вершинки, пока они не налились и не встали торчком.

Пока Джэён корчилась, изнывая, Эдрих украдкой облизнул свои губы. Голубые глаза, в которых пылал огонь, озорно сверкнули.

— Как далеко вы зашли с твоим женихом?

Рука, терзавшая ее сосок, медленно скользнула вниз и мягко, но в то же время настойчиво надавила на низ живота. Когда он начал уверенно нажимать, делая массирующие движения, Джэён отчетливо почувствовала, как под тонкой плотью выпирает его напряженный член. Она судорожно извивалась, ежась, каждая мышца ее тела сжималась и трепетала.

— Мнх… П-прошу, не надо так... Ых… А-ах!..

— Он уже вставлял сюда? Входил так же глубоко?

— Н-нет… Агх…

— М-м, а может, вот так? Хотя нет, думаю, этого было недостаточно. Ты ведь ненасытна, Хазе.

Он медленно повел руку вниз, мягко надавливая, отчего Джэён яростно замотала головой и схватила его за предплечье, хныча. В конце концов, ему удалось выпытать ответ на интересующий его вопрос.

— Я… еще ни разу не была с мужчиной… 

Когда она призналась, что у нее никогда не было интимных отношений с Квон Усоком, Эдрих с недоуменным видом склонил голову набок.

— Почему?

Эдрих слегка согнулся в талии, а затем приблизил свое лицо вплотную к ее.

— Неужели твой жених импотент? — серьезно спросил он.

— Вовсе нет.

— А в чем тогда дело?

Он мял ее грудь, пощипывал соски и медленно двигался вперед-назад. Погружаясь на всю длину, большой фаллос скользил по влажной слизистой. Джэён разразилась плачем и зычными стонами.

— Тебе же нравится… У-ух… А он даже ни разу не занялся с тобой сексом…

Глядя, как девушка судорожно вздыхает, роняя слезы, Эдрих свел брови на переносице. Выражение его лица сделалось каким-то озабоченным, взволнованным, а губы растянулись в улыбке.

— Ну и ну, и впрямь никуда не годный жених, — нарочито ласково проговорил он.

Она была не в том состоянии, чтобы ответить. Виной тому был член, подрагивающий внутри нее, который пуще прежнего раздался в размерах. У нее не было ни малейшего представления, что, черт возьми, могло возбудить Эдриха еще сильнее, чем было до этого.

Мужчина с упоением поцеловал сдавленно всхлипывающую Джэён в уголок глаза, слизывая выступающие слезы, в надежде успокоить ее.

— Хазе.

Он наблюдал за тем, как слезы катятся по ее щекам, словно бусинки, и его лицо утратило всякое выражение. Цвет глаз стал у него темнее. На мгновение, его радужки даже показались ей не голубыми, а черными – возможно, из-за игры теней, ведь он стоял спиной к свету. Несколько секунд Эдрих пристально и неотрывно смотрел на Джэён взглядом, лишенным каких-либо эмоций, затем медленно толкнулся в нее, после чего столь же неторопливо подался назад.

— Хазе, ты так красива, — произнес он шепотом.

Продолжая осыпать поцелуями ее раскрасневшееся от слез лицо, Эдрих с каждой фрикцией понемногу наращивал темп. От каждого плавного толчка она сотрясалась всем телом. У нее было такое ощущение, будто он врезается прямо в мозг, посылая туда волны удовольствия.

Обеими руками Джэён невольно вцепилась в него мертвой хваткой. Она чувствовала, как ее ногти вонзаются в его гладкую кожу, но ничего не могла с собой поделать. Готовая рыдать во весь голос, она впилась зубами ему в плечо. От этого легкого укуса Эдрих издал глубокий звучный вздох.

— Ха-а…

Его широкая грудь вздымалась и опускалась в такт дыханию. Внезапно он почти полностью вышел из нее. Настолько, что кончик пениса показался между ее половых губ. Подразнив головкой вход во влагалище, мужчина тут же вбился в ее тело с громким шлепком.

— А-агх! — вырвался у Джэён стон, больше похожий на крик.

Эдрих стал грубо вколачиваться в нее. Внутренний голос подсказывал ей, что до этого момента все было лишь детской забавой. Он ритмично вдавливался пахом в ее промежность, поддавая при этом снизу-вверх, как если бы пытался разворошить ее плоть, точно муравейник палкой. От этих резких, агрессивных движений он сгибался в поясе почти пополам.

— А-хах… г-глубоко! Ымх… помедленнее!..

Когда Джэён широко разомкнула губы в очередном стоне, Эдрих просунул между устами девушки язык и принялся жадно целовать ее взасос. Он буквально вытянул всю слюну у нее изо рта, нагло блуждая по ее маленькому язычку и не́бу.

Его ласки граничили с садизмом, и все же, вне всякого сомнения, доставляли ей наслаждение. Каждый раз, когда он толкался в нее, ей казалось, будто она вся разлетается на кусочки. От жгучего удовольствия у Джэён мучительно свело мышцы внизу живота.

Ее ощущения обострились до предела, и она взвыла, расцарапывая его спину и плечи. Из ее лона, побрызгивая, заструилась прозрачная жидкость, будто тело дало течь.

— Ик… ха-ах… а, п-подожди… о-остановись… а! Прошу… хватит… ух!

— Хазе…

— Я… кажется, сейчас умру… а-ах… пожалуйста… Ха-а!..

— Я тоже чувствую, что вот-вот умру внутри тебя…

— А-а… а…

Аккуратно слизав слезы с ее щек, все до последней капли, Эдрих крепко стиснул зубы. Мускулы на его челюсти напряглись до предела.

— Потому что ты продолжаешь плакать…

Его лицо, всегда такое невозмутимое, бесстрастное, исказилось свирепой гримасой.

— Я больше не могу сдерживаться, Хазе.

Эдрих мягко куснул ее за мочку уха.

— Не плачь, ладно? — прошептал он с нетерпением.

Вот только она не смогла сдержать слез. Дрожа от волн наслаждения, Джэён плакала, как малое дитя. Казалось, тело больше ей не принадлежит – она полностью утратила над ним контроль. Оно наотрез отказывалось подчиняться воле его бесспорной обладательницы.

А Эдрих обращался с ее телом так, будто стал его новым хозяином. Джэён, гонимая им на вершину блаженства, ощущала удовольствие именно так, как того желал мужчина – мучительно, до умопомрачения.

— П-пожалуйста… а-а-ах… хаа… м-м-м… слишком… слишком сильно… Мне так хорошо, что кажется, я… правда умру… о-ох!..

Слезы текли, не переставая. Она раскачивалась в такт толчкам, и с каждым новым его движением наслаждение нещадно пронзало ее тело, обостряя ощущения. Даже легкое прикосновение галстука, болтающегося у нее на шее и едва скользящего по коже, было в кайф.

Их страстное соитие было для нее подобно агонии, и когда она инстинктивно попыталась отодвинуться от него, Эдрих схватил ее за галстук. Рывком притянув девушку к себе, он жадно накрыл ее рот своим. Поцелуй был таким глубоким, будто он хотел забраться языком прямиком в горло. Ухватившись за его плечи, Джэён запрокинула голову и застонала.

После нескольких мощных оргазмов, казалось, что низ живота того и гляди разорвется. Ей было так невыносимо хорошо, что ее всерьез посещали мысли: уж лучше бы поскорее потерять сознание.

Не в силах больше выдерживать эту сладострастную пытку, девушка попыталась оттолкнуть его, но тут же оба ее запястья были схвачены и прижаты к кушетке.

— Хватит, хватит!.. А-ах… я больше не могу, — взмолилась Джэён, неистово мотая головой.

— Еще как можешь, Хазе. Ты должна снова кончить так, чтобы кушетка промокла насквозь…

— Ик… а-ах… н-нет, я правда больше не могу… хватит… а-а… с-слишком глубоко!

Она оказалась распластанной на кушетке, придавленной его телом, пока он методично трахал ее. Волны наслаждения продолжали накатывать на нее одна за другой, вымотав до полуобморочного состояния. Джэён на уровне инстинктов понимала, что это закончится лишь тогда, когда Эдрих кончит. Она отчаянно вцепилась в него, крепко обхватив его ногами за талию, и принялась пятками подталкивать его сильные бедра сзади.

В ответ на эти ничтожные ласки мужчина сильно укусил ее за грудь, оставляя следы зубов на алебастровой коже. Эдрих стал лизать ее сосок, будто пытаясь раздавить его языком, при этом не переставая двигать тазом, словно отбойный молоток.

— Хык… Ахн… Ха-ах…

Он яростно вбивался в нее своим длинным толстым членом, доставая до самых глубин девичьего тела. Эдрих двигался в понемногу ускоряющемся темпе, и в тот момент, когда толчки стали короче, но мощнее, внезапно у нее перед глазами будто взорвался настоящий фейерверк, и все вокруг заволокло белой пеленой.

Резко откинув голову назад, Джэён начала биться в мелкой дрожи, растопырив пальцы рук и ног.

— А-а-а!.. — исторгла она стон, и голос ее поднялся до высокого тонкого завывания.

Головокружительное чувство разрядки пронеслось по всему ее телу. Ее внутренние стенки стали судорожно сокращаться, с силой стискивая член. В то же время внутри ощущалась какая-то пульсация, разливающаяся теплом.

— Кхык, ха-ах…

Вместе с низким клокочущим стоном она почувствовала, как густая жидкость плотно заполняет тонкую латексную оболочку. И пусть это ощущение было едва уловимым, но даже такой малости хватило, чтобы тело не выдержало и задергалось в конвульсиях. Джэён, обессиленная, тихо заливалась слезами. И это было последнее, что она запомнила перед тем, как провалиться в глухое, без сновидений, забытье.